Часть 3

      Сквозь нежно голубые занавески в комнату просачивались тёплые солнечные лучи. Часы, стоящие на прикроватной тумбочке, показывали без десяти семь.       Мила лежала на матрасе и молча смотрела в потолок. Скомканное покрывало заместо одеяла за время сна переместилось на пол. Но девушка не торопилась вставать, приводить "постель" в божеский вид или идти в лазарет. Ей всё же удалось выбить себе два дня долгожданного отдыха.       Не то, чтобы она сильно уставала, но однотипные дни высасывали из неё силы. Порою Мила вспоминала, как раньше вместе со всеми ходила на вылазки, патруллировала территорию, и совсем раскисала.       Вести учёт медикаментов, раздавать аспирин и зашивать раны – это, конечно, безопаснее, чем добыча провианта за стенами. Но это ещё и невероятно скучно.       Рик всё же вошёл в её положение и дал добро на выходной. Даже пообещал, что как-нибудь достанет ей помощника. Но пока, к сожалению, претендентов на эту невероятно привлекательную должность нет. Все поголовно заняты дежурствами, каким-никаким огородом, воспитанием детей и прочими заботами.       Будь она в лазарете не одна, было бы гораздо легче.       Вот если бы Дуайт приезжал чуть чаще, чем раз в две недели... никакие помощники Миле бы не требовались. Достаточно одного хорошего собеседника вместо пары лишних рук.       Но сейчас не об этом. У Милы ведь выходной, так? И логично, что у неё есть несколько идей на примете, чем она сегодня займётся.       К примеру набьётся к кому-нибудь в напарники и пополнит свои скромные запасы консервированных фруктов. Ей необходимо выйти за стены. В тех редких снах, что она видит, Мила всегда без исключения за пределами Александрии. Поля, леса, реки и озёра – главные локации этих сновидений.       Уже даже её подсознание кричит ей всеми доступными методами: "Смени обстановку! Смени её!"       И наконем Мила прислушалась к голосу разума.       Сев на продавленном под тяжестью времени матрасе, она зевнула, потёрла сонные глаза и наконец встала на пол.              Возле двери висело небольшое зеркальце, в которое Мила любила смотреться больше, чем персики в фруктовом сиропе.       Эта любовь к своему отражению зародилось ещё в детстве, когда мама Милы, миссис Манцевич, часами могла сидеть за туалетным столиком и мерить свои многочисленные украшения. В её шкатулке было столько жемчуга, что можно было подумать, будто она ограбила пиратский корабль.       В восемнадцать лет миссис Манцевич подарила своей горячо любимой дочери жемчужные серьги, когда-то давно подаренные ей отцом Милы.       Порою Мила считает, что ей повезло, что мама умерла до апокалипсиса. Что эта прекрасная, чудесная женщина не застала того, что случилось с миром. Она бы разочаровалась, опустила руки, понаблюдав за тем, как с лица земли уходит всё прекрасное.       Но Миле хватило духу и времени чтобы осознать, что прекрасное не пропало бесследно.

Оно нашло своё прибежище

в сердцах и умах выживших.

      К сожалению, не во всех. Но в большинстве Александрийцев. И в меньшинстве Спасителей.       Когда взгляд приобрёл нужную ясность, Мила осознала, что улыбается. По ту сторону стекла на неё смотрела хоть и уставшая, но всё ещё живая внутри милая девушка. Что-то она отвлеклась.       Мила вышла из спальни, оставив за собой дверь открытой. Сбежав вниз по лестнице, она подошла к кухонной столешнице и налила воду в стакан.       Чёрт, у неё есть чистая вода. Разве она имеет право быть чем-то недовольной?

"Мне следует быть более благодарной."

      Опустошив стеклянный стакан, Мила направилась в ванную комнату. Босая, в одной лишь растянутой до колена футболке.       Должно быть, бытовые моменты не так интересны, как, к примеру, яркие диалоги или схватки с противниками. Но они – неотъемлимая часть даже такой жизни. Насладимся покоем.       Приоткрыв кран, Мила набрала холодной воды в ладоши и окатила лицо водой, смывая с лица свою усталость. Холодная вода бодрит. Так ей говорили всю юность.       Девушка была любительницей понежиться в кровати, пока мама силком не заставит её встать. И наблюдать за её сонной физиономией было сродни пыткой, потому миссис Манцевич говорила умываться именно холодной водой. В ответ Мила бубнила под нос что-то в духе: "Холодная вода, холодная вода... Это потому, что горячая дороже?" — но всё же следовала указаниям матери. Мама ведь плохого не посоветует.       И не то, чтобы Мила любила умываться холодной водой, просто горячую нужно экономить в данных условиях, не тратить на мытьё рук или умывания. Хотя дань уважения тоже играла некоторую роль.       Обтерев лицо махровым полотенцем, Мила перекрыла поток воды и взяла в руки гребень. Аксессуар размером с ладонь, украшенный жемчужными бусинами в районе основания. Изначально гребень был предназначен для того, чтобы украшать волосы, но Мила использовала его как расчёску. Да и строить сложные причёски на голове сейчас было не к чему.       Причесав волосы, гребень оказался на той же полке, с которой его взяли. Этот гребень пережил ровно столько, сколько и Мила. Она несла его сквозь года. Он слегка износился, и некоторые бусины вовсе отвалились. Но Миле он был дорог как память.       Когда отражение себя в зеркале перестало приносить то удовольствие, каким оно было раньше, Мила тряхнула головой и вышла из ванной комнаты. Перебирая в голове все варианты своих напарников, Мила выделила пару приоритетных.       Наибольшую пользу из вылазки она бы извлекла, если бы пошла с Дэрилом. Во-первых, потому что с ним надо обсудить Дуайта. Во-вторых, он чёртов следопыт, они точно найдут что-нибудь съестное.       Вторым в списке оказался Рик. С ним тоже надо обсудить Дуайта. К тому же, Рик альтруист, поможет, если что-то пойдёт не по плану.       Почётное третье место в списке претендентов на вылазку заняла Кэрол. Этой женщиной Мила восхищалась так, как когда-то восхищалась своей матерью. Да и вообще, Кэрол и миссис Манцевич в глазах Милы имели много схожих черт. Возможно именно по этой причине медсестра так симпатизировала Кэрол.       Выдвинув один из ящиков комода, Мила достала оттуда свои изрядно потрёпанные чёрные джинсы и серую облегающую кофту на пуговицах. На ней, в районе груди и ключицы, слабо виднелись въевшиеся пятна чьей-то крови, которые так и не удалось отстирать. Но это же вылазка, какой смысл надевать новую одежду?       Этой мыслью и руководствовалась Мила. Одевшись, она взяла с прикроватной тумбы всё необходимое оружие. Буквально пара охотничьих ножей. Огнестрельное ведь забрали Спасители.       Пребывая в непривычном для себя виде, Мила одёрнула рукава кофты и внимательно посмотрела на себя в зеркало.       Последние полгода она пробыла в лазарете. Лишь изредка видела ходячих за стенами Александрии, которых быстро нейтрализовывали патрули.       Сегодня Миле придётся вновь столкнутся со смердящими тварями. Хотя ей бы хотелось избежать тесного контакта. Мила ценила своё личное пространство. — А я горяча, послушай-ка, — хлопнув себя по ягодицам, обтянутым плотной тканью джинс, сказала Мила и подмигнула своему отражению. Кажется, в прошлый раз джинсы сидели чуть свободнее... неужели она набрала несколько кило за время сидячей работы? Но если эта задница стоит ей несколько килограммов, то плевать она хотела на эти цифры.       А тем временем часы показывали пять минут девятого. Если вычесть всё время, которое она простояла у зеркал, то из домы она вышла бы ещё пятьдесят минут назад.       Кто-то может подумать, что это странно. В таком мире тратить столько времени на такую дурость – инфантильное и глупое решение. Но мало кто из настоящих выживших с этим согласится. Если каждый день заниматься лишь чем-то "полезным", то едва ли можно будет назвать это жизнью. Скорее, существованием.       Жители Александрии уже давно проснулись. Кто-то и вовсе не ложился, как, например, часовые. Малышка Джудит же наверняка ещё дремала.       Мила, направляясь в первую очередь к дому Дэрила, всё же повстречала Рика. Если судить по походке, то он, видимо, просто прогуливался. — Привет, Рик! Куда идёшь? — остановившись перед мужчиной, спросила Мила. Поставив руки в бока, она улыбнулась ему. — Привет. К Оливии, как обычно. Сама ведь знаешь, скоро нас "навестят" Спасители. Кстати об этом: учёт готов? — Да. Завтра ещё раз проверю всё, вдруг что упустила. Если хочешь, могу дать тебе ключ – убедишься сам. — Не стоит. Я в тебе уверен. А ты... куда идёшь? – явно приняв во внимание её экипиповку, уточнил Рик. — Хочу развеяться, выбраться на вылазку. Никто не собирался, кстати? Не хотелось бы идти одной, да ещё и без глока. — Я не уверен, но кажется Дэрил собирался. У Юджина очередное подозрение на очередной возможный склад. Дэрил сказал, что проверит его. Думаю, он не будет против напарника. — Вот и отлично. Пойду спрошу у него лично, — сказала Мила и кивнула головой, — Знаю, шериф, ты будешь скучать, но постарайся не плакать в моё отсутствие, — девушка сострадательно похлопала Граймса по крепкому плечу. — Да иди ты, — усмехнулся Рик и перехватил её руку, как бы пожимая её, — Не задерживайтесь и будьте осторожны. Если ты вообще пойдёшь. Или уже струсила? — Чёрта с два я струшу. — Тогда бывай. — До встречи, шериф, — Мила взялась за край воображаемой шляпы и слегка наклонила её вниз. Граймс не любит, когда она поясничает, но он всё же улыбнулся напоследок и ушёл за угол по своим делам. Не любил, но успел привыкнуть, потому порою отвечал тем же.       И Мила пошла дальше по улице. Погода стояла славная: около девятнадцати градусов цельсия и лёгкий ветер, приятно обдувающий лицо.       Поднявшись по ступеням на крыльцо, Мила хотела было постучать в дверь, но она открылась прямо перед её носом. Благо, обошлось без травм. — Мила? Что ты здесь делаешь? — с лёгким прищуром спросил Дэрил. Рик не соврал. Диксон стоял в полном обмундировании – со своим излюбленным арбалетом и в своей любимой джинсовой безрукавке. — Ты как раз вовремя. Доброе утро, кстати, — с некоторым укором произнесла Мила, явно намекая на отсутствующее приветствие, — В общем, мне наружу надо. Надоело штаны тут просиживать. А одной идти не хочу. — Почему я? — Потому что ты как раз собираешься за стены. Знаешь, двух зайцев одним ударом там, да? — Мила глупо улабнулась и закивала головой, но ответной реакции не встретила, — Чёрт. Ты что, не в духе? — Просто не выспался сегодня, — Дэрил устало потёр переносицу и всё же шагнул за порог, когда Мила неловко подвинулась назад, заметив, что перегораживает ему путь. — Пожалуйста, Дэрил. Я бы и одна сходила, но боюсь, что это ничем хорошим не обернётся. Как и всегда, впрочем.       Диксон окинул подругу суровым взглядом. Выпустив из ноздрей весь доступный воздух, он махнул рукой. — Ладно, пойдём.       Спустившись с крыльца, Дэрил быстрым шагом направился к главным воротам Александрии. Мила шла возле него, предвкушающая хорошую вылазку и серьёзный разговор о Спасителях.

***

      Святилище многим отличалось от Александрии или Хиллтопа. Тут мало солнечного света и ещё меньше хороших людей.       Расположившись в уже продавленном кресле, Дуайт предпринимал попытки прочитать книгу. На третьем-четвёртом предложении буквы будто начинали меняться местами, слова становились нечитабельными, совсем незнакомыми.       А ведь эта книга была его любимой.       После "наказания" утюгом, Дуайт не мог читать подряд больше нескольких предложений. Если он, несмотря на дискомфорт, пытался читать дальше, то через несколько часов у него начиналась жутчайшая мигрень, сопровождаемая подрагивающим веком.       Когда новый абзац начался с очередного набора непонятных букв, Дуайт с силой сжал книгу. Костяшки рук побелели, пока тонкие пальцы сжимали страницы.       Ниган сделал из него грёбанного умственного инвалида. И главное за что? За побег? Лучше бы убил на месте.       Но как бы то ни было, теперь у Дуайта есть ещё одна причина, чтобы убить Нигана медленно и мучительно.       Сейчас же надо сходить к доктору Карсону. Вдруг в этой ситуации он не окажется бессильным. Лишаться умения читать окончательно Дуайт пока не планировал.       Бросив книгу на кофейный столик, Дуайт встал с кресла и вышел из комнаты вон, пребывая не в самои лучшем расположении духа.       Какой адекватный человек будет радоваться тому, что он не может нормально читать? Верно – никто. Вот и мужчина не светился от счастья.       Шагая по коридору, Дуайт услышал знакомые голоса откуда-то спереди.

"Чёрт, это Ниган."

      Нехотя закатив глаза, Дуайт продолжил идти. Ведь не мог же он просто развернуться и пойти обратно. Это бы смотрелось как минимум странно для Нигана и Саймона, вышедших из-за поворота. — И не забудь, Саймон, я на тебя полагаюсь. Проверьте все-е-е места в их грёбаных мышиных норках, — не сразу заметив Дуайта, сказал Ниган и сжал плечо Саймона рукой, — О! Дуайти! — и всё же заметил.       Дуайт остановился перед "начальником" на расстоянии двух метров. Как бы Дуайту не хотелось в одно мгновение сократить эту дистанцию и откусить своему обидчику нос, он стоял как ни в чём не бывало. — Куда это ты так спешил, м? Нёсся сломя голову, аж пыль поднялась. Обернись – посмотри. — Я шёл к доктору Карсону, — Дуайт давно перестал реагировать на Ниганские шутки. Отвечал сухо, но по сути. — Что-то случилось, малыш Дуайти? — даже не стараясь отыграть заинтересованность, спросил Ниган. — Просто неважно себя чувствую. Нет поводов для беспокойства, — даже не стараясь отыграть роль подчинённого, отвечал Дуайт.       От подобного обмена колкостями в воздухе повисло напряжение. Словно статический ток образовался между двумя соперниками. Только если Дуайт искренне ненавидел Нигана и желал ему скорой погибели, то самому Нигану на деле было глубоко плевать на его мнение. Лидера Спасителей забавляла эта сухая ненависть. — Попроси доктора Карсона залечить твоё разбитое сердце, Ди! Оно нуждается в лекарстве, ведь так? — достаточно тихо сказал Ниган, проходя почти вплотную мимо Дуайта.       Стоявший посреди коридора Дуайт даже не посмотрел ему в спину. Ему в догонку был брошен лишь громкий сдавленный смешок.       Странно. Ниган – мастер манипуляций, который почти что читает людей и их эмоции, ещё не понял, что с "сердцем" у Дуайта всё в полном порядке. Конечно, подобная дерзость в виде замужества с Шерри сначала выбила его из колеи, но совсем ненадолго. Этот эффект оказался кратковременным, потому как в Александрии его ждала другая особа.       И Ниган услышал этот смешок. Даже на секунду нахмурил брови, обдумывая его. Его "способность" дала сбой? Или же это такая защитная реакция?

***

      Гул старинного как вечность мотора наконец стих. Дэрил засунул ключ зажигания в нагрудный карман и открыл дверь, выбираясь наружу. Мила долго думать не стала и тоже вылезла из ржавого ведра, гордо именуемого автомобилем. — Это тот склад о котором говорил Юджин? — смотря на скромное здание, покрытое металлическими пластами, спросила Мила и перевела взгляд на Дэрила, — Больше на какой-то гараж походит, тебе не кажется? — Да. Ты права, — как-то разочарованно заключил Дэрил и шмыгнул носом, — Но проверить всё равно стоит.       Мила повела плечами и согласно кивнула. Подойдя к постройке, она бесцеремонно застучала по ней кулаком, дабы привлечь ходячих. Чтобы их устранить, конечно же. — Кстати, Дэрил. Ты ещё не говорил с Риком? — Мила прекратила стучать и повернулась лицом к другу. — Говорил. Вчера вечером, наверное. Или тебя какая-то конкретная тема интересует?       Улыбнувшись, Мила закатила глаза. Она собиралась было продолжить говорить, но заметила метрах в шести от спины Диксона ходячего, еле перебирающего подгнившими ногами. — Дэрил, осторожно! Сзади! — предупредила девушка и вытащила оружие из ножен и двинулась вперёд, — Он мой.       Дэрил перечить не стал и сделал несколько шагов вперёд, доставая из-за спины арбалет. Вряд ли этот ходячий здесь единственный – наверняка привёл с собой своих коллег по несчастью.       Мила же в свою очередь оказалась прямо перед мертвецом. Сжала охотничий нож покрепче и всадила его в поддатливый висок, ухватившись за плечо ходячего.       Должно быть, она ещё не совсем забыла какого это – ликвидировать ходячих. Безжизненное тело глухо упало на поросшую травой землю, окрапляя её гнилой кровью. — Минус один. Что там на горизонте? — Странно, но больше никого.       Кивнув, Мила подошла к металлической двери и приложила к ней ухо, прислушиваясь к звукам. По ту сторону было совсем тихо. Тишину нарушали только стрекочущие кузнечики и птицы, поющие в чаще леса неподалёку. — Там, похоже, тоже никого, — Мила отошла от двери и поправила волосы рукой, осматриваясь по сторонам.       Дэрил решительно подошёл к двери-роллету и, поддев её своим ножом, поднял вверх. Мерзкий скрип ржавого металла неприятно резанул по слуху, заставляя Милу пару раз слабо ударить по ушной раковине.       На высоте полутора метров дверь заело. — Ну так что, Дэрил? Ты говорил с Риком по поводу Дуайта? — пригнувшись спросила Мила и подсветила помещение фонариком. Взору предстали забитые хламом стеллажи. Разглядеть конкретное содержимое на таком расстоянии было нелегко, и Мила шустро оказалась внутри, рукой подзывая Диксона. — Пытался несколько раз. Рик сомневается, хотя изначально даже слушать не хотел. Он даже спросил, не сговорились ли мы с тобой. — И что ты ему ответил?       Мила мельком посмотрела на Дэрила, шагающего вдоль стендов. Положив руку на пыльную металлическую поверхность, девушка пошла вдоль складского помещения. — Сказал, что так и есть. Что стоит послушать хотя бы одного из нас. Спасители приезжают через три дня, что будем делать? — Предлагаю нам обоим с ним поговорить. Вместе. Чтобы он понял, что это всё не шутки и игры, а реальный наш шанс. Возможно единственный. — Думаешь послушает? — Ему придётся.       Послышался смешок. Даже не подсвечивая лицо компаньона фонарём, Мила понимала, что он улыбнулся. — Слушай, тут много классного хлама, — остановившись у одного из стеллажей, сказала Мила и зажав фонврь в зубах, начала перебирать в освободившихся руках какие-то сосуды.       Флаконы в виде сердец, покрытых сверкающими камешками и причудливыми узорами. Запустив свои любопытные пальчики в коробку с побрякушками, Мила принялась рыскать.       Одновременно с этим к ней подошёл Дэрил. Оценив находки, он покачал головой. — Хлам, — заключил он и пошёл дальше. — Зря ты так. Очень красивые... — Мила резко одёрнула руку и достала её из коробки, тихо зашипев, — Чёрт. Порезалась.       На безымянном пальце выступили алые капли, через несколько секунд скатившиеся тонкой струйкой к ладони. — Сильно? — поинтересовался Диксон из другой части склада. — Нет, просто царапина.       Мила прислонила палец к губам. Старая привычка – зализывать раны.       Когда Миле было около шести лет, она любила наблюдать за членами своей семьи. Как они играют в шашки, зашивают порванные вещи, моют окна и тому подобное.       В тот день она смотрела как её мама готовила ужин. Фаршированные перепела. Мила как сейчас помнит этот божественный вкус "маленькой курочки", как её называла сама миссис Манцевич.       Женщина нарезала сельдерей остро наточенным ножом, и в какой-то момен он соскользнул, оставляя на коже глубокий надрез.

***

— Мама, всё в порядке? — встревоженно спросила Мила, вскакивающая из-за обеденного стола, за которым она и наблюдала процесс приготовления перепелов.       Миссис Манцевич, уже поднёсшая палец ко рту, слабо улыбнулась и кивнула. Мила недоверчиво нахмурилась, когда заметила дрожащие руки матери. Она до ужаса боялась крови. — Ты врёшь, — спокойно заметила Мила и повернувшись к дверному проёму закричала, — Папа! Тут мама порезалась!       

***

— Мила! В этой дыре всё же есть что-то путное, — Диксон вырвал девушку из размышлений, заставляя подсветить его светом фонаря. — Правда? И что тут? — убрав палец ото рта, спросила Мила и пошла меж стендов к Дэрилу. Хорошо, если этим "путным" были консервированные персики.       Со спины подойдя к Дэрилу, Мила увидела одну лишь его спину, что неудивительно. Не аккуратничая, он передвигал что-то к себе, или наоборот – от себя. — Мне долго на твой затылок пялиться, м? — Долго, если не прекратишь вести себя как старая бабка.       Будто почувствовав, как Мила закатывает глаза, Дэрил решил наконец утолить её любопытства. Стоя на корточках, она полубоком развернулся назад, держа в руках жестянные банки. — И что это? — девушка нагнулась вперёд и сщурилась, вглядываясь в потёртые этикетки. — И зрение как у бабки... — Ну Дэрил! — Ладно-ладно. Твои любимые абрикосы, — Дэрил всучил в руки спутницы одну из консерв.       Мила широко улыбнулась и потрясла у уха банкой. Послышалось лишь еле уловимое переливание сиропа, обволакивающего фрукты. Радуясь находке, девушка даже не обратила внимание на то, как Диксон обозвал её излюбленную еду. — Тут не только эта дрянь. Взгляни, — Дэрил отодвинулся в бок, открывая обзор на чьи-то прежние запасы.       Когда свет фонаря оказался направлен на коробки, Мила увидела забитые битком картонные коробки. Всего на нижней части стеллажа лежало около пяти больших коробок, а значит... Навскидку Мила определила сто двадцать банок консерв. — Ты настоящий следопыт, Диксон. Признайся, тебя воспитывали ищейки? Знаешь, как Маугли, которого вырастили волки. А тебя собаки-ищейки, — хлопая друга по плечу, смеялась Мила. — Иди к чёрту! — Дэрил задвинул явно тяжёлые коробки обратно и встал на ноги, оставив при себе лишь ещё две банки "абрикосов", — Держи. Только не съешь всё сразу, я тебя прошу. — Ты прекрасно знаешь, Дэрил, что добрая часть моей заначки уходит на Джут. — Вот поэтому я и прошу. Оставь ребёнку хотя бы половину банки.       Старый добрый "обстрел" друг друга подколами. Может они и не были слишком заумными или изящными, зато были понятными. А главное – забавными.       Убрав в рюкзак консервы, Мила ещё раз прошлась мимо всех стеллажей. С одного она взяла пыльного игрушечного кролика, а с другого тот самый флакон, который приглянулся. В форме сердца с интересными узорами.       Зачем? Да незачем. Просто приятная глазу побрякушка. — Вернёмся сюда после приезда Спасителей, да? — спросила Мила, неторопливо шагая к автомобилю. — Разумеется. Не хватало ещё, чтобы эти уроды забрали половину найденного. — Они и так это делают, Дэрил. — Ты поняла, что я имел ввиду.       Мила хмыкнула. Он прав, просто ей нравится приставать по всякой ерунде. И Дэрил это, опять же, прекрасно знает.