Глава 17. Французский манёвр

Праздничная иллюминация ещё горела на улицах, хотя город уже медленно возвращался к рабочему ритму. Зимние каникулы заканчивались — с понедельника начиналась сессия. Раскрытый на столе кодекс, испещрённый яркими стикерами, напоминал Гермионе, что времени катастрофически мало. Но сегодня это казалось незначительным по сравнению с другим испытанием. Гермиона стояла перед зеркалом, пытаясь застегнуть серёжку. Пальцы дрогнули, и бижутерия под винтажное золото со стуком упала на стол. Она выдохнула, критически рассматривая украшение. Слишком вычурно. Для семьи Драко этот фальшивый лоск выглядел бы как дешёвая попытка показаться той, кем она не является. Рука потянулась к маленьким серебряным гвоздикам, но замерла на полпути. Её утомляла эта невозможность угадать правильную степень: показаться либо слишком простой и невзрачной, либо чересчур нарядной, либо, что хуже всего, слишком старающейся. Тёмно-синее платье из плотной, тяжёлой ткани с длинными рукавами сидело на ней идеально. Скромный, почти глухой вырез, безупречные линии швов. Драко настоял на этой покупке пару дней назад. Гермиона тогда упрямо качала головой, глядя на ценник, но он просто приложил карту и забрал пакет из рук консультанта. Метафорическая броня была готова. Она провела ладонями по бёдрам, разглаживая несуществующие складки. «Всё будет нормально», — упрямо сказала она себе. Это просто ужин. Родители Драко, какими бы строгими и статусными они ни были, всё же оставались просто людьми. Обычный светский этикет, не более. Когда она вышла на улицу, его машина уже стояла у выхода. Белый седан мягко урчал, окутанный густыми клубами пара в январский мороз. Драко вышел из салона в ту же секунду, как она показалась в дверях. Из-под расстёгнутого чёрного пальто виднелись строгие лацканы приталенного пиджака и воротник сорочки глубокого, полуночно-синего оттенка. Светлые волосы были уложены назад, а на бледном лице застыло непривычно собранное выражение. Он быстро подошёл и открыл перед ней пассажирскую дверь. — Синий тебе очень идёт, — сказал он, окидывая её быстрым, внимательным взглядом. Гермиона, которая уже успела заметить выглядывающий из-под его пальто воротник, чуть смущённо улыбнулась в ответ: — Тебе, кстати, тоже. Не думала, что увижу тебя в синем. Драко лишь едва заметно, как-то рассеянно кивнул, словно его мысли уже были где-то далеко, и ничего не ответил. Гермиона села в тёплый салон. Щёки обдало жаром от его взгляда и резкой смены температуры, но этот рассеянный кивок оставил странный осадок. Драко обошёл машину, сел за руль, и автомобиль плавно тронулся с места. — Готова? — голос прозвучал слишком отрешенно для человека, который обычно заполнял любое пространство своей небрежной уверенностью. — Нет, — честно ответила Гермиона, поворачиваясь к нему. — Но паника сегодня точно не поможет. Она улыбнулась, ожидая от него привычной колкости, которая обычно разряжала обстановку, но Драко не ответил. Он молча вырулил из их студгородка и выехал на оживлённую дорогу. Город за окном жил обычным субботним вечером, а внутри салона царила тишина. Гермиона наблюдала за Драко: он дважды включал радио и почти сразу выключал, морщась от праздничной рекламы. На светофорах то и дело поглядывал на часы, хотя времени было с запасом. Один раз зачем-то поправил манжету пальто, потом снова крепко сжал руль. Гермиона почувствовала, как её собственное волнение, которое она считала вполне естественным, вдруг сменилось тревогой. Она ведь совсем не знала родителей Драко и, возможно, действительно недооценивала этот ужин. А он знал их всю жизнь. И то, как он сейчас нервничал, ясно говорило: он волнуется не зря. Когда до ресторана оставалось несколько минут, она наконец нарушила молчание. — Ты так и не объяснил, почему мне стоит бояться твоего отца. Уголок его рта дёрнулся, но без улыбки. Пару мгновений он молчал, словно подбирая слова. — Потому что он безупречно вежлив, — тихо произнёс Драко, перестраиваясь в соседний ряд. — И от этого только хуже. Отец оценивает людей исключительно с точки зрения пользы, а оскорбляет так тонко, что на это сложно парировать. — А твоя мама? — тихо спросила Гермиона, всматриваясь в его профиль. — Она требует идеальности во всём, — произнёс Драко и на секунду замолчал, прежде чем продолжить: — Нарцисса сканирует человека от и до, подмечая каждую мелочь. А ещё она мастер выдавать комплименты с двойным дном. Но в отличие от отца, она хотя бы не заостряет углы. Наконец машина мягко затормозила у залитого приглушённым светом входа в ресторан. Драко заглушил мотор, повернулся к ней и бережно взял её лицо в ладони. Его пальцы были прохладными. — Слушай, — произнёс он тихо, и в его тембре проступила взрослая серьёзность. — Ты не обязана им нравиться. Я уже говорил тебе это тогда, и повторю сейчас: ты нравишься мне. И этого достаточно. Гермиона прикрыла глаза и на секунду прижалась щекой к его ладони, словно пытаясь набраться сил. — Если в какой-то момент поймёшь, что с тебя хватит — просто дай знак, — добавил он уже тише. — И мы уедем. Гермиона сделала глубокий вдох, заставляя себя вернуть внутреннюю стойкость, которая всегда спасала её на самых тяжёлых экзаменах. — Не нужно, — мягко, но непоколебимо ответила она, переплетая свои пальцы с его. — Я не сбегу. Пошли.

***

Ресторан «Le Clair de Lune» располагался в старинном каменном особняке, укрытом в глубине одного из тех респектабельных переулков, где случайные прохожие практически не появлялись. Внутри царил камерный полумрак. Мягкие тени ложились на дубовые панели стен, приглушая шаги немногочисленных гостей. Пахло шафраном и дразнящим ароматом белых трюфелей. Метрдотель, едва завидев Драко, беззвучно скользнул навстречу и согнулся в почтительном полупоклоне. — Мсье Малфой. Вас уже ожидают. Прошу вас. Проходя мимо ниш, украшенных картинами, и массивных зеркал в тяжёлых рамах, Гермиона ощущала эту обволакивающую роскошь каждой клеткой тела. С каждым шагом она заставляла себя держать спину прямее, а подбородок чуть выше, но руки так и тянулись поправить платье. За круглым столиком в глубине зала, отделённом от общего пространства тяжёлой бархатной портьерой, сидели они. Нарцисса была безупречна. Чёрное платье из плотной ткани идеально держало форму, а светлые волосы были уложены волосок к волоску в сложный пучок. Высокая причёска обнажала шею, на которой мерцала нить крупного морского жемчуга. При их появлении она поднялась. На лице расцвела вежливая, хорошо отрепетированная улыбка. Женщина шагнула к сыну и изящно обняла его за плечи, целуя в щёку. — Драко, дорогой. Как я рада тебя видеть. Люциус Малфой остался сидеть. В тёмном, сшитом на заказ костюме, с прямыми ледяно-белыми волосами, перехваченными сзади в строгий низкий хвост, он казался неотделимой частью этого интерьера. Мужчина медленно протянул сыну ладонь для короткого рукопожатия, а затем перевёл взгляд на Гермиону. Его оценивающее внимание неторопливо скользнуло от лица вниз, к тонким запястьям. Люциус едва заметно наклонил голову. — Добрый вечер, — произнёс он. Низкий бархатный голос делал воздух за столом прохладнее. Драко мягко коснулся ладонью поясницы Гермионы, обозначая её присутствие, и ровно произнёс: — Позвольте представить вам мою девушку. Гермиона Грейнджер. В воздухе повисла секундная заминка. Пальцы Нарциссы на мгновение замерли на краю скатерти, а веки Люциуса едва заметно сузились. Они сами настояли на этой встрече, но слово «девушка», произнесённое сыном так уверенно, прозвучало неожиданно серьёзно. Драко до этого никого им не представлял, да и те случайные лица, что они порой видели рядом с ним, Малфои просто не запоминали. Но сейчас Драко говорил твёрдо, вынуждая родителей считаться с его выбором. — Приятно познакомиться, мисс Грейнджер, — Нарцисса первой вернула лицу невозмутимое выражение и плавным жестом указала на свободные стулья. Тон оставался безукоризненно вежливым. Драко бесшумно отодвинул стул, помогая Гермионе сесть, и занял место рядом. Первые минуты прошли за нейтральной беседой, пока они изучали меню и делали заказ. Люциус неторопливо обменивался с сыном короткими репликами о погоде и винной карте, не глядя на гостью. — Надеюсь, вы любите французскую кухню, мисс Грейнджер? — Нарцисса перевела внимание на Гермиону, выбиравшую блюдо. — Или предпочитаете что-то более… традиционное? — Я открыта для нового, — спокойно ответила Гермиона, удерживая осанку. — Утиная грудка с инжирным соусом звучит прекрасно. Нарцисса едва заметно кивнула, словно одобряя выбор, и изящно отложила салфетку. — К слову, о новом, — она повернулась к сыну. — Драко у нас на редкость скрытный. О вас, мисс Грейнджер, он совершенно ничего нам не рассказывал. Мать замолчала, явно ожидая реакции сына, но Драко вызов не принял. Он промолчал, уверенно выдерживая паузу. Не дождавшись ответа, Нарцисса снова посмотрела на Гермиону: — Расскажите хотя бы вы. Как вы познакомились? — В университете, — спокойно ответила та. — У нас разные факультеты, но на втором курсе появились совместные лекции. — Вот как? — Нарцисса приподняла идеально очерченную бровь. — И как давно вы встречаетесь? Гермиона на секунду замялась. Сказать правду было трудно — она и сама не знала, с какого момента вести отсчёт. Пауза затянулась бы дольше допустимого, если бы Драко не ответил за неё: — С сентября, — отрезал он, глядя на мать. Гермиона мимолётно взглянула на него. С сентября? Тогда всё ограничилось недолгими поцелуями на ночной набережной. Она и не думала, что он считает их отношения именно оттуда. Нарцисса едва заметно повела подбородком, изучая Гермиону поверх бокала. — Что ж, теперь понятно, почему вы вместе встречали Новый год, — мягко заметила она. — Вижу, вы уже стали частью круга старых друзей Драко… — У Тео дома не бывает случайных людей, — кивнул Драко. — Разумеется, — Нарцисса согласно наклонила голову, и в её глазах мелькнула ностальгическая гордость. — Вы с Теодором всегда держались особняком, ещё со школы. Жаль только, что в последнее время ты совсем забыл дорогу в собственный дом. В этих словах сквозила ревность матери, которую постепенно отодвигают на второй план. Драко едва заметно напрягся. Под столом его колено прижалось к ноге Гермионы. Он медленно выдохнул через нос. — Был сложный семестр, мама, — ответил он ровно, хотя в голосе всё равно проскользнула жёсткость. — Баскетбольный сезон, зачёты… а со следующей недели ещё и экзамены. Нарцисса чуть пригубила вино, позволяя короткой паузе повиснуть в воздухе. Она прекрасно понимала, что истинная причина сидит сейчас по левую руку от него. Затем она изящно сменила тему: — Конечно, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Учёба и тренировки, разумеется, отнимают много сил. — С этими словами она снова перевела взгляд на Гермиону: — А на каком направлении учитесь вы? Гермиона ответила спокойно, хотя внутри всё сжалось от этого внимательного взгляда: — Финансовое и налоговое право. Международно-правовой факультет. Впервые за весь вечер Люциус подал голос раньше, чем Нарцисса успела продолжить. Пустая светская болтовня его явно не интересовала. Но стоило зайти речи о практических вещах, как он мгновенно взял инициативу в свои руки. — Надо же, — произнёс Люциус спокойно, но с едва уловимым прищуром. — Какое неожиданное пересечение юриста-международника и будущего управленца. Драко ответил без паузы, слегка подавшись корпусом вперёд, словно инстинктивно принимая удар на себя: — Между прочим, Гермиона не просто лучшая студентка на потоке. Она уже применяет теорию на практике, подрабатывая по специальности. Люциус медленно поставил бокал на скатерть. Его длинные пальцы остались лежать на тонком хрустале, а взгляд переместился на Гермиону с новым, оценивающим интересом. — Вот как? И где же вы практикуетесь, мисс Грейнджер? — вкрадчиво поинтересовался он. — В консалтинговой группе «Вэллс и Партнёры», — ответила Гермиона, стараясь говорить ровно. Люциус едва заметно кивнул, узнавая название. В его глазах промелькнула холодная, насмешливая снисходительность. — И чем же вы там занимаетесь? — коротко спросил он. Гермиона выдержала его взгляд. — Наш отдел отслеживает законодательство офшорных зон и оптимизирует международное налогообложение, — спокойно отчеканила она. При этих словах пальцы Люциуса на стекле едва заметно сжались, а глаза сузились. Это был взгляд хищника, который вдруг заметил чужака на своей закрытой территории. Эта девочка была ещё слишком молода, но она уже способна была заглянуть за ширму его статуса и увидеть всю финансовую подноготную, на которой держалось влияние его семьи. Нарцисса, заметив эту перемену в муже, поспешила мягко увести разговор: — Должно быть, тяжело совмещать столь специфическую сферу с учёбой? — Бывает непросто, — согласилась Гермиона. — Но руководство идёт навстречу, разрешая помощникам гибкий график. К тому же мне действительно нравится то, чем я занимаюсь. — На самом деле всё гораздо серьёзнее, — вмешался Драко, уверенно беря её за руку под прикрытием скатерти. — В фирме Гермиону уже подключают к серьёзной аналитике. Она работает наравне с младшими юристами. Люциус продолжал молча изучать лицо девушки, словно мысленно взвешивая новую информацию. — К тому же, — добавил Драко, — мы вместе готовились к общему зачёту, и Гермиона буквально разложила мне по полочкам самые сложные прецеденты. Нарцисса тихо рассмеялась: — Ну, дорогой, ты и сам всегда прекрасно справлялся с учёбой. — Тем не менее профессор отдельно отметил меня в этот раз, — спокойно парировал Драко. — И заметил влияние Гермионы. Люциус издал тихий звук, похожий на едва заметную усмешку. — Похвально, — произнёс он. Мужчина чуть улыбнулся одними губами, но взгляд остался холодным. — Особенно если учесть, что ректор и комендант вашего корпуса более не присылают мне писем о твоём… вольном поведении. Видимо, ваше общение действительно идёт тебе на пользу. Гермиона почувствовала, как по телу прошла волна облегчения, и ей даже захотелось искренне улыбнуться в ответ на эту скупую родительскую благодарность. Но Драко рядом с ней не расслабился. Напротив — его пальцы, до этого мягко поглаживавшие её ладонь под скатертью, предупреждающе замерли. Люциус сделал паузу, словно наслаждаясь моментом, и добавил почти ласково: — И всё же… Вы очень рано начали работать, мисс Грейнджер. Такая спешка в вашем возрасте… Это вынужденная необходимость или смелое желание прыгнуть выше головы? Вопрос ударил под дых. В нём не было прямого оскорбления, но подтекст сквозил ледяной ясностью: «Кто ты такая? Каков достаток твоей семьи? И почему ты так отчаянно пытаешься закрепиться в этом мире?» Лощёная жестокость Люциуса на секунду заставила Гермиону окаменеть. Но замешательство тут же сменилось упрямым раздражением — гордость просто не позволила ей отвести глаза. — Это сознательный выбор, — ответила она ровно, хотя в голосе появилась непривычная жёсткость. — Я предпочитаю понимать, как законы работают в реальности, ещё до того, как получу диплом. Тишина, повисшая после ответа Гермионы, казалась звенящей. Люциус не отвёл взгляда, но его брови едва заметно приподнялись, фиксируя этот отпор. Драко под столом медленно расслабил пальцы, вновь возвращаясь к мягкому, успокаивающему поглаживанию её ладони.

***

Тяжёлую паузу разорвало спасительное появление официантов. Двое мужчин в безупречных смокингах беззвучно выросли у стола, неся на подносах горячие блюда. Аромат утиной грудки, карамелизированного инжира и розмарина мгновенно заполнил пространство, вытесняя тонкий, но ощутимый запах дорогих духов Нарциссы. Старший официант с безупречной выправкой опустил одинаковые тарелки перед Нарциссой и Гермионой, произнося на французском: — Le magret de canard aux figues, mesdames. Bon appétit. (Утиная грудка с инжиром, дамы. Приятного аппетита). Нарцисса благосклонно кивнула, коротко бросив дежурное: «Merci». Гермиона, едва заметно вскинув подбородок, обратилась к официанту, перехватив инициативу: — Merci. J'espère que le magret de canard sera un délice ce soir. (Спасибо. Надеюсь, утиная грудка будет восхитительной сегодня вечером). Официант почтительно наклонил голову, а Нарцисса на мгновение едва заметно замерла. Её рука с вилкой на секунду зависла в воздухе, а в безупречно вежливом взгляде промелькнуло подлинное изумление. Гермиона тем временем спокойно потянулась к столовым приборам. Она безошибочно взяла именно те, которые предписывала французская школа этикета для подачи птицы, и принялась за еду с абсолютной, естественной уверенностью. Впервые за весь вечер хозяйка дома Малфоев посмотрела на Гермиону не просто вежливо, а с настоящим интересом. Атмосфера за столом качнулась, меняя траекторию. Любая фальшь была исключена: Грейнджер не заучивала эти манеры специально перед ужином, они были для неё естественными. — Votre accent... Нарцисса автоматически перешла на французский: ...est d’une pureté rare. Où avez-vous appris un tel français, miss Granger? (Ваш акцент... редкой чистоты. Откуда у вас такой французский, мисс Грейнджер?) Гермиона перевела дыхание, чувствуя, как волна недавнего раздражения окончательно остывает, превращаясь в уверенную силу. — Моя мама - учитель французского языка, — спокойно ответила она, возвращаясь к родному языку, чтобы не превращать ужин в щеголяние навыками. — Она всегда была увлечена культурой Франции, так что мы часто говорим на нём дома. Драко повернул к ней голову. Его серые глаза были полны искреннего изумления. Ему казалось, что за эти месяцы он узнал о ней уже абсолютно всё, но Гермиона умела устраивать сюрпризы. Он каждый раз по-новому, с благоговейным трепетом осознавал масштаб девушки, которая была рядом с ним. — Ты никогда мне этого не говорила, — негромко произнёс он. В его голосе проскользнуло удивление человека, который понял, сколько ещё он о ней не знает. Гермиона повернулась к нему и мягко улыбнулась: — Как-то не пришлось к слову. Люциус молча наблюдал, но его взгляд стал задумчивым. Маркер интеллигентной профессии сработал безотказно. Для Малфоев, помешанных на европейской культуре, происхождение из семьи интеллигентов, пусть и, очевидно, небогатых, меняло статус Гермионы. Плечи Нарциссы едва заметно опустились, теряя прежнюю оборонительную жёсткость. На её лице появилась настоящая улыбка. — И в каких регионах Франции вы бывали? — спросила она, и в её тоне больше не было ледяного сканирования. — Наверняка Нормандия? Или Прованс? Гермиона не стала врать или приукрашивать: — Я никогда не была во Франции, миссис Малфой. Но, возможно, когда-нибудь, когда появится время и возможность, я обязательно туда отправлюсь. Нарцисса согласно наклонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Ей понравился этот ответ, лишенный всякого заискивания и попыток выдать желаемое за действительное. Сама того не ведая, Гермиона нащупала то слабое место в Нарциссе, которое отвечало за любовь к искусству и образованию. — О, вам непременно стоит поехать, — произнесла Нарцисса, аккуратно отрезая кусочек утки. — Париж прекрасен весной, но истинную душу Франции можно почувствовать только в долине Луары осенью, когда краснеют виноградники... В этот момент напряжение, до этого вибрирующее над столом, спало. Битва не была окончена, но Гермиона Грейнджер только что выиграла свой первый раунд.

***

Разговор о тонкостях французской культуры плавно сошёл на нет ближе к концу горячего. Нарцисса заметно смягчилась: в её движениях теперь читалось изящество хозяйки вечера, а не собранность человека, ведущего допрос. Но Люциус не был бы собой, если бы не решил проверить, насколько далеко простираются амбиции новой фигуры за его столом. Он откинулся на спинку стула, оставив нетронутой почти четверть блюда. Медленно поднял бокал, заставляя рубиновое вино скользить по тонкому хрусталю. Взгляд мужчины был направлен куда-то сквозь пламя свечи. — Этот город порой бывает щедр к тем, кто приезжает сюда за новой жизнью, — произнёс он негромко, почти задумчиво. — Особенно к молодым девушкам, которые понимают, чего хотят добиться… и насколько далеко готовы ради этого зайти. Воздух за столом словно остыл. Подтекст был слишком очевиден: не является ли мой сын для тебя удобным билетом в другую жизнь? Гермиона замерла. Пальцы крепче сжали полотняную салфетку на коленях. На секунду ей показалось, что стены старого ресторана сдвигаются ближе, давя на неё всем своим вековым авторитетом. Но вместе с этим внутри медленно поднялась другая волна — холодная и упрямая. Она подняла голову и посмотрела Люциусу прямо в глаза. Несмотря на то что у обоих они были серые, Гермиона заметила разницу между отцом и сыном. У Драко взгляд всегда оставался живым, даже когда он делал вид, что ему всё безразлично, а сквозь стальной оттенок его глаз проступала мягкая лазурь, доставшаяся от матери. У Люциуса же глаза были совершенно иными, представляя собой холодную, неподвижную серость. — Наверное, для кого-то это действительно так, — ответила Гермиона спокойно, без оправданий. — Но место, где человек родился, он не выбирает. Стремление к лучшей жизни естественно, а вот способы её достижения уже зависят исключительно от самого человека. Драко поставил бокал на стол. Хрусталь звякнул о фарфор края тарелки, что прозвучало слишком громко для человека, который обычно идеально контролировал себя. Он не собирался больше молчать. — Отец, по-твоему, пары с утра до вечера, работа допоздна и вечный недосып — это лёгкий способ устроиться в жизни? — спросил он, глядя ему прямо в глаза. — Я видел достаточно охотниц, и Гермиона к ним не относится. Так что давай закроем эту тему. Нарцисса едва заметно втянула воздух. Настолько открыто Драко шёл против отца редко даже дома. Люциус замер. В его взгляде мелькнуло мрачное уважение. Сын, которого он по привычке продолжал считать мальчишкой, только что публично обозначил границу, защищая свой выбор. Несколько секунд Люциус молчал, будто мысленно переставляя фигуры на шахматной доске. — Что ж, — наконец произнёс он негромко, — готовность платить за свои амбиции бессонными ночами заслуживает уважения. Главное, чтобы со временем эта ставка оказалась оправданной, а финальный счёт не превысил то, что вы способны заплатить. Это не было безоговорочным одобрением, но теперь Люциус явно смотрел на Гермиону уже не как на случайное увлечение сына, а как на человека, которого придётся принимать всерьёз. После этого вечер постепенно пошёл к завершению. Напряжение стало заметно тише, превратившись в осторожное перемирие. После оплаты счёта они стояли в гардеробе у высокого зеркала в тяжёлой раме. Прощание вышло коротким и сдержанным. Люциус первым вышел на крыльцо, напоследок лишь сухо кивнув Гермионе. Нарцисса задержалась. После того, как Драко помог Гермионе надеть пальто, а та отвернулась к зеркалу, поправляя волосы, Нарцисса сделала шаг к сыну. Пользуясь моментом, она мягко обняла его и так, чтобы слышал только он, прошептала ему на ухо: — Мы просто хотим для тебя лучшего, Драко. Драко замер под её руками, а затем так же тихо ответил: — Я знаю, мама. Спасибо. Нарцисса ещё секунду смотрела ему в глаза взглядом, наполненным затаённой грустью и усталой нежностью, и погладила его по щеке. Когда она повернулась к Гермионе, её улыбка выглядела почти искренней. — Всего доброго, мисс Грейнджер. Удачи вам обоим. И в учёбе, и во всём остальном. — Спасибо, миссис Малфой. И вам всего хорошего. Доброй ночи, — ответила Гермиона. Когда тяжёлые двери ресторана закрылись за их спинами, январский морозный воздух показался Гермионе почти спасительным. Всё напряжение, которое она сдерживала внутри весь вечер, теперь отдавалось тупой пульсацией в висках. Они шли к машине в полном молчании. Говорить не хотелось. Обоим нужно было переварить этот вечер.

***

Машина плавно тронулась с места, мягко скользнув вдоль заснеженной улицы. За окном медленно поплыли огни витрин, отражаясь размытыми полосами. Несколько секунд внутри салона стояла тишина, нарушаемая только ровным шумом шин. — Ну? — наконец негромко прозвучал женский голос. — Как тебе сегодняшний вечер? — Бывало хуже. Намного хуже. Последовала короткая пауза. — Но, признаться, лучше, чем я ожидал. — Вот как? — в её тоне мелькнула улыбка. — Не смотри на меня так. Тихий смешок растворился в полумраке. — Ты был настроен довольно скептически. — У меня были на то причины. За окном мелькнуло отражение праздничной гирлянды, скользнув по лицам бледными бликами. — И всё же ты под впечатлением, — мягко заметила она. На этот раз ответ прозвучал не сразу. — Пожалуй. По крайней мере, теперь понятно, почему он так изменился в последнее время. — Ты расстроен? — Не совсем. Там есть характер, — мужчина едва заметно повернул голову к окну. — Тебе не кажется, что они слишком разные? — Думаю, у них больше общего, чем кажется. Хотя легко им точно не будет. — Жизнь вообще редко бывает лёгкой, — спокойно отозвалась женщина. — Посмотрим, к чему всё приведёт. Но это хотя бы не выглядит очередной глупостью. — Да… Посмотрим. Женщина тихо вздохнула и тонкими пальцами лениво поправила на шее фамильный жемчуг, тускло блеснувший в глубине салона.