Хищные глаза

Вилли Вонка, всё ещё немного бледный после знакомства с романтическим творчеством фанатов, снова потянулся к планшету. На его лице читалась смесь брезгливости и мазохистского любопытства. — Так, — пробормотал он, нервно поправляя манжеты шелкового халата. — Первый сборник был... скажем так, испытанием для желудка и здравого смысла. Но Чарли сказал, что здесь целые тома. Значит, ассортимент должен быть шире. — Сборник детективов. Хм. — Вилли приподнял бровь. — Это звучит многообещающе. Хотя бы без этого... слияния душ. Надеюсь. Хотя, зная этих авторов... Он представил себе Мэри Сью в строгом костюме, которая, прижимая ладонь к губам, загадочно шепчет: «Мистер Вонка, я раскрыла дело о пропавшей карамельке. Её съел умпа-лумп из цеха соков, и в его глазах я вижу ту же пустоту, что и в вашем сердце...». Вилли передёрнуло. — Нет, ну если она хотя бы не будет спотыкаться о корни шоколадных деревьев, это уже прогресс — оптимистично резюмировал он. — А если у неё не изумрудные глаза, а, скажем, просто карие... Нет, это фантастика. Глаза обязательно должны быть редкого оттенка! Например, цвета не только редкого альпийского мха, а может быть оттенка асфальта после дождя, в котором отображается моя фабрика... Он нажал на ссылку «Детективы». Экран обновился, и перед ним предстал список историй. Вилли открыл первый фанфик В ходе чтения первой главы выяснилось, что в этом самом городе происходят загадочные убийства, местные полицейские и в общем вся шушара которая занимается криминалистикой — лошары. И снизошла с какого-то большого города, в их захолустье леди детектив, которая супер-пупер крутая и решается взяться за это дело. А всё что пока известно —это трупы и подозрения на... Вилли Вонку. Глаза кондитера округлились, и он медленно отвёл планшет от лица. Тишина в кабинете стала звенящей. — Подозрения... на меня? – прошептал он, и его голос сорвался на фальцет. — На МЕНЯ?! — он ткнул пальцем в себя, будто спрашивая у кого-то невидимого. — Они с ума сошли? Да я мухи не обижу! Если она, конечно, не имеет изумрудные глаза... «Над городом навис тяжелый, пропитанный сажей и предчувствием беды туман. Серия загадочных смертей сковала улицы страхом: горожане запирали двери на все засовы, а шепот в подворотнях становился всё громче. Местная полиция, запутавшись в уликах и собственных суевериях, зашла в тупик. Единственный след, тонкий и липкий, как карамельная нить, вел к высоким кованым воротам, за которыми десятилетиями царило молчание. — Отшельник, затворник, безумец — Эмили захлопнула папку с делом. Её взгляд, острый и холодный, как лезвие скальпеля, остановился на затянутых дымом трубах фабрики. — Город твердит, что он обидел детишек, что он мстителен и коварен. Что ж, если монстр прячется за шоколадными стенами, я выманю его на свет. Она не верила в сказки. Эмили верила в психологические профили и факты. Вместе со своим напарником, чей тяжелый шаг гулко отдавался по булыжной мостовой, она подошла к гигантским железным воротам и постучала по них палкой — Мы здесь, чтобы покончить с этим, — бросила она — мы вызываем Вилли Вонку!» Мистера Вонку переполняли смешанные чувства. Он не выдержал и рассмеялся, вспомнив кадр из мультфильма, где двое мышей выкрикивают: «ЛЕОПОЛЬД! Выходииииии, подлый трус!». Именно котом Леопольдом ощущал себя в этот момент Вонка. «В глубине фабрики, в мониторной комнате, маленький умпа-лумп в комбинезоне встрепенулся. Он быстро набрал номер внутреннего телефона, и в тишине кабинета Вонки раздался резкий трезвон. — Сэр, у ворот двое, это женщина и мужчина из полиции. Они требуют... поболтать. Вилли, замерший с чашкой чая в руке, медленно расплылся в странной, почти пугающей улыбке. Его глаза сверкнули опасным азартом. — О, полиция? — он прихотливо взмахнул рукой. — Какая прелесть! Давно у нас не было гостей с наручниками вместо фотоаппарата и клянчанья автографа. Впусти их, мой друг. Пусть войдут. Ворота со скрежетом поддались, открывая путь... в неизвестность...» — В неизвестность? — кондитер вопросительно поднял бровь — моя фабрика самая известная, если вы случайно не знали. И кто ещё тут отшельник? Возмутительно! Она меня называет отшельникиком и на этой основе я подозреваемый? Какая потрясающая, железобетонная логика! — Обидел несколько детишек! — Вилли передразнил воображаемый голос Эмили, скорчив невообразимую гримасу. — Я их не обижал! Я проводил естественный отбор! Это был образовательный процесс, а не уголовное преступление! Он снова заглянул в текст, где описывалась Эмили — серьезная, в строгом пальто, но ослепительно красивая. — О, я уже вижу эту сцену! — Вонка театрально прижал ладонь к груди. — Она входит, оглядывается с таким видом, будто я храню скелеты в сахарной пудре, и говорит: «Мистер Вонка, где вы были в ночь, когда у жертвы во рту обнаружили экстра-мятный леденец?» А я отвечу: «Дорогуша, я был занят тем, что заставлял коров танцевать чечетку ради взбитых сливок...» «Двери фабрики разошлись с тяжелым, стонущим звуком, открывая бездну холла. И в этой тьме возник он. Его глаза горели безумным огнем, а на губах играла усмешка, от которой у Эмили по спине пробежал холодок. Он хищно скользил, опираясь на трость с набалдашником в виде черепа, и от его фигуры исходила аура первобытной опасности.Эмили почувствовала, как волоски на её затылке встали дыбом. Это был не человек. Это был хищник, затаившийся в тени». — Хищник? — Вонка невинно вытаращил глаза — Кто? Я? — он указал пальцем на себя. — Ну разве что за экзотическими вкусами, а не за...головами. ХИЩНО СКОЛЬЗИЛ? Я что, садовая улитка под кайфом?! И о мои карамельки, какой кошмар! Какой позор! Какое унижение профессионального достоинства! — вопил он, обращаясь к картинам на стенах, изображающих всякие сладости, среди которых, кстати, был и шоколадный дворец. — Вы только вдумайтесь в этот сценарный бред! Какой-то шериф с нечищенными бляхами и детектив невесть откуда, подходят к моим воротам, стучат по ним палкой и я, великий Вилли Вонка, бросаю все свои дела и скольжу к ним? Строя хищную рожу? Фу, позор! — сказал он и снова уткнулся в планшет — Что там дальше? «— Здравствуйте! Чем обязан полиции? — пророкотал он низким, бархатистым голосом, от которого вибрировал воздух. Шериф Джек нервно сглотнул и выставил вперед удостоверение. — Мистер Вонка, я местный шериф Джек, а это детектив Эмили из Лондона. У нас есть вопросы относительно... пропавших людей. Эмили сделала шаг вперед, скрестив руки на груди. Её ледяной взгляд встретился с его обжигающим взором. — Мы здесь по делу о серийных убийствах, мистер Вонка. Вонка медленно сократил дистанцию, остановившись в непозволительной близости от детектива. Он наклонился к самому её уху, обдавая запахом горького какао и опасности. — И что же вы сделаете, детектив? — прошептал он, и его голос сорвался на хриплый полустон. — Наденете на меня наручники? Или предпочтете попробовать мою самую... личную коллекцию? У меня много шоколадных грехов— он отстранился — прошу побыстрее, у меня есть важные делишки, которые не терпят свидетелей — его глаза горели диким огнем.» — Вы только представьте эту картину! — Вонка подскочил к зеркалу и попытался изобразить «наклонение к уху», но в итоге чуть не врезался лбом в стекло. — Стоит бедная женщина, пытается выполнять свою работу, и тут я — немытый, нечесаный хищник — лезу ей в личное пространство, чтобы... что? Подышать ей в ухо неся бред о каких-то шоколадных грехах? «Обдавая горьким шоколадом и запахом опасности»... Тьфу! — Вилли скорчил такую гримасу, будто съел лимон — А хриплый полустон? Я кондитер, а не астматик в период обострения! Или меня там представляют дедом, который сдурел на старость лет? Далее страница в себе описывала нудные вопросы по типу— «Где вы были в пятницу тринадцатого?» и «Не знаете ли этого погибшего? А этого? Точно? Правда точно?». Вилли Вонка конечно отрицал пафосно, облизывая перчатку и сверкая хищными глазами. — Мерзость! Сами себе перчатки облизывайте, а не мне приписываете! — кондитер выглядел разочарованным. Автор описывал, как тупая детектив (по меткому определению самого Вонки) в полном замешательстве шаталась по городу, то и дело прокручивая в голове образ безумного кондитера-хищника. В порыве раздумий она купила шоколадку Вонки, на обертке которой внезапно обнаружила номер телефона для жалоб и предложений. Решив, что это её шанс, Эмили позвонила по нему. К удивлению следствия, трубку сняла некая умпа-лумп по имени Дорис, которая после короткого разговора официально назначила детективу новую встречу прямо у ворот фабрики. На этой же странице автор решил окончательно закрепить за Эмили звание "гения дедукции". Пока местные полицейские годами протирали штаны, не в силах связать дважды два, эта столичная штучка совершила "невероятное" открытие. Вилли Вонка медленно, с достоинством истинного британского джентльмена, положил планшет на колени. Он сложил пальцы домиком, глубоко вздохнул и уставился в пространство взглядом человека, который только что осознал, что мир окончательно сошел с рельсов и катится невесть куда. — Знаете, — произнес он тихим, пугающе спокойным голосом, — я почти слышу этот звук. Это не работа моих машин. Это Шерлок Холмс переворачивается в гробу, причем на такой скорости, что его можно подключать к электросети в качестве вечного двигателя. И я не умалишённый чтобы добавлять телефон для жалоб и тем более позволить умпа-лумпам назначать встречи! Дорогуша, если бы тупость была сахаром, ты бы в одиночку обрушила мировой рынок кондитерских изделий! Твой мозг — это не извилины, это розовая сахарная вата, которую забыли под дождем: липко, пусто и абсолютно бесполезно для общества! И это я сейчас говорю героине или автору? В общем это относиться к обоим. Вонка дрожащими пальцами пролистал страницу. — Ну конечно! — прошипел он. — Декорации готовы, занавес поднимается, логика покинула чат! «Тяжелые кованые ворота разошлись перед Эмили без единого звука, словно приглашая жертву в капкан. Она шла по пустому двору, и звук её каблуков отдавался в туманном воздухе зловещим эхом. Огромные двери фабрики гостеприимно распахнулись, и детектив шагнула в холл, который освещали лишь редкие факелы, горевшие неестественным фиолетовым пламенем. — Вы пришли... — Голос раздался отовсюду и ниоткуда. Эмили обернулась. Вилли Вонка стоял на вершине мраморной лестницы. Его цилиндр был низко надвинут на глаза, а фиолетовый фрак расстегнут, открывая вид на жилет, который казался черным, как застывшая кровь. Он не спустился, он буквально спикировал вниз, оказавшись перед ней в долю секунды. Его глаза впились в неё с первобытным голодом. Трость с набалдашником-черепом глухо стукнула о пол. Вонка медленно обходил Эмили по кругу, как волк обходит загнанную овечку, и в каждом его движении сквозила безумная, хищная грация. — Одна? — прошептал он, и его губы растянулись в оскале, обнажая идеально белые зубы. — Как самонадеянно, детектив. Вы пришли в мой мир, где я — закон, я — судья и я — ваш единственный шанс выжить. Он резко сократил расстояние, прижав её к холодной стене локтем. Его лицо оказалось в сантиметре от её лица, и Эмили почувствовала, как её обдало жаром его бешеного дыхания. — Вы искали монстра? — его голос стал низким, рокочущим басом. — Поздравляю. Вы его нашли. И теперь я не выпущу вас, пока не узнаю... какой у вашей души вкус.» — «СПИКИРОВАЛ»?! Я что, горный орёл с избыточным весом?! — завизжал он, хватаясь за сердце. — Мраморная лестница... фиолетовое пламя... Он ведет себя так, будто он не кондитер, а граф Дракула, который перепил дешевого энергетика! Он снова вчитался в текст и сокрушенно покачал головой. — «Безумно хищный»... «Первобытный голод»... — Вилли со стоном рухнул лицом в подушку кресла. — Единственный голод, который я испытываю в этот момент — это голод по здравому смыслу! Я веду себя так, будто я сбежал из вольера с тиграми? И этот рокочущий бас! У меня голос — как звон чистейшего хрусталя, а не как работающий бетоносмеситель! Он посмотрел на планшет с выражением глубочайшей скорби. — Эта женщина пришла расследовать убийства, а я прижимаю её к стене и шепчу пафосную чушь? Вместо того чтобы предложить ей чашечку горячего шоколада и вежливо попросить её убраться восвояси? О, пресвятые карамельки... Это не монстр. Это позорище в цилиндре! Эмили, стараясь не выдать дрожь в коленях, засыпает Вонку вопросами. Она спрашивает о пропавших людях, о том, что все жертвы негативно отзывались о его фабрике, и прямо заявляет: «Вы под подозрением». Вонка при этом ведет себя как помесь маньяка и соблазнителя: он вскакивает, картинно признается в «ужасном преступлении» (оказывается, это просто его талант!), нависает над ней со спины, шепча в волосы, и заканчивает тем, что борьба Эмили за справедливость его возбуждает. В финале он буквально выставляет её вон. Вилли Вонка после прочтения этого застонал, вспоминая отрывки: «Вздувшиеся вены на руках», «Широко расставленные ноги», «Мой талан это боль, арестуйте меня», «Крошка детектив», «Крепкие пальцы, сжимающие бедра», «Дорогая, борьба за справедливость меня возбуждает...» Фу! Тьфу! Гадость! — Он начал отплевываться. — Меня возбуждает только идеально раскрытые вкусы моих кондитерских изделий, а не детективша, которая пришла обвинять меня в убийстве! Справившись с тошнотой и отвращением он продолжил чтение, стараясь не выдумываться в каждое слово. Несколько страниц описывали то, как вся эта шушара во главе с Эмили вычесляют убийцу, а многие факторы в итоге вели к фабрике. В итоге Эмили, чьи глаза теперь светились не решимостью, а стальной яростью, сжимала в руках ордер. «— Взять его! — скомандовала она, когда спецназ выбил двери Шоколадного цеха. Вилли не сопротивлялся. Он стоял, опустив голову, и на его губах играла всё та же безумная ухмылка. Но в допросной комнате, под холодным светом ламп, всё изменилось. Напарник Эмили, огромный детектив с кулаками размером с кочан капусты, схватил Вонку за загривок. — Говори, скольких ты убил, слащавый ублюдок! — взревел он. Удар. Голова Вилли с глухим стуком врезалась в стальную поверхность стола. Цилиндр отлетел в угол, обнажив растрепанные волосы. Эмили холодно смотрела, как по безупречно выбритой щеке кондитера стекает струйка крови. Его снова подняли и ударили лицом о стол, выбивая признание вместе с дыханием. — Мой шоколад... он требует... жертв, — прохрипел Вонка, сплевывая кровь на ботинки шерифа.» Лицо кондитера застыло в выражении такого глубокого, экзистенциального шока, что он сам стал похож на фарфоровую статуэтку, которую только что переехали грузовиком с карамелью. — «Мордой... об стол?» — шепотом переспросил он у пустоты. — «Били... по лицу?» Знаете, автор... — произнес он тихим, опасно вежливым голосом. — Я повидал немало испорченных продуктов. Я видел прогорклое масло, заплесневелый изюм и даже шоколад, который на вкус напоминал старую подошву. Но ваш мозг — это нечто уникальное. Это протухшее яйцо! Он резко вскочил, взмахнув руками, и начал носиться по кабинету: — Били лицом о стол?! Послушайте, вы, недоучка с фантазией консервной банки! Если бы мое лицо хотя бы на миллиметр приблизилось к грязному стальному столу в допросной, умпа-лумпы бы уже через три секунды стерли этот город с лица земли. Вы серьезно думаете, что великий кондитер будет стоять и пускать слюни с кровью на ботинки шерифа?! Вонка подлетел к окну и закричал в темноту: — Это не детектив, это позор первого уровня! Ваша дедукция хромает на обе ноги, а чувство прекрасного у вас ампутировано вместе со здравым смыслом! Он обернулся к воображаемому автору, брезгливо вытирая руки шелковым платком: — Вы — бракованная партия помадки! Вас нужно немедленно переработать в удобрения для кактусов! Бить Вонку о стол... О, пресвятые карамельки! «Шоколад требует жертв»? Мой шоколад требует, чтобы такие, как вы, держались от бумаги и чернил или клавиатуры на расстоянии пушечного выстрела! Кондитер обессиленно рухнул в кресло и добавил с ледяным презрением: — И запомните, дорогуша: в следующий раз, когда захотите написать про «хищный оскал» и «удары лицом», попробуйте сначала сами удариться головой об учебник химии. Может, хоть пара молекул логики просочится в ваш пустой череп через трещины! Тьфу! Но так как осталось всего несколько глав, Вонка несмотря на ярость решил узнать концовку. Кондитер застыл. Планшет в его руках мелко вибрировал от праведного гнева, а лицо приобрело оттенок перезрелой сливы. Он дочитал последние строки, где настоящий убийца — какой-то фанатик-сатанист с оккультными наклонностями — наконец-то был пойман (видимо, он не оставил номера телефона рядом со своими жертвами, поэтому следствие затянулось). Но финал... Финал заставил Вонку издать звук, похожий на свист проколотой шины. Эмили стояла в холле, её стальной взгляд наконец-то оттаял. Вилли, всё еще с пластырем на избитом лице (который, по мнению автора, придавал ему вид «падшего ангела»), подошел к ней. — Я... я ошибалась, — прошептала она, глядя в его фиалковые глаза. — Вы не монстр. Вы просто... одинокий гений. Вонка не ответил словами. Он схватил её за талию, притягивая к своему измятому фиолетовому жилету. Их губы встретились в сокрушительном порыве страсти прямо посреди Шоколадного цеха. Трость с черепом была отброшена в сторону, а накрахмаленные воротнички полетели на сладкую траву. В ту ночь фабрика содрогалась не от работы машин, а от накала их чувств... А наутро, глядя на рассвет над трубами, они решили: всё начнется сначала. Эмили сдала значок, а Вилли... Вилли наконец-то нашел свой самый главный ингредиент. Любовь.» Мистер Вонка отложил планшет на стол. Он просто закрыл глаза и начал очень медленно раскачиваться вперед-назад. — Сатанист? — прошептал он в пустоту. — Значит, пока меня били физиономией о мебель, настоящий преступник приносил в жертву козлов и людей за углом? Какая потрясающая работа правоохранительных органов! Какая блестящая победа дедукции над здравым смыслом! Он резко открыл глаза, и в них вспыхнуло безумие, по сравнению с которым книжный Вонка казался жалкой пародией. — ГОРЯЧАЯ НОЧЬ В ШОКОЛАДНОМ ЦЕХЕ?! — взвизгнул он, вскакивая на ноги. — Прямо там?! Около шоколадной реки на газоне? Это же нарушение всех норм стерильности! Да у меня умпа-лумпы три дня будут проводить дезинфекцию с хлоркой и святой водой, чтобы смыть следы этой вашей страсти! Да и я? С женщиной, которая тупее самого тупого умпа-лумпа? Фу какая гадость! «Это уже другая история»... О да, автор, упаси нас карамельные боги от этой другой истории! Наверняка там они вместе открывают детективное агентство, где Эмили всех подозревает, а я всех прижимаю к стенам и «хищно рычу»? Тьфу! Гадость! Мистер Вонка направился из своего кабинета в коридор. — Так, по сути автор пишет не обо мне. Это не Вилли Вонка, это пугало в цилиндре! «Главный ингредиент — любовь»... — он содрогнулся всем телом — Сейчас мой главный ингредиент — валерьянка!