Том 1 Часть 2 Воля защитника

Весна приходила в Конохе медленно. Зима ещё не хотела окончательно уходить: снег постепенно таял, оставляя после себя влажную землю и холодные лужи, но с каждым днём улицы становились всё оживлённее. Даже в обычно спокойном квартале Учиха появлялось больше движения. В доме Фугаку тоже стало заметно шумнее, и причиной этому была Харука. Она росла спокойным ребёнком, но это вовсе не означало, что она была тихой. Харука редко устраивала истерик и почти никогда не плакала без причины, зато постоянно находила себе занятие. Если она не наблюдала за взрослыми, пытаясь понять, что они делают, значит, изучала очередную вещь в доме. Микото довольно быстро поняла: её дочь не из тех детей, которые будут спокойно сидеть там, где их оставили. Однажды она вышла всего на несколько минут, а когда вернулась, обнаружила Харуку посреди комнаты, окружённую разноцветными нитками. Пряжа была намотана на ножки стола, стула и даже частично на саму девочку. Половина комнаты превратилась в огромную запутанную сеть. Причём выглядело это не как случайный беспорядок. Скорее, словно Харука с полной серьёзностью создавала какое-то сложное сооружение. — Харука… — устало произнесла Микото, прислонившись к дверному проёму. Девочка посмотрела сначала на нити, потом на маму. Несколько секунд она молча оценивала результат своей работы, после чего совершенно серьёзно сказала: — Так красивее. Микото хотела сделать замечание, но вместо этого лишь тихо вздохнула и улыбнулась. Дома Харука была весёлым и жизнерадостным ребёнком, который не боялся смеяться и показывать свою настоящую натуру, но среди посторонних старалась сохранять серьёзность и достоинство, как того требовали традиции клана Учиха. Когда в гости приходила Кушина Узумаки, в доме Учиха становилось ещё шумнее. К удивлению Микото, Харука совершенно не уставала от её энергии. Наоборот, ей это нравилось. Кушина быстро поняла, что с этой серьёзной малышкой не нужно вести себя осторожно. Харука не боялась её громкого голоса, ярких волос или постоянных шуток. — Ты всегда у нас такая серьёзная, а, мелкая? — спросила Кушина однажды, прищурившись. Харука, как обычно, внимательно рассматривала её волосы и спокойно ответила: — Нет. — А когда ты не серьёзная? Девочка задумалась. Она действительно попыталась найти точный ответ, а затем сказала: — Когда никто не смотрит. На несколько секунд в комнате стало тихо, а потом Кушина рассмеялась так громко, что даже посуда в шкафу слегка задребезжала. — О-о, теперь я точно буду следить за тобой! С того дня Кушина взяла за привычку постоянно пытаться вывести Харуку из её серьёзного состояния. Она взъерошивала её аккуратно уложенные тёмные волосы, задавала неожиданные вопросы, строила смешные рожицы и иногда специально пыталась рассмешить её. К удивлению Микото, это действительно работало, Харука всё чаще позволяла себе тихо смеяться рядом с ней. Фугаку наблюдал за этим со стороны, иногда лишь качая головой, но никогда не пытался остановить Кушину. Минато Намикадзе, который часто приходил вместе с ней, тоже с теплом смотрел на девочку. — Она совсем не похожа на большинство детей из клана, — заметил Минато с лёгкой улыбкой. — В ней слишком много жизни для человека, выросшего среди традиций Учиха. — Она упрямая, любопытная и постоянно что-то придумывает, — ответил Фугаку. —Она не может усидеть на одном месте даже несколько минут. И словно подтверждая его слова, в этот момент Харука, сопя от старания, пыталась построить из подушек небольшую конструкцию, чтобы добраться до верхней полки шкафа, куда ей было строго запрещено лезть. Минато посмотрел на неё и тихо усмехнулся: — Похоже, ты прав. Но по-настоящему интерес к миру шиноби появился у Харуки после одного случая. Это произошло тёплым весенним днём на заднем дворе дома. Фугаку тренировался один. Его движения были быстрыми и точными, каждый шаг, каждый поворот и каждый бросок выглядели идеально рассчитанными. Харука наблюдала за ним из-за кустов, стараясь не издать ни звука. Её заинтересовало не само оружие и не опасность. Её заворожило то, насколько всё было идеально рассчитано. В движениях отца не было ничего лишнего. Кунай за кунаем попадал точно в центр мишени. Для неё это выглядело как настоящее искусство. Когда Фугаку ушёл, Харука осторожно вышла из укрытия и подошла к тренировочной площадке. В траве возле одной из мишеней она заметила старый тренировочный кунай. Он был немного затуплен, но всё ещё оставался настоящим оружием. Девочка подняла его. Металл оказался холодным и тяжёлым, но удобно лёг в маленькую ладонь. И тогда она впервые подумала, что тоже хочет уметь так. Ей захотелось стать частью этого мира, стать сильной. Однако в клане Учиха существовало строгое правило: детям младше четырёх лет запрещалось тренироваться с оружием. Считалось, что в таком возрасте тело ребёнка ещё недостаточно развито, а неправильное обращение с металлом может привести к травмам. Поэтому Харука надёжно спрятала кунай под половицей в своей комнате. А когда выходила на улицу, тренировалась с обычными плоскими камнями, стараясь делать это так, чтобы никто из взрослых её не заметил. Когда Харуке исполнилось три года, в доме снова произошли изменения, Микото ждала ребёнка. В день родов девочка не отходила далеко от взрослых, стараясь помочь всем, чем могла. Она внимательно следила за помощницами и пыталась участвовать во всём происходящем. — Я тоже могу помогать! — возмущённо сказала она, когда её попытались отправить подальше от комнаты. — Пока ещё рано, солнышко, — мягко ответила Микото. Харука нахмурилась, но спорить не стала. Вместо этого она просто села караулить у двери. Когда из комнаты раздался первый крик новорождённого, Харука сразу поднялась и вошла внутри. В колыбели лежал маленький Итачи Учиха, громкий, требовательный и совершенно беспомощный. Она подошла ближе, внимательно посмотрела на него и с искренней тревогой спросила: — Он сломанный? Микото не смогла сдержать слабую улыбку. — Нет, глупенькая. Он просто… хочет сообщить всем, что он здесь. Харука осторожно протянула руку и коснулась маленьких пальцев брата. Итачи сразу ухватился за её палец и постепенно успокоился. — Теперь не сломанный, — облегчённо выдохнула девочка. С этого дня Харука стала гораздо чаще заглядывать в комнату младшего брата. Она всё ещё оставалась любопытным и активным ребёнком, но теперь в её поведении появилось кое-что новое. Раньше ей хотелось научиться владеть оружием просто потому, что это казалось красивым и интересным. Теперь причина была другой. Каждый раз, когда она смотрела на маленького Итачи, она вспоминала, насколько он был беззащитным. Она хотела стать сильнее не ради себя. Ей нужно было уметь защитить того, кто был ей дорог, так как это делал папа. Её тайные тренировки с кунаем больше не были просто детским любопытством. В них появилась чёткая цель. Примерно в это же время на её любимой заброшенной тренировочной площадке на окраине территории клана появился ещё один ребёнок — Шисуи Учиха. Он был всего на год старше Харуки, но уже сильно отличался от неё. В то время как Харука оставалась спокойной и сосредоточенной, Шисуи казался настоящим вихрем энергии. Он постоянно улыбался, легко находил общий язык с окружающими и почти никогда не сидел спокойно. Его отец, Кагами Учиха, был близким другом Фугаку, поэтому семьи часто общались, однако сами дети до этого почти не пересекались. Их первая встреча произошла совершенно случайно. Харука сидела на поваленном дереве и внимательно изучала свой тренировочный кунай. Она пыталась понять, как правильно держать его перед броском, целясь в небольшой круг, нарисованный на старом заборе. Она была настолько сосредоточена, что даже не заметила приближения Шисуи. Он просто появился перед ней и без всякого приветствия сказал: — Ого. Ты держишь его неправильно. Харука вздрогнула и быстро спрятала кунай за спину. — Я сама знаю, как надо. — Она нахмурилась, а затем добавила: — И вообще, мне ещё нельзя использовать оружие. Не выдавай меня. Шисуи удивлённо посмотрел на неё, а потом улыбнулся. — Ха! Да я и не собирался. Мой отец говорит, что шиноби должен помогать своим людям. А ещё он дружит с твоим папой, значит, мы вроде как должны ладить. — Шисуи посмотрел на спрятанный за её спиной кунай и усмехнулся: — Но если ты будешь держать его так, он полетит совсем не туда. — Правда? — слегка нахмурилась Харука. — Конечно. Шисуи достал собственный кунай, легко прокрутил его между пальцами, сделал быстрое движение рукой и бросил. Оружие точно вошло в центр нарисованного круга. Харука молча смотрела на результат, и в её взгляде появилось явное уважение. Любопытство оказалось сильнее осторожности. — Покажи ещё раз. — Покажу. Но сначала скажи, как тебя зовут. Несколько секунд она испытывающе смотрела на него, а потом ответила: — Харука. — Я Шисуи. Она кивнула. — Теперь показывай медленнее. С этого дня они начали тренироваться вместе. Шисуи, будучи старше, быстро привык помогать ей. Он показывал, как правильно держать оружие, как сохранять равновесие и контролировать движение руки перед броском. Также он следил, чтобы никто из взрослых случайно не заметил их занятия. Для остальных членов клана их встречи выглядели как обычные детские игры, никто и не подозревал, что Харука тайно учится владеть кунаем. Но однажды им всё же не повезло. Шисуи ненадолго отошёл, а Харука осталась на тренировочной площадке одна. Она продолжала отрабатывать броски, стараясь повторить всё, чему он её научил. Один поворот, один замах, один бросок. Но в этот раз движение получилось смазанным. Кунай выскользнул из пальцев раньше времени и полетел совсем не туда. В следующую секунду чья-я рука поймала его прямо в воздухе. Харука застыла. Перед ней стоял Минато Намикадзе. На его лице была привычная мягкая улыбка, но взгляд оставался внимательным. Он посмотрел на затупленный тренировочный кунай в своей руке. — Опасный бросок для трёхлетней девочки, — спокойно сказал он. Харука почувствовала, как внутри всё сжалось. Она сразу поняла, что её секрет раскрыт, и уже мысленно представила, как её ведут к отцу и как Фугаку будет недоволен. Но вместо того чтобы оправдываться, она лишь упрямо подняла подбородок: — Я просто тренировалась. Пожалуйста, не говорите отоо-сану. Минато посмотрел на неё несколько секунд, а затем тихо рассмеялся. Он присел перед ней на корточки и протянул кунай рукоятью вперёд. — Хорошо. Не скажу. Но только если ты будешь осторожнее. Сила шиноби начинается не с оружия. Она начинается с умения контролировать себя. Харука серьёзно кивнула. Она не ожидала услышать это от него. Пока девочка рассматривала кунай, Минато незаметно провёл пальцем по его лезвию. На стали на мгновение появились тонкие линии печати фуиндзюцу, а затем мгновенно исчезли. Это была скрытая защитная печать: теперь, если оружие снова сорвётся и полетит в сторону Харуки, оно просто не сможет причинить ей вред. — Держи, — сказал Минато, возвращая кунай. — И помни: при броске главное не сила. Главное контроль. Харука крепче сжала рукоять. Когда она подняла взгляд, Минато уже исчез, и лишь короткая вспышка жёлтого света напомнила о его присутствии. Из кустов тут же высунулся Шисуи, выглядевший так, будто только что избежал большой неприятности. — Фух… Это же был Четвёртый Хокаге! Точнее… будущий Хокаге. Он тебя не сдал? Харука посмотрела на кунай в своих руках. Теперь он больше не казался ей просто холодным куском металла. — Нет, — тихо ответила она. — Он хороший. Харука росла необычным, но очень тёплым ребёнком. Она могла часами помогать матери по дому, а через минуту уже разбирать какую-нибудь вещь, чтобы понять, как она работает. Она любила свою семью, искренне радовалась встречам с Кушиной, весело дразнила Шисуи на тренировках и каждый раз становилась заметно спокойнее, когда рядом был маленький Итачи. Для неё он пока оставался странным и очень шумным отото, которого она, тем не менее, твёрдо решила защитить. Фугаку узнал о тайных тренировках дочери не сразу. Когда он впервые понял, что Харука прячет кунай и в одиночку пытается освоить основы владения оружием, его первой реакцией было желание остановить её. Но, наблюдая за ней, он заметил искреннюю радость.Фугаку наблюдал за дочерью издалека. Он видел, насколько сильно она отличалась от большинства детей её возраста. Харука не искала силы ради славы и не пыталась кому-либо что-то доказать. Она просто хотела стать достаточно сильной, чтобы защищать тех, кого любила. Именно это больше всего беспокоило его. Фугаку прекрасно знал: такое желание способно сделать шиноби невероятно сильным. Но он также знал, что человек, который берёт на себя ответственность за других, часто первым сталкивается с болью. И всё же, глядя на то, как Харука в очередной раз бросает кунай на заброшенной площадке, в её взгляде читалась только одна чистая, непоколебимая решимость. Воля защитника. Воля Учихи.