Глава 6. Это гора!?

Они шли уже часа три. Или четыре. Или всю вечность — в этом мире время текло как сопли: медленно, мерзко и непонятно куда. Оливер то и дело задирал левую руку — ту, что теперь была металлической, а не карандашной, — и пялился на свои часы. Стрелка на них вращалась вокруг своей оси, как собака, пытающаяся поймать собственный хвост. — Ты уже в пятый раз смотришь, — заметил Эдвард, не поднимая головы. Его палкообразные ноги волочились по асфальту, оставляя две неровные борозды в пыли. — Там что-то изменилось? — Ни-ху-я, — по слогам ответил Оливер и опустил руку. — Она просто крутится. Как я в этой дыре. — Может, оно и к лучшему, — вздохнул Энджел, чей хвост волочился по земле, собирая пыль. — Вдруг время здесь вообще не идёт? Вдруг мы тут навсегда? — Заткнись, пернатый, — беззлобно бросил Оливер. — Не нагоняй жуть. Они брели с опущенными головами, и поэтому совершенно не заметили, как дорога кончилась. БАМ. БАМ. БАМ. Три макушки одновременно встретились с чем-то очень твёрдым. Раздался синхронный вскрик. Эдвард, чьи химические очки съехали набок, выругался сквозь зубы. Энджел жалобно заскулил, потирая лоб когтистой лапой. Оливер, не поднимая взгляда от земли, упёрся ладонью в шершавую поверхность и замер. — Это… тупик? — В его голосе не было страха, только бесконечная, вселенская усталость. — Оливер… — Голос Энджела дрожал. Не от страха — от изумления. — П-подними взгляд. Оливер нехотя оторвал глаза от земли. Энджел стоял, задрав голову, его пёсьи уши подрагивали, а перышки на затылке встопорщились. Рядом с ним застыл Эдвард. Его палкообразный палец указывал куда-то вверх, а лицо выражало ту особую степень офигения, которую не передать словами. Оливер медленно, очень медленно поднял взгляд. Его глаза расширились. Потом округлились. Потом стали размером с блюдца. Перед ними была гора. Не холм, не скала, не возвышенность. Гора. Очень. Высо-о-окая. Её вершина скрывалась где-то в пустом, бесцветном небе, теряясь в дымке, которая не была ни облаками, ни туманом. В ширину она занимала почти всю дорогу, оставляя лишь узкие проходы по бокам — и то не везде. Камень выглядел древним, покрытым трещинами и странными, почти рукотворными выемками. От горы веяло холодом и чем-то ещё — чем-то, от чего у Оливера зачесался затылок. — Еба-а-а-ать… — протянул он, не отрывая взгляда от того места, где предположительно должна была находиться вершина. Он сделал шаг назад, потом ещё один, пытаясь охватить гору взглядом целиком. Бесполезно. Она уходила в бесконечность. — Я думал, что тут кроме монстров и этих долбаных гаражей ничего не будет, — произнёс Эдвард тихо, и в его голосе звучало искреннее, почти научное удивление. — Ну, по крайней мере, тут есть что-то из нашего мира, — отозвался Энджел почти облегчённо. Гора, при всей своей чужеродности, была понятнее, чем танцующий червь с человеческим лицом. — Да, гора. Огромная. Посмотрели — и хватит. Пошли в обход, — Оливер уже развернулся, готовый идти. Эдвард схватил его за плечо: — Оливер, а как ты пройдёшь? Если тут кроме гаражей и этой горы ничего? Оливер медленно, с выражением глубочайшего превосходства на лице, повернулся обратно: — Если ты наконец-таки воспользуешься своими очками, которые у тебя на ЛБУ, а не на глазах, то увидишь достаточно просторную щель между двумя гаражами. — Он ткнул большим пальцем куда-то вправо, даже не глядя в ту сторону. Эдвард опустил очки с макушки на глаза и уставился вправо. Там, между ржавой стеной гаража и каменной породой, действительно зиял проход. — А… как-то не обращал внимания на проходы между гаражами, — пробормотал он. — Ну… кто пойдёт исследовать? — Энджел нервно вильнул хвостом. — Оливка. Оливер резко развернулся к Эдварду. Его глаз дёрнулся: — С хуяли я?! — Кроссовки… — протянул Эдвард с максимальным самодовольством, на которое только был способен его палкообразный организм. — Бля… Одел эти штуки на пятки, теперь исполняю указания кустарного химика, — пробормотал Оливер, сгибая колени. Мощный прыжок — и он уже на крыше ближайшего гаража. Кроссовки сработали идеально, приземление вышло почти бесшумным. Оливер выпрямился, приставил металлическую ладонь ко лбу, чтобы багровое солнце не выжгло глаза, и уставился вдаль. Перед ним простиралась бесконечная панорама. Гаражи, гаражи, снова гаражи, узкие тропинки между ними, петляющие, как змеи. А гора… гора уходила вправо и исчезала где-то в густом, далёком тумане. Не было видно ни её конца, ни хотя бы сужения. — Блять… далековато, — выдохнул он. — Ну что там?! — донёсся снизу голос Эдварда. — ГАРАЖИ-И-И-И! — ЭТО ПОНЯТНО! А ЧТО ТАМ С ЭТИМ… эмм… ПРЕПЯТСТВИЕМ?! — ОН СЛИШКОМ ШИРОК! — НЕТ КОНЦА?! — ДА-А-А-А! — ПОПРОБУЙ ПОПРЫГАТЬ ДАЛЬШЕ ДО КРАЯ ГОРЫ, МОЖЕТ, УВИДИШЬ ЧТО-ТО?! — Я ТОЛЬКО ВРЕМЯ И СИЛЫ ПОТРАЧУ! — Вы в курсе, — раздался спокойный голос Энджела, — что вас отделяет не более двух метров в высоту и не более метра по расстоянию? Повисла тишина. Оливер на крыше и Эдвард на земле замерли. Энджел стоял между ними, скрестив руки на груди, его собачий хвост медленно покачивался из стороны в сторону. — … — сказал Эдвард. — … — сказал Оливер. — Нет, Оливка, серьёзно, — продолжил Эдвард вкрадчиво. — Ты ж у нас мировой прыгун. Тебе допрыгнуть до конца этой горы на раз плюнуть. — Эд, во-первых, это гора, возможно, тоже не имеет границ, а во-вторых… НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ОЛИВКОЙ! — Оливер, — вмешался Энджел спокойно, — если мы не проверим, что там вдали, то нам придётся перелезать через эту махину дохрена времени. А так, возможно, там есть проход или обходной путь. Оливер посмотрел на него сверху вниз. Потом на Эдварда. Потом на бесконечную гору. И издал звук, похожий на смесь рычания и вздоха: — Агррр… ладно, пойду. Он спрыгнул с гаража и, не дожидаясь ответа, прыгнул на следующий. Ещё один. Ещё. Его фигура становилась всё меньше и меньше. Грохот приземлений на ржавый металл стих уже после первого прыжка. Энджел и Эдвард остались стоять у подножия горы. Спустя десять минут Оливер всё ещё не вернулся. Но за это время Пернатый и Химик не сидели без дела. Они открыли с десяток гаражей. В одном нашли мусор: старые нитки, ложки, нерабочий фонарик и даже одну иголочку. В другом — груду тряпья, которая рассыпалась в пыль при прикосновении. В третьем, к ужасу Энджела, снова копошились тараканы размером с кулак. Дверь захлопнули быстрее, чем они успели вылезти. В четвёртом Эдвард нашёл бутылку с обломанным дном — импровизированную «розочку». И очень кстати: из темноты на него бросилась какая-то причудливая тварь — слизь со стаканчиками на лбу и электропилой вместо рта. Эдвард, недолго думая, всадил «розочку» прямо в один из её «глаз». Тварь взвыла, забрызгала всё вокруг синей слизью, но всё ещё дёргалась. Эдвард добил её выстрелом из Химического пистолета — зелёная клякса попала точно в центр массы. — Тут тоже пусто, — вышел он из гаража, весь перепачканный синей слизью. Желатинообразная рука твари, даже оторванная, схватила его за голень. Эдвард, не глядя, выстрелил в конечность, и та растеклась лужей. — У меня тоже пусто, — отозвался Энджел, стоя у своего гаража. Хвост его был печально опущен. — Где там наш белобрысый? — По звуку… да хрен его знает. — У нас есть нитки, ложки, две палки… две палки… Точно! Верстак! — Эдвард уже полез в карман, где лежал уменьшенный столик, но услышал знакомый звук. Ритмичный, нарастающий грохот приземлений. — О! — Он поднял голову и увидел фигуру на крыше ближайшего гаража. Оливер стоял, тяжело дыша. Кроссовки дымились. На лице его застыло выражение крайней досады. — Да неужели! Ну, есть проход? — А как ты, блять, думаешь? Энджел закрыл глаза и медленно, с чувством, произнёс: — …Блять. — Да, это блять, — кивнул Эдвард. — Блять, — подытожил Оливер, глядя на вершину горы, скрытую туманом. — Придётся перелезать. Трое посмотрели вверх. Вершины не было видно. Только камень, туман и бесконечность. — Бииииляяяять, — хором выдохнули они. Они начали карабкаться. Эдвард цеплялся своими палкообразными ладонями и хвостом за небольшие выступы — медленно, но верно. Энджел шёл почти вровень с ним: когти на ладонях впивались в камень, мужские туфли на стопах уверенно находили опору на уступах. Его хвост постоянно менял темп движений: когда путь был лёгким — вилял медленно, умиротворённо; когда становилось тяжело — начинал бешено метаться из стороны в сторону, выдавая напряжение хозяина. А Оливер… очень сильно отставал. Он полз по склону буквально одной рукой, упираясь карандашом в выступы, чтобы подтянуться. Вес минигана за спиной и маски, которая то и дело цеплялась за штаны, тянул его вниз. Изредка ему удавалось наступить на небольшую платформу и, оттолкнувшись, на секунду сравняться с друзьями — но не дольше. Во время подъёма Эдвард заметил странный узор на камне. Резьба в виде глазного яблока со зрачком, выколотая прямо в породе. Парень провёл по ней пальцем, нахмурился, но не придал особого значения. Только запомнил — на всякий случай. Прошло тридцать минут. Три коротких привала, три коротких передышки — и вот они уже еле волокли себя вверх. — Да, блять! — Оливер вытер пот карандашом, чуть не сорвавшись. — ТИХО, ТИХО! — Он кое-как удержал равновесие и вцепился в камни. — Оливер, тебе нужна помощь?! — крикнул Энджел сверху. — Не, не, не… всё нормально. Пауза. — Шучу. НИХРЕНА НЕ НОРМАЛЬНО! ВАМ-ТО ПОВЕЗЛО РОДИТЬСЯ С ЭТИМИ ОСОБЕННОСТЯМИ, А У МЕНЯ ТОКА ОДНА РУКА И СРАННЫЙ ВЕС ОТ ЭТИХ ЖЕСТЯНОК! — Оливка, ты сам вызвался их взять, так что не ной и лезь дальше, — донёсся сверху голос Эдварда. Оливер нащупал ногой выступ и, оттолкнувшись, допрыгнул до верхней платформы. Зацепился металлической рукой, подтянулся и рухнул на камень, тяжело дыша. — Фух… блять, — выдохнул он. Гак. Оливер моргнул. Гак! Он осмотрелся и взглянул вниз. Друзья уже почти долезли до его платформы. Оливер снова сел на камень, уставившись в туман, который скрывал всё, что осталось внизу. — Либо я уже с ума схожу, либо… Мимо платформы пронёсся сгусток воды, от которого исходил пар. — Парни! Оливер резко встал. Эдвард поднял голову на крик — и увидел, как комок кипячёной воды летит прямо ему в лицо. Он мгновенно отпустил одну руку, выгнулся корпусом, держась за край обрыва одной конечностью. Клякса пронеслась мимо, исчезла в тумане. — Это что было?! — Эдвард снова вцепился в обрыв обеими руками и рванул вверх. Энджел, не дожидаясь команды, ускорился следом — его хвост бешено метался из стороны в сторону. Оливер помог им подняться. Сначала Эдварду, потом Энджелю. Все трое достали оружие. Энджел выхватил палку, Эдвард схватился за Химический пистолет (чуть не выронил), а Оливер взмахнул карандашом — клинок с тихим «швинь» выскользнул из стержня. Гак! Трое посмотрели вверх. На них пикировала чайка. Но не простая — вместо головы у неё был ржавый чайник с носиком. — Что за… — начал Энджел, но чайка уже атаковала, целясь кипятком ему в лицо. Палка взметнулась вверх — и превратилась в клинок. Крыло чайки отделилось от туловища, и тварь рухнула к ногам Эдварда. Тот без раздумий раздавил её ногой. — …Это было просто, — слабо улыбнулся Энджел. Улыбка исчезла мгновенно. Гак! Гак! Гак! Гак! Гак! Перед ними возникла целая стая. Чайка-кувалда. Чайка-пылесос. Чайка-клей. Чайка с циркулярным ножом вместо головы. Чайка-гантеля. Чайка-фонарик. Чайка-точилка. Чайка-утюг. Чайка-мишка. Чайка-снотворное. И с десяток обычных — но с клювами из железа с зубами. — Блять, — только и сказал Эдвард. Стая ринулась в атаку. Эдвард, кое-как переключив пистолет на оранжевую склянку, начал палить. Термические снаряды прошивали воздух, но чайки уворачивались, пикировали, кружили, не давая прицелиться. Две обычные твари всё же попали под выстрел и моментально сгорели в воздухе. Но чайка-нож ударила Эдварда в плечо, оставляя глубокую рану, — и тут же поплатилась: химик врезал ей корпусом пистолета по голове и выстрелил в крыло в упор. Оливер стоял в центре, вращая корпусом, ловя ритм круговорота тварей. Клинок мелькал — блок, удар, блок, удар. Чайка-клей попыталась приклеить его ботинок к камню, но тут же лишилась головы. Ещё две упали замертво. Но в спину ударили сразу двое: чайка-кувалда выбила его из равновесия, а чайка-утюг прижалась раскалённой подошвой к спине, прожигая футболку и кожу. Оливер взвыл. — Сука! Спина! — Он прикрыл нос пальцами — чайка-снотворное уже выпустила газ. Глаза начали слипаться. Энджел убил птицу-кувалду палкой, которая на лету превратилась в молот, но тут же получил утюгом по лицу. Прокричал от боли — и кончик палки вытянулся вперёд, пронзая шею твари, перекрывая кислород. Птица рухнула с обрыва, сбивая по пути ещё нескольких чаек. Эдвард выстрелил в чайку-снотворное, но та уворачивалась, пикируя на него снова и снова. Её голову отсёк Оливер — пошатываясь, еле держась на ногах. — Сука. ЭТОТ МИР МЕНЯ НЕНАВИДИТ! Чайка-фонарик активировала голову, ослепляя всех. Остались только двое: чайка-точилка и чайка-мишка. Энджел ринулся на них. Одну ранил когтями, по второй промахнулся палкой. Точилка развернулась к нему — из отверстия в голове вылетели острые осколки, исполосовав лицо и тело. Энджел крутанул палкой, и та превратилась в длинный жезл, отбивающий снаряды. Чайка-мишка взлетела вверх. Над её головой появился индикатор — красная полоса уже почти заполнилась. Тварь пикировала прямо на Эдварда. Химик в этот момент добил чайку-фонарика и опустил очки на глаза. — Всё-таки пригодились. ОХ БЛЯ! — Он выстрелил в упор, но чайка увернулась и ударила клювом по носу. Индикатор заполнился до конца и замигал. Оливер увидел это. — Так, стопэ… Ещё одна слабость? Чайка превратилась в полноценного медведя. Тот взревел так, что задрожали камни, и одним движением лапы отшвырнул парней к склону. — ЧТО ЗА НАХРЕН?! — заорал Энджел. — БЛЯЯЯЯ! — поддержал Оливер. Эдвард выстрелил медведю в глаз. Огонь окутал зверя с головы до лап, но тот, пылая, продолжал ломиться вперёд, вбивая своё тело в скалу. Парни едва успели подняться выше, когда горящая туша врезалась в то место, где они только что стояли. — Блять! — Оливер прикрылся катаной от осколков точилки. Энджел махнул палкой — кончик удлинился, пронзая голову чайки. Та упала замертво. — ХАВАЙ ПУЛЮ! — Оливер достал Уткамет и нацелил на горящего медведя, который снова ломился к ним. — БЛЯТЬ, ОЛИВЕР, ТЫ НАС УБЬЁШЬ! — …Бля. Стоп, Эдвард! ФЛЕЙТА! — Чо?! А, точно! Эдвард выхватил флейту, дунул — раздался странный свист, и вокруг него возникли губки. Оливер с Энджелом нырнули внутрь. — Теперь точно хавай! Уткамет рявкнул. Утка влетела медведю прямо в голову. Взрыв. Ударная волна. Каменные осколки. Губки впитали всё это и выплюнули наружу, подальше от парней. Тишина. Только пыль оседает на камни. — Это… пиздец… — выдохнул Оливер. — Блять, я опять не пострадал. Ну… почти, — Эдвард потрогал рану на плече. — Значит, тебя любят, — усмехнулся Энджел, вытирая кровь с лица. — Не-не, товарищи, это жопа. Если эти утки были ещё цветочками, то дальше будет смерть. Мы, блять, с Холодильником так не страдали, а тут… — Ну, они тут в толпе, — заметил Энджел. — У меня опять спина сломалась… -_- — простонал Оливер. — Да не похоже. Укрепился, значит, — хмыкнул Эдвард. Они решили сделать привал. Десять минут тишины, тяжёлого дыхания и глотков воды. А потом — снова вверх. Спустя десять минут скалолазания они выбрались на ровную дорогу. Каменные плиты, уложенные в спираль, уходили вверх и исчезали в тумане. Ветер дул им в лица, освежая чёрно-кровавые разводы на коже. Эдвард остановился. На одной из плит снова был узор — глазное яблоко со зрачком. — Опять этот узор, — он слегка усмехнулся. — Что, гора видит нас? — Ага, ещё скажи, что это их видеонаблюдение, — отозвался Оливер. — Хотя… они здесь не просто так. Для чего-то. — Ребят, понимаю, вам интересно, но… нужно идти дальше, — Энджел смотрел вперёд, на каменную дорогу, уходящую в никуда. Ветер трепал его пёрышки. Оливер вздохнул: — Это… будет долго. Где-то глубоко внутри горы… Зал, для которого не существовало слова «огромный», жил своей жизнью. Каменные стены ритмично двигались — вдох, выдох, вдох, выдох, — и от каждого их движения по полу пробегала дрожь. Повсюду, насколько хватало глаз, копошились твари. Каменные монстры, собранные из булыг и пород, передвигались на двух лапах, на четырёх, на дюжине, перекатывались, ползли, скрежетали. Кто-то напоминал зверей, кто-то — кошмары, которым забыли дать название. А над всей этой суматохой, на троне из гигантских рёбер какого-то древнего ящера, сидел ОН. Царь Горы. Гигант. Кожа цвета морской волны, густая рыжая борода, спадающая на голую, накачанную грудь. Острые черты лица, густые брови, закрытые глаза. Каждый мускул, каждый рельеф его тела кричал о могуществе. От левого плеча до самых пят ниспадала мантия тёмного, почти чёрного оттенка. На голове красовался шлем с двумя бивнями. В правой руке, упёртой в пол, покоился длиннющий золотой трезубец. Царь Горы спал. Его храп сотрясал зал. Камни сыпались с потолка, твари замирали в поклоне, и только сам Король не замечал ничего вокруг. Перед его троном, из каменного пола, начал расти отросток. Он вытягивался всё выше и выше, извиваясь, пока не достиг уровня лица спящего гиганта. На кончике отростка раскрылся круглый корень — разомкнул веки, и на свет показался жёлтый глаз с вертикальным зрачком. — Охххх~ Господин, в ваши владения вторглись~ — пропело существо ласковым голосом, извиваясь всем телом. Твари вокруг замерли в ужасе. Король не отреагировал. Храп. — Мой Господин, это не просто монстры, решившие вторгнуться в ваш покой, — продолжил Отросток, слегка ёрзая от нетерпения. — Это… люди. Человеческие создания вторглись в ваш дом, наш Король! Твари взревели, заскрежетали, забили лапами по полу — но храп Господина оборвал ликование. Все замерли. — Посмотрите, — попросил Отросток игриво. Его глаз превратился в статический экран. На нём возникло изображение: склон горы, парень с палкообразными конечностями смотрит на резной глаз в камне, а потом лезет дальше. Кадр сменился: три чайки пикируют вниз — и не возвращаются. Следующий: горящий медведь пытается достать троих подростков — и рассыпается взрывом. Затем экран заполнился множеством видеофайлов, показывающих десятки ракурсов горы, и на каждом из них мелькали три фигуры, упрямо ползущие вверх. Король резко открыл левый глаз. Жёлтый, с чёрным зрачком. Спокойный, но от его взгляда по стенам побежали трещины. Он заговорил. Негромко. Но так, что вся гора услышала. — КТО ПОСМЕЛ ЗАЙТИ НА МОЮ ТЕРРИТОРИЮ?