Том 1 Часть 3 Начало пути шиноби

Время не стояло на месте. С каждым новым сезоном оно словно ускоряло свой бег, незаметно унося за собой дни, недели и месяцы. Весенние дожди сменялись жарким летом, затем наступала прохладная осень, а вслед за ней Коноху вновь укрывал мягкий зимний снег. Так же незаметно росла и Харука. Вместе с ней крепла её решимость стать сильнее. Когда девочке исполнилось четыре года, наступил день, которого она ждала с особым нетерпением. По традициям клана именно с этого возраста дети начинали официальное обучение. Для большинства это становилось первым знакомством с миром шиноби, но Харука давно уже переступила эту черту. Пока остальные только мечтали взять в руки тренировочный кунай, она месяцами тайком занималась вместе с Шисуи, а Фугаку, сам того не показывая, внимательно следил за каждым её успехом. Поэтому, когда настал день первых официальных занятий, он не собирался начинать с самых простых упражнений. Утренний воздух ещё хранил ночную прохладу. Над тренировочной площадкой стелился лёгкий туман, а трава блестела от росы. Фугаку уже ждал дочь. Как и всегда, он пришёл заранее. Едва на дорожке послышались быстрые шаги, он поднял взгляд. — Доброе утро, отоо-сан ! Харука почти подбежала к нему, но в самый последний момент заставила себя остановиться и выпрямиться. Она старалась выглядеть серьёзной, хотя блеск в её глазах выдавал волнение гораздо лучше любых слов. — Доброе, — коротко ответил Фугаку. Взгляд девочки сразу же остановился на деревянных кунаях и сюрикенах, аккуратно разложенных возле стойки. Она перевела глаза на отца. — Сегодня? — Сегодня, — молча кивнул Фугаку. Лицо Харуки мгновенно озарила улыбка. — Наконец-то… Фугаку несколько секунд внимательно наблюдал за дочерью. Он слишком хорошо знал этот взгляд. Так дети смотрят на долгожданную игрушку. Но Харука смотрела не на оружие — она смотрела на возможность стать сильнее. Именно это отличало её от большинства сверстников. Фугаку видел немало талантливых детей. Некоторые схватывали новые приёмы быстрее остальных, другие обладали огромным запасом чакры, третьи с рождения демонстрировали необычайную скорость. Но талант редко шёл рука об руку с упорством. Харуке же не приходилось заставлять себя тренироваться. Она сама искала любую возможность стать лучше, даже тогда, когда никто этого не видел. Именно поэтому он решил отказаться от привычной программы обучения. Для неё уже не существовало смысла объяснять самые элементарные вещи. Он видел собственными глазами, насколько многому её успел научить Шисуи. Фугаку молча поднял деревянный кунай. — Смотри внимательно. Улыбка исчезла с лица девочки почти мгновенно. Она выпрямилась, перестала теребить край рукава, даже дыхание стало спокойнее. Со стороны могло показаться, будто перед ним стоит совсем другой ребёнок. Фугаку сделал шаг вперёд. Одно движение плавно переходило в другое. Разворот корпуса, выпад, смена стойки, короткий удар, снова разворот. Каждое действие было выверено до мелочей, без единого лишнего жеста. Казалось, его тело двигалось само по себе, настолько естественно выглядела эта последовательность. Закончив, он опустил руку. На площадке вновь воцарилась тишина. Харука всё так же неподвижно смотрела на него. Она не задала ни одного вопроса, не попросила показать ещё раз, не попыталась повторить сразу. Она словно мысленно прокручивала каждое увиденное движение. — Что запомнила? — наконец спросил Фугаку. Девочка ответила почти без раздумий: — Перед последним ударом ты перенёс вес на правую ногу. — Ещё, — ничего не сказав на это, произнёс Фугаку. — Во время разворота локоть был немного выше плеча. Снова молчание. Харука ненадолго прикрыла глаза. — А в самом начале ты сначала повернул корпус… и только потом сделал шаг. Фугаку едва заметно прищурился. Большинство детей обращали внимание на сами удары, Харука же наблюдала за тем, что происходило между ними. Именно это и составляло основу любой техники. Он молча отошёл в сторону. — Теперь попробуй. Харука заняла его место. Несколько секунд она стояла неподвижно, словно прислушиваясь к собственным воспоминаниям. Затем медленно вдохнула и начала движение. Первые элементы получились почти безупречно. Она уверенно повторила разворот, правильно перенесла вес тела, точно выполнила выпад. Но в самом конце всё же ошиблась: правая нога встала чуть дальше, чем следовало. Этого оказалось достаточно, чтобы потерять равновесие. Харука пошатнулась, но устояла. Она сразу поняла, где допустила ошибку. Фугаку ожидал, что дочь попросит показать технику ещё раз. Вместо этого девочка снова вернулась в исходную стойку. — Ещё раз. Ни раздражения, ни разочарования — лишь спокойная уверенность. Вторая попытка оказалась значительно лучше. Она двигалась медленнее, тщательно контролируя каждое движение, будто собирала знакомую картину из множества маленьких деталей. Последний разворот, удар, стойка. На этот раз ошибок не было. Фугаку внимательно посмотрел на дочь. Для большинства детей подобная связка потребовала бы долгих дней тренировок, Харуке же оказалось достаточно двух попыток. Он едва заметно кивнул. Со стороны этот жест выглядел почти незаметным, но девочка сразу же просияла. Она не ждала похвалы — ей хватило одного этого кивка. Несколько недель спустя Фугаку решил, что настало время перейти к следующему этапу обучения. Ранним утром он привёл Харуку к высокому дереву, росшему у самого края тренировочной площадки. Толстый ствол уходил вверх почти отвесно, а густая крона скрывала верхушку. Девочка несколько секунд внимательно рассматривала дерево, потом подняла вопросительный взгляд на отца. — Сегодня ты будешь учиться управлять чакрой иначе, — спокойно произнёс Фугаку. — Направь её в ступни и попробуй подняться по стволу. Харука вновь посмотрела вверх. — До самой вершины? — Для начала постарайся сделать хотя бы несколько шагов. Она серьёзно кивнула. — Я всё равно доберусь до верха. Фугаку посмотрел на неё долгим спокойным взглядом. — Самоуверенность редко помогает шиноби. — Это не самоуверенность. — Тогда что? Харука немного задумалась. — Я просто знаю, что не остановлюсь раньше. Ответ заставил Фугаку на мгновение задержать взгляд на дочери. Он ничего не сказал, лишь коротко произнёс: — Начинай. Харука положила ладонь на шершавую кору дерева, сосредоточилась и направила чакру в ступни. Первый шаг получился уверенным, второй тоже. Но на третьем чакры оказалось слишком много. Раздался негромкий треск. Подошва сорвалась со ствола, и девочка полетела вниз. Фугаку поймал её прежде, чем она успела коснуться земли. — Слишком большой поток чакры. Харука сразу перевела взгляд на повреждённую кору. — Значит, нужно меньше. Он поставил её на землю. — Попробуй ещё раз. На этот раз чакры оказалось слишком мало. Она успела сделать всего один шаг, прежде чем медленно соскользнула обратно. Харука тяжело вздохнула, но почти сразу снова подошла к дереву. Она меняла силу потока снова и снова, стараясь почувствовать ту самую грань между избытком и недостатком чакры. Каждое падение чему-то её учило, и именно поэтому она поднималась после каждого из них без единой жалобы. Харука вновь подошла к дереву. Она внимательно провела ладонью по шероховатой коре, словно пыталась почувствовать то место, где несколько секунд назад допустила ошибку. Затем закрыла глаза и медленно вдохнула. Теперь она уже понимала, в чём заключалась сложность упражнения. Недостаточно было просто направить чакру в ступни — её количество должно было оставаться одинаковым каждое мгновение. Стоило дать чуть больше — кора начинала трескаться под ногами. Стоило ослабить поток хотя бы на миг — тело теряло опору. Харука открыла глаза. — Ещё раз. Она сделала первый шаг, второй, третий, четвёртый... На этот раз ей удалось подняться значительно выше. Девочка уже начала улыбаться, решив, что наконец-то всё получается, как вдруг поток чакры вновь дрогнул. Она почувствовала это ещё до того, как нога сорвалась. Через мгновение Харука снова оказалась на земле. — Я слишком рано обрадовалась, — тихо пробормотала она. Фугаку стоял рядом, наблюдая за дочерью. Он не торопился подсказывать: контроль чакры нельзя было объяснить словами, его нужно было почувствовать самому. — Что произошло? — наконец спросил он. Харука задумалась. — Сначала всё было правильно… а потом я подумала, что уже почти добралась. — И? — Наверное… перестала следить за чакрой. Фугаку коротко кивнул. — Именно. Он редко хвалил её, но всегда заставлял самостоятельно находить причину ошибки — так знания оставались с человеком гораздо дольше. Попытки следовали одна за другой. Каждый раз Харука поднималась немного выше и каждый раз падала: иногда почти сразу, иногда уже возле середины ствола. Но неизменным оставалось одно — после каждого падения она молча вставала и снова подходила к дереву. К полудню на коре уже виднелись десятки небольших следов от её обуви. К вечеру одежда девочки покрылась пылью, ладони покраснели от постоянных попыток удержать равновесие, а несколько прядей волос выбились из аккуратной причёски и прилипли ко лбу. Однако Харука будто вовсе этого не замечала. Всё её внимание было приковано только к дереву. Она воспринимала его уже не как препятствие, а как задачу, которую ещё не успела решить. С веранды за тренировкой наблюдала Микото. Некоторое время она молчала, а затем негромко произнесла: — Может быть, на сегодня достаточно? Харука даже не обернулась. — Ещё одна попытка. Микото невольно улыбнулась. — Кажется, за последний час я слышала эти слова уже раз десять. Теперь девочка всё же повернулась к матери. На её лице появилось виноватое выражение. — Но эта действительно последняя. — Ты так говорила и в прошлый раз. Харука смущённо отвела взгляд. — Тогда… предпоследняя. Микото тихо рассмеялась и посмотрела на мужа. — Она всё больше напоминает тебя. Фугаку несколько секунд молчал, затем спокойно ответил: — Нет. Микото удивлённо подняла брови. — Разве? — Я умел останавливаться. Харука, услышав эти слова, сразу нахмурилась. — Я тоже умею. Фугаку перевёл взгляд на дочь. — Тогда остановись. Девочка замерла. Ответить сразу не получилось. Она посмотрела на дерево, потом снова на отца. На её лице отчётливо читалась внутренняя борьба. Наконец она тяжело вздохнула. — После последней попытки. Несколько секунд стояла тишина, потом Микото снова не удержалась от улыбки. — Всё-таки не умеешь. Харука тихо пробормотала себе под нос: — Пока не умею... Фугаку услышал. Именно эти слова заинтересовали его гораздо сильнее, чем очередное обещание сделать «последнюю попытку». Она не оправдывалась, не спорила — она честно признала собственную слабость. Это было гораздо важнее любого успешно выполненного упражнения. Прошло ещё несколько дней. Утренние тренировки стали длиннее, движения — увереннее, падений становилось всё меньше. Однажды, привычно направив чакру в ступни, Харука вдруг поняла, что больше не думает о каждом следующем шаге. Тело само сохраняло нужное количество чакры. Первый шаг, второй, пятый, десятый. Она продолжала подниматься всё выше. Ветер становился прохладнее, ветки уже находились почти на уровне её лица. Лишь оказавшись возле самой вершины, Харука осторожно остановилась. Несколько мгновений она просто стояла на вертикальном стволе, не веря, что действительно смогла. Затем медленно посмотрела вниз. Фугаку по-прежнему стоял внизу — спокойный, невозмутимый, будто ничего необычного не произошло. — Отоо-сан! — крикнула Харука, не скрывая радости. — Получилось! Фугаку поднял голову. — Я вижу. — Я добралась до вершины! — Да. Харука засмеялась. — Ты говорил, что это займёт несколько недель. — Я сказал, что большинству детей требуется несколько недель. Она на мгновение задумалась. — Значит... я не большинство? Фугаку некоторое время молча смотрел на дочь. Он редко говорил подобные вещи вслух: слишком ранняя похвала могла сделать ребёнка самоуверенным. Но иногда истину следовало произнести. — Нет, Харука. Она замерла, ожидая продолжения. — Ты не большинство. Всего одна фраза — без улыбки, без лишних эмоций. Но именно её Харука запомнила надолго.