Часть 2

Ирука открыл было рот, чтобы ответить — слова сочувствия и признания уже вертелись на языке, — но внезапно его внутренний сенсор, отточенный годами опасностей, заставил его замолчать. Юми среагировала на долю секунды быстрее. Её лицо мгновенно преобразилось: дерзкая улыбка исчезла, уступив место ледяному спокойствию профессионала АНБУ. Она не глядя подхватила маску и одним слитным движением прижала её к лицу. Щелчок фиксатора прозвучал в тишине леса как выстрел. — К огню, Ирука! — скомандовала она шепотом, который полоснул по ушам холодным металлом. Ирука не стал спорить. Он мгновенно затушил костер техникой земли, погружая лагерь в кромешную тьму. В ту же секунду над их головами, там, где только что сидел учитель, пронеслось несколько кунаев с прикрепленными взрывными печатями. Б-БАХ! Взрыв разметал угли и поднял столб пыли. Ирука и Юми уже были в тени деревьев, спина к спине. — Пятеро. Двое слева, трое обходят с тыла, — быстро проговорила Юми. Её голос из-под маски снова стал безликим, но Ирука теперь знал, какая буря эмоций скрывается за этим фарфором. — Это не просто разбойники. Судя по технике перемещения — наемники из Скрытого Дождя. Они выследили нас от самой границы. — Нам нельзя ввязываться в затяжной бой, свиток должен быть доставлен, — Ирука достал кунай, его сердце всё ещё частило, но теперь от адреналина битвы. — Согласна. Я возьму на себя троих, ты — тех, что слева, — Юми на мгновение повернула голову к нему. Сквозь прорези маски он увидел вспышку азарта в её глазах. — Посмотрим, как ты справляешься с врагами так же уверенно, как с... картами. Она исчезла в серой вспышке Шуншина прежде, чем Ирука успел возмутиться её двусмысленной шутке. Ирука столкнулся с двумя синоби в дыхательных масках. Они работали слаженно, поливая его техниками стихии воды. Ирука использовал свитки с печатями, создавая барьеры и отвечая взрывными ловушками. Он понимал, что Юми права — они профессионалы. В какой-то момент один из наемников почти достал Ируку скрытым клинком, но внезапно мощный поток воды, закрученный в острую спираль, отбросил врага на десяток метров, впечатывая в дерево. Юми приземлилась рядом с Ирукой. Её плащ был слегка опален, а маска треснула сбоку, обнажая часть её щеки. — Ты как, учитель? — спросила она, тяжело дыша. Её движения были резкими, почти грубыми от избытка силы Сэнджу. — Этих мы убрали, но я чувствую еще одну группу. Они преграждают путь к границе Страны Дождя. — Нам нужно прорываться, — решительно ответил Ирука. — Юми, если это твоя последняя миссия, давай закончим её красиво. Она коротко кивнула, и на её лице — той части, что была видна — снова промелькнула та самая дерзкая улыбка, которую он полюбил у костра. — Ты читаешь мои мысли. Идем! Бой в лесу превратился в хаос из стали и взрывных печатей. Наемники Дождя были повсюду, их техники воды вплетались в ночной туман, делая их почти невидимыми. Юми сражалась с яростью истинной Сэнджу. Её удары дробили деревья, а водяные драконы сметали всё на своём пути. Но врагов было слишком много. В какой-то момент, когда она замахнулась для мощной техники, из густой тени за её спиной выскочил скрытый убийца. В его руке блеснул длинный, отравленный клинок, нацеленный прямо в незащищенную спину Юми. — Юми, берегись! — крикнул Ирука. Он не успевал сложить печати. Не успевал достать кунай. Единственное, что он успел — это броситься вперед, закрывая её своим телом. Сталь вошла глубоко в плечо Ируки. Он глухо вскрикнул, но перехватил руку врага, не давая нанести второй удар. В ту же секунду Юми развернулась. Её лицо, видимое через треснувшую маску, исказилось от ужаса и ярости. Одним сокрушительным ударом кулака, усиленного чакрой, она буквально вбила наемника в землю. — Ирука! — она подхватила его, когда он начал оседать. — Свиток... — прошептал он, бледнея на глазах. — Мы должны... идти... Юми сорвала остатки маски. Теперь ей было плевать на правила АНБУ. В её глазах стояли слезы, смешанные с решимостью. Она быстро перетянула его рану обрывком своего плаща и, закинув его руку себе на плечо, рванула в сторону границы. Спустя несколько часов изнурительного бега под начавшимся ливнем, они пересекли границу и добрались до небольшого городка на окраине Страны Дождя. Чтобы не привлекать внимания патрулей, им нужно было затеряться в толпе. Они остановились у старого, покосившегося трактира «Усталый странник». Юми накинула на Ируку глубокий капюшон, скрывая его бледное лицо, и приобняла его за талию, делая вид, что он просто перебрал лишнего. — Слушай меня, — прошептала она ему на ухо, её дыхание обжигало холодную кожу. — Сейчас мы — пара путешественников. Я твоя жена, мы ищем ночлег. Подыгрывай мне, если сможешь. Они вошли внутрь. Зал был полон хмурых людей в плащах. Юми уверенно подошла к стойке, прижимаясь к Ируке еще сильнее. — Нам комнату на двоих. Мужу нездоровится, дорога была тяжелой, — сказала она трактирщику, добавив в голос нотки капризной, но заботливой супруги. Трактирщик подозрительно окинул их взглядом, задержавшись на шикарной фигуре Юми, которая даже в мокром плаще приковывала внимание. Юми, заметив его взгляд, дерзко улыбнулась и бросила на стойку несколько монет. — И горячей воды. Живо. Когда они наконец оказались в тесном номере и закрыли дверь на засов, Юми тут же помогла Ируке лечь на кровать. Она начала быстро стягивать с него жилет и пропитанную кровью одежду. — Глупый, честный учитель... — бормотала она, её руки дрожали, когда она осматривала рану. — Зачем ты подставился? Я же АНБУ, я должна была защищать тебя. Ирука попытался улыбнуться, хотя каждое движение отдавалось болью. — Оружие... не может быть рядом с тем, кто ему нравится, — процитировал он её слова. — А я не хотел, чтобы с тобой что-то случилось. Я ведь... тоже не просто твой напарник на эту миссию, Юми. Юми замерла с бинтами в руках. Она посмотрела на него — полуобнаженного, раненого, но с тем самым теплым взглядом, который она так любила наблюдать из тени. Её дерзость на мгновение исчезла, уступив место настоящему, глубокому чувству. — Тише, — прошептала она, наклоняясь к нему. — Сначала я тебя вылечу. А потом... потом мы обсудим, насколько «не маленький» у тебя запас храбрости. Свет в тесном номере «Усталого странника» был тусклым, пахло сыростью и старым деревом. Ливень за окном барабанил по крыше, создавая иллюзию уединения от всего мира. Юми, сбросив мокрый плащ АНБУ и оставшись в облегающем тактическом водолазке, которая подчеркивала каждый изгиб её тела, опустилась на край скрипучей кровати рядом с Ирукой. Её золотые волосы, намокшие от дождя, тяжелыми локонами спадали на плечи. Она достала из походной аптечки мази и бинты. Ирука лежал на спине, тяжело дыша. На его плече зияла глубокая рана от отравленного клинка. Кровь пропитала остатки его одежды. — Так, учитель, — голос Юми прозвучал с той самой дерзкой ноткой, которую он так хорошо запомнил у костра. — Придется поработать руками. Цунаде-сама учила меня не только ломать кости, но и собирать их обратно. Она потянулась к воротнику его водолазки. Ирука дернулся, пытаясь отстраниться, но боль пронзила плечо, заставив его охнуть. — Тише, тише, — успокаивающе прошептала Юми, но в её глазах промелькнул озорной огонек. — Я же сказала: сейчас я твоя жена. А жены имеют право раздевать своих мужей. Особенно раненых. Она медленно, дюйм за дюймом, стягивала с него мокрую ткань. Её пальцы, прохладные от дождя, то и дело касались его горячей кожи. Ирука чувствовал, как краска заливает его лицо, шею, грудь. Он старался не смотреть на неё, но взгляд невольно падал на её руки, на то, как близко её лицо к его лицу.Юми замерла, когда её пальцы коснулись края его повязки, и она почувствовала, как тело Ируки напряглось под её ладонями. Она медленно подняла взгляд, поймав его сбивчивое дыхание. — Ой, учитель... — протянула она, и в её голосе заиграли те самые опасные, медовые нотки истинной азартной игроцы. — Кажется, я переборщила с медицинским уходом. Ирука чувствовал, что проигрывает этот бой без единого брошенного куная. В комнате стало невыносимо жарко, несмотря на ледяной ливень за окном. Кровь бешено прильнула к лицу, окрашивая щеки в пунцовый цвет, но, к его огромному стыду, далеко не только к голове. Юми, чьи чувства были обострены годами службы в АНБУ, не могла этого не заметить — особенно учитывая, как близко она сидела. Она не отстранилась. Напротив, она чуть склонила голову набок, и мокрый золотистый локон скользнул по её шее, касаясь ключицы Ируки. — Знаешь, — прошептала она, и её глаза блеснули тем самым дерзким огнем, который обычно предвещал её сокрушительную победу в картах. — Цунаде-сама всегда говорила, что у Сэнджу отличная интуиция на... скрытые таланты. Кажется, я нашла еще один твой талант, который ты так старательно прятал в Академии. Ирука зажмурился, молясь всем богам шиноби, чтобы земля разверзлась прямо под этим трактиром. — Юми... это... это просто реакция на яд! — выдавил он, хотя сам понимал, насколько жалко это звучит. — Конечно, на яд, — хихикнула она, и её ладонь совершенно «случайно» скользнула чуть ниже его ребер, когда она поправляла одеяло. — Очень специфический яд любви, учитель. Не переживай, я — лучший медик, который мог тебе достаться. И я очень не люблю оставлять работу незаконченной. Она выпрямилась, но не ушла, продолжая возвышаться над ним, как прекрасное и опасное видение. — Отдыхай. Твое тело борется... со многими вещами сразу. А я пока проверю наши запоры на двери. Не хотелось бы, чтобы кто-то прервал наш «реабилитационный период». Ночь в Амегакуре была тяжелой. Ливень за окном перешел в глухой гул, а в тесном номере становилось всё холоднее. Лекарство Сэнджу начало бороться с ядом, но это вызвало у Ируки сильную лихорадку. Его бросало то в жар, то в холод, он метался по узкой кровати, прерывисто дыша и шепча что-то несвязное про Академию и Наруто. Юми, которая только-только начала приходить в себя после боя, мгновенно оказалась рядом. Она приложила ладонь к его лбу — он был обжигающим. — Черт, Ирука... — прошептала она, и в её голосе уже не было и тени прежней дерзости. Только чистая, концентрированная тревога. Она понимала: если он продолжит так дрожать, рана снова откроется. В комнате не было лишних одеял, а растопить печь в этом захудалом трактире было невозможно, не привлекая внимания дымом. Юми закусила губу, глядя на его бледное, искаженное болью лицо. Для оперативника АНБУ решение было очевидным, но для женщины, которая годами наблюдала за ним издалека, это был шаг в пропасть. Она быстро стягла с себя тактическую обувь и, оставшись в одной тонкой майке, осторожно забралась на кровать. Юми плотно прижалась к его правому, здоровому боку, обнимая его со спины и накрывая их обоих своим плащом. Она чувствовала, как его тело сотрясает крупная дрожь. — Тише, учитель... я здесь, — выдохнула она ему в затылок, обхватывая его руками и стараясь отдать всё свое тепло. Ирука, почувствовав рядом что-то мягкое и невероятно горячее, инстинктивно потянулся к этому источнику жизни. Он развернулся в её руках, утыкаясь лицом в изгиб её шеи. Его горячее дыхание обжигало её кожу, а пальцы судорожно сжали ткань её майки. В этот момент Ирука на мгновение пришел в себя. Сквозь пелену жара он осознал, что Юми лежит рядом, почти обнаженная, прижимаясь к нему всем телом. Её шикарная грудь, о которой он так часто думал за последние сутки, сейчас была прижата к его ребрам, а её золотые волосы рассыпались по подушке, щекоча ему лицо. Кровь снова предательски прильнула к лицу, и не только к голове, даже сквозь лихорадочный озноб. Он попытался отстраниться, чувствуя себя невероятно неловко. — Юми... ты не должна... это слишком... — прохрипел он. — Замолчи, Ирука, — властно прервала она его, прижимая к себе еще крепче. Её голос вибрировал у самого его уха. — Это медицинская необходимость. Теплообмен — лучший способ сбить такой озноб. И если ты сейчас попытаешься сбежать с этой кровати, я свяжу тебя твоим же бинтом. Понял? Ирука замер, побежденный её решимостью и собственной слабостью. Он чувствовал, как её сердце бьется в унисон с его собственным — быстро, тревожно, но в то же время очень надежно. — Ты такая теплая... — невольно сорвалось с его губ. Юми не ответила, лишь уткнулась носом в его плечо, вдыхая его запах — смесь леса, старых свитков и железа. Она закрыла глаза, впервые за многие годы чувствуя себя не "тенью" и не "оружием", а просто женщиной, которая защищает того, кто ей дорог. — Спи, — прошептала она, поглаживая его по волосам. — Завтра мы будем дома. Я обещаю. Под мерный шум дождя и тепло её тела Ирука наконец провалился в глубокий, спасительный сон. Он не видел, как Юми всю ночь не смыкала глаз, прислушиваясь к каждому его вздоху и прижимаясь к нему так, словно боялась, что он исчезнет, как только наступит рассвет. Рассвет в Амегакуре не принес солнца — лишь серое, тяжелое марево, едва пробивающееся сквозь щели в ставнях. Ирука открыл глаза, чувствуя, что лихорадка отступила, оставив после себя слабость и странную, обволакивающую негу. Первое, что он осознал — это тяжесть на своей груди. Второе — невероятный, дурманящий аромат цветов и чистого женского тела. Он медленно опустил взгляд и едва не перестал дышать. Юми спала, уткнувшись лицом в его здоровое плечо. Её золотые волосы разметались по подушке и его груди, переплетаясь с завязками его бинтов. Одна её нога по-хозяйски закинута на его бедра, а рука плотно обнимала его за талию, притягивая максимально близко. Из-за того, что на ней была лишь тонкая майка, Ирука чувствовал каждое её движение, каждое спокойное дыхание. Её шикарная грудь мягко прижималась к его ребрам, и это ощущение было настолько реальным и интимным, что у учителя закружилась голова. Кровь мгновенно, горячей волной прильнула к лицу, окрашивая уши и шею в пунцовый цвет, но, к его огромному ужасу, она с еще большей силой прильнула гораздо ниже живота. В утренней тишине, когда чувства обострены до предела, скрыть «пробуждение» организма было решительно невозможно. Ирука замер, боясь даже моргнуть, чтобы не разбудить её и не сгореть со стыда на месте. В этот момент Юми сладко потянулась, не открывая глаз. Её колено медленно скользнуло по его бедру, заставляя Ируку издать едва слышный, задушенный стон. — Доброе утро, учитель... — промурлыкала она прямо ему в шею. Её голос был хриплым после сна, невероятно низким и чувственным. Она медленно открыла глаза и подняла голову. Её карие глаза, затуманенные сном, встретились с его полными паники глазами. Она не спешила отстраняться. Напротив, она замерла, прислушиваясь к ощущениям, и на её лице медленно расцвела та самая хитрая, победоносная улыбка Сэнджу. — Ого... — Юми лукаво прищурилась, и её рука, лежавшая на его талии, многозначительно сжалась. — Похоже, лекарство подействовало даже лучше, чем я рассчитывала. Твой организм... очень красноречив сегодня утром, Ирука-сан. — Юми... я... это... физиология! — Ирука зажмурился, чувствуя, что сейчас просто взорвется. — Прости, я не хотел... это само... Юми тихо, заливисто рассмеялась. Она приподнялась на локтях, нависая над ним, так что её волосы щекотали его щеки. — Не извиняйся, глупый учитель. У Сэнджу отличный нюх на искренность, а это — самая искренняя реакция, которую я когда-либо видела. — Она наклонилась еще ниже, коснувшись кончиком носа его носа. — Знаешь, в Академии тебя называют самым добрым учителем. Но сейчас я вижу, что внутри тебя живет настоящий зверь. И мне это чертовски нравится. Она дерзко подмигнула ему и, прежде чем он успел хоть что-то возразить, добавила: — Но нам пора вставать. Свиток сам себя не доставит. Хотя... если бы у нас было лишних полчаса, я бы с удовольствием посмотрела, на что еще способен этот «зверь». Она легко соскочила с кровати, оставляя Ируку в полном смятении и наедине со своими очень заметными «физиологическими подробностями».