3. Охота на золотую лань

Покер был в разгаре, а Оливер — в ударе. Он улыбался, обнажая белые клыки, и смотрел на оппонентов с нескрываемым удовольствием от самого себя. От азарта его щеки чуть порозовели. Он бесконечно трепал свои каштановые волосы, будто это волшебное действие продлит его удачу. Далтон и Морган сами не на шутку завелись. Один замер в кресле, внимательно следя за игроками и пытаясь раскусить всякий блеф. Другой — всё повышал ставку. Лопман больше пил, чем играл — только сбрасывал карты и неудачно блефовал. — Как там у Эммы дела? — поинтересовался Морган, надеясь отвлечь разговором Далтонов. — Учится. Летом приедет, — с нежной гордостью отвечал Бэккет. — Она же в медицинском? — уточнил Мейси. Рональд кивнул: — Вся в мать пошла. Будет терапевтом. — А ваш Томас как? — ловко перевел тему старший Далтон. — Заканчивает в этом году юридический, — похвастался Морган. — Приедет отдохнуть, а там пристрою парня в городе. У меня есть старый товарищ в адвокатской конторе. Мужчины одобрительно покачали головами. Потом стол затих, погрузившись в свои воспоминания. Былая молодость... Университет, связи, любовь и интриги, первые самостоятельные шаги. Время прошло, и вот они уже сорокалетние мужчины, убивающие время в покере. А кажется, всё, что прошло так быстро и ярко, как вспышка фотоаппарата, было так недавно. Протяни руки в прошлое, и ты ещё только отец первого сына или дочки, ещё назад — и вот видна подготовка к свадьбе и эйфория от семейного счастья, ещё — ты ещё молод, а твоё лицо не украшено морщинами. Оливер тем временем воспользовался отвлечением старших и плавно перевёл взгляд от карт и зелёного сукна к девушке на диване. Она сидела так словно позировала художнику Средневековья. Её длинные ноги практически полностью лежали на подушке дивана. Одна рука придерживала книгу на коленях, другая упёршись в подлокотник, поддерживала голову. Простые чёрные босоножки обтягивали её узкие стопы. Лодыжки скрещены. А дальше начиналась льняная серая юбка, обнимающая её узкую талию с помощью тонкого ремешка. Затем приталенная молочного цвета рубашка, подчеркивающая каждый её изгиб в этой позе. Её русые волосы были собраны в пучок, однако пряди у висков выскользнули и теперь обрамляли её светлое лицо. Она была прекрасна. Так естественна, словно она всегда здесь была, и останется такой недостижимо красивой после всего. Оливер не помнил, когда Марта успела расцвести и стать такой... Буквально пару лет назад ей ещё не было шестнадцати, и Оливеру казалось, что Марте просто не повезло с генетикой. Но вот в какое-то лето она сильно переменилась. Стала спокойнее, тише. Начала ходить, чуть приподняв подбородок, и смотреть наверх, словно в этом мире есть что-то ещё, что её непременно волнует. Но больше всего Оливера удивляло то, как она до сих пор оставалась одна. Он знал, ещё ни один деревенский парень не посмел занять место в её сердце. Она держала дистанцию со всеми, как участливый поп, который протянул руку: он рядом, но на расстоянии полуметра. Мисс Бэккет улыбалась, розовела, когда ей делали комплименты или приглашали на прогулки, а потом отводила глаза и вежливо извинялась за уход. Она была золотой ланью. Каждый охотник знает о её существовании, каждый хотел её поймать, сделать своей, но никто не мог за ней угнаться. Младший Далтон был охотником — его так воспитали: чем сложнее достигнуть цели, тем интереснее охотиться. Он следил, изучал ее привычки. Смотрел издалека, как она ходит по полю одна на закате, как гуляет по саду. Но каждый раз, когда он ловил её золотистый блеск волос на опушке их леса и был готов выстрелить, она убегала, почуяв угрозу. Только её темные босоножки на длинных ногах мелькали в траве. Сейчас лань снова прискакала к нему, словно дразнит или играет с ним. Светится в лучах гостиных ламп, тупит невинно глаза в книгу. Но пока он здесь среди мужчин нападать нельзя, нужно выждать момент, и тогда... — Ты блефуешь, Далтон! — смеясь, сказал мистер Морган. — Нет у тебя таких карт. Повышаю! — Ты плохо меня знаешь, — заулыбался Кристофер, придвигая фишки. — Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы распознать твою неумелую игру! — Оливер, твоя очередь, — напомнил Рональд. — Да. Повышаю. — Как говорил мой профессор кафедры по анатомии: "Пора вскрываться!" — пошутил мистер Бэккет. — Да ну вас всех к чёрту! — крикнул мистер Лопман, бросая карты. Он разочарованно встал из-за стола, захватив сигары Мейси, и направился к балкону. — Похоже мне тоже сегодня не везёт, — мрачно сказал Мейси, уходя за другом на воздух. — Сегодня они быстро... — заметил Морган. — Нам больше достанется, — сгребая гору фишек к себе ответил Оливер. Он снова победил — каре из дам. — Перерыв? — уточнил Рональд, собирая карты и ловко тусуя их в своих аккуратных руках. — Перекур, а потом ещё партейку успеем, — провозгласил Джозеф. Все встали из-за стола. Бывшие генерал и судья отправились курить на балкон. Рональд прошёл мимо дочери, подмигнул ей, чем заставил её мило улыбнуться. А через пару секунд на кухне закипел чайник, зазвучал голос Бэккета и жен. Но сегодня сдаваться Далтон не собирался. Сейчас — лучшее время для прыжка. Папаши рядом нет: ни её, ни его. Главное — зарядить ружьё и прицелиться. Она не уйдет. Не сегодня. Оливер зашёл в столовую, разлил чай по кружкам и взял пару сочных кусочков арбуза — его привезли городские подруги Амелии, которые ночевали у Морганов недавно. Он пригладил волосы и двинулся на поляну. Он боялся дрожи в руках, что выдаст его волнение. Огромное зеркало в пол отразило его высокую фигуру. — Пора, — бросил сам себе парень и вошел уверенными шагами в гостиную. Он поставил поднос с угощениями на журнальный столик со статуэткой — что-то античное и непонятное Оливеру. Он плохо разбирался в искусстве: для него женщины и охота были искусством. И сейчас он был как никогда близок к золотой лани. Мягкая лиловая обивка примялась под Далтоном, когда он тихо опустился рядом. Он едва дышал — вдруг это её спугнёт. Но она сидела смиренно, будто его и нет. Неужели не заметила? Но Оливера сложно не заметить. Он высокий — выше отца, выше всех в округе. Он крепкий — отец его хорошо воспитал. Как же его можно не заметить? — Привет. Марта почти лениво повернула к нему голову, не отрывая глаз от книжки. Потом кивнула, мол, мы уже здоровались. Всё так медленно: вечность пройдет, пока получишь обратный сигнал. Оливер тоже кивнул. Сам не понял зачем, но повторил этот спокойный жест. Горло что-то пересохло. Он пригубил чай, потом зашевелился на диване, ища подходящую позу — достаточно близкую к ней, но не слишком навязчивую. Раздвинул ноги, чуть подал таз вперёд, проваливаясь в спинку мягкой мебели, вздохнул, почесал крошечный шрам над бровью. Руки было некуда деть: на коленях — слишком скованно, на груди — закрыто и враждебно. И она так близко… Оливер нервничал. Марта была его личной Марианской впадиной, что сбивала с толку его сверхчастотные радары. Что ей сказать? Она умная. Нельзя облажаться. Одно слово — и всё с начала. Такая она — золотая лань. Другие, деревенские девушки, простые: пара комплиментов о её красивых глазах, один галантный жест, и можно предлагать место для свидания. Даже с городскими проще. Смазливая улыбка, шутка на грани пошлости и показательная мужественность. Оливер знает. Он знает, что говорить, как пригласить, как целовать, чтобы им понравилось. Но с Мартой это не работало. Её нужно было окучивать дольше остальных. И иногда Далтона это раздражало, и он цеплял в деревни первую симпатичную дамочку. Ему не нравилось чувствовать себя уязвимым. А на Бэккет его показуха не действовала. — Читаешь… — то ли утвердил, то ли спросил Оливер. — Угу. — Романтику свою? — Классику, — поправила Марта. Оливер снова замолчал, обдумывая вопрос. — А что читаешь? Марта показала обложку: — «Анну Каренину». — Это, где парень убил себя, потому что думал, что его пассия отравилась? Марта усмехнулась его небрежному пересказу Шекспира и оторвалась от желтых страниц. — Нет, это было в «Ромео и Джульетте». Уголки губ Оливера чуть поднялись — он зацепил её. Полдела сделано. Она уже смотрит на него. И он продолжил говорить: — Я думал, «Ромео и Джульетта» про ревница, который задушил девушку. — Нет, это «Отелло». Но это один автор. Оливер кивнул, будто ему действительно было увлекательно слушать. Хотя, судьбы героев величайших романов его не особо интересовали. — Я в этом не разбираюсь, — бросил он, разворачиваясь к ней корпусом. — Я только одну книжку за всю жизнь прочитал. — Какую же? — не без интереса спросила она. — Я названия не помню — давно это было. Но, в общем, там какой-то мужик попал на необитаемый остров, выживал он там. И друг у него был. Имя ещё такое… — искал слово Оливер, — ..забавное. Как день недели. Четверг? Нет... Понедельник? — Пятница, — снисходительно напомнила Марта. — Ты читала? — удивился Оливер. — «Робинзона Крузо»? Конечно. Ещё лет в двенадцать. — Я думал, такие истории только для парней. Марта фыркнула. — У литературного творчества нет гендера. Оливер покачал головой. Он изо всех старался не упустить этот разговор. — Так, а это… «Анна Каренина» о чём? Марта, всё ещё удивлённая резким интересом к литературе, решила поделиться мыслями. — Я ещё не дочитала… Но, знаешь, каждый понимает текст по-своему. У всех ведь свое восприятие. Оливер качал головой и делал задумчивое лицо. Марта что-то говорила про личный багаж каждого человека, про гениальность какого-то Толстого — «И почему это он толстый?» — подумал он, — про любовь и страсть… А он всё равно видел только её губы и язык, мелькающий меж белых зубов. Он осмелел и как бы невзначай запрокинул руку на спинку дивана, поближе к Марте. Он чувствовал кончиками пальцев тонкие волосы, выбившиеся из пучка. Вот она! Золотая лань… Прямо тут, под его пальцами. Он чувствует, что не чувствовал ни один деревенский парень, пускающий слюни по Бэккет. Только он. Первопроходец! Добытчик! — Оливер? — в её голосе звенело напряжение. Кажется, он засмотрелся на её волосы, отливающие золотистым блеском под этим углом, и упустил её умозаключения. — Будешь арбуз? — выпалил он, отвлекая её. Она растерянно смотрела на него, нахмурив тёмные брови. Её глаза изучали его странное лицо. Что-то опасное сверкало в его карих глазах, и улыбка была такая… хищная? Марта коснулась пучка волос, проверяя его, и села прямее. Расстояние снова увеличилось. Лань насторожилась. — На, — он протянул блюдце с красной мякотью. Марта переняла блюдце, опуская ресницы. Их пальцы соприкоснулись на секунду. Но электрический разряд от её нежной кожи ударил Оливеру в голову так сильно, что он едва отпустил несчастную тарелку. В гостином зале стало тихо, вдруг стал ощущаться холод, несущийся по ногам от открытого балкона. Смех Кэтрин, похожий на агонию осла, донесся с кухни. Это Рональд рассказал анекдот про хирургов. — Ну ты скажешь тоже! — засмеялась миссис Морган. С балкона понесло терпким табаком. Старший Далтон басисто что-то говорил, Морган парировал. Наверху что-то упало с глухим стуком на ковёр: либо ребёнок, либо мебель. Ступеньки на лестнице заскрипели. Вся эта какофония отвлекала Оливера — сбивала прицел. Он оглянулся. Периметр ещё чист, но времени оставалось мало. Марта тем временем аккуратно жевала арбуз, вытирая губы салфеткой и собирая темные косточки на краю блюдца. Съев пару кусочков, она отложила тарелку и заботливо переложила косточки в чистую салфетку, аккуратно согнула её в конверт и спрятала в карман юбки. — Марта… — он вдруг оторвался от её розовых губ, на которых ещё остался арбузный сок, и в замешательстве спросил, — что ты делаешь? — Косточки собираю. — Я понял. В смысле… зачем? — Мы с Бет посадим их на заднем дворе. — Зачем? — тупо продолжал он. — Что — зачем? — Ты же можешь купить семена… Ты бы сказала, я бы привез из города. Хочешь? — У нас уже есть, — спокойно ответила Марта. — А эти тогда зачем? — не понимал Далтон. — Чтобы был другой сорт. Этот арбуз сладкий, будет хорошо, если он тоже вырастет у нас. Марта говорила так, будто объясняла Рене, почему трава зелёная, а небо голубое. Только Оливер — не восьмилетний мальчик. — Вам арбузов мало? — усмехнулся Оливер. — Я скоро поеду в город. Хочешь, я куплю тебе ещё? Марта отрицательно покачала головой. — Не надо. — Тебе же понравилось, — цеплялся Оливер за последнюю связующую нить. Лань ускользает. — Я куплю. — Не надо, Оливер, — Марта поднялась с дивана, поправляя юбку. Она уже готовилась уйти, как всегда, и потянулась за подносом. — Подожди! — юноша инстинктивно схватил её за запястье. Впервые он так держал её. Чувствовал пульс под белой кожей, который вдруг участился. Тук-тук. Тук-тук. Кожа такая нежная, мягкая, как у младенца. Это опьяняет. А ведь это только запястье! А какая у неё кожа там, где не каждый может касаться? Оливеру, наверное, и не снилась такая роскошь… — Подожди… — комок в горле не давал говорить. Марта ждала. Она больше испугалась, чем возбудилась от его хватки. Она посмотрела по сторонам, надеясь на отцовскую помощь. Но Рональд стоял спиной и эмоционально жестикулировал. — Рон! — позвал Джозеф с балкона. — Хватит смешить мою жену, у тебя своя на это есть. Перекур окончен. Оливер, словно обожженный внешними голосами, отпустил мартину руку. Сердце пропустило болезненный удар. Но стоило ему моргнуть — всего миг — и Марты уже нет. Только тень скользнула в коридоре. Ушла. Золотая лань опять ускакала от него. — Ну не ревнуйте, господин судья, — заговорил Рональд, возвращаясь на своё место за столом. — К тому же, Маргарет уже устала от моих шуток. А тут — новая публика. Морган сдавленно захохотал: — Может пора выучить новые анекдоты, а? — Новое — это хорошо забытое старое, — вмешался Далтон. Он встретился взглядом с Оливером, — А Марта где? — Ушла, — мрачно ответил Оливер, сжимая руки в кулаки. — Убежала! — поправил Мейси. Оливер молча сел за стол, не смотря ни на кого больше. — Осечка вышла? Ну, ничего, сын, — положив руку на плечо, подбодрил Кристофер. — Не во всём же тебе везти будет! — добавил Морган. — Вот так и начинается старость, — отозвался Лопман. Рональд начал раздавать. В комнату вошел Шейн, несколько раз оглянувшись на дверной проём. Он сел рядом с отцом, вытер губы тыльной стороной руки и выпрямился, снова принимая роль послушного и примерного сына местного старосты. Только мистер Бэккет заметил более расслабленную улыбку на юном лице. Ну и чуть припухшие губы. Рональд лишь покачал головой, думая, что позже придется поделиться наблюдениями с женой и, возможно, провести беседу с одной юной особой. — О чём же вы с ней говорили, что она аж удрала от тебя? — поинтересовался Морган, смотря на карты. — Об арбузах, — процедил сквозь зубы парень. — Об арбузах! — засмеялись мужчины хором. Рональд даже поднял очки, чтобы стереть слезинку. — Что ты такого ей сказал? — не унимался судья. Оливер, переполненный стыдом и гневом от неудачи и мужских, пускай и не злых насмешек, пожал плечами, сжимая карты в руках. — Учись, Шейн, — произнёс Джозеф, — не говори с девушками об арбузах – они убегают. В комнате снова загремел хохот. Шейн улыбнулся отцу и послушно кивнул, делая вид, что прислушивается к совету отца. Хотя он ему вряд ли нужен.