Глава 3. Цена свободы

Она не спала. Или спала, но сны были слишком реальными, чтобы отличаться от яви. В розовом свете, который пульсировал в такт её дыханию, время потеряло смысл. Рика лежала, перебирая в уме варианты. Завтра. Гости. Выставка. Единственный шанс. Она не знала, сколько прошло часов. Может быть, два. Может быть, десять. Свет менялся, но она уже не следила за циклами. В голове был только план. Когда придут гости, Харуко будет отвлечена. Нужно заставить Рин открыть её капсулу. Потом — найти выход. Потом — вернуться за Юки. Просто. Как прыжок с моста. Как взрыв машины. Как всё, что она уже делала. В соседней капсуле Рин спала — или притворялась, что спит. Её лицо было спокойным, безмятежным, как у мёртвой. Рика всматривалась в неё, пытаясь понять, настоящей ли была та искра, которую она видела. Или это был обман. Или ещё одна ловушка Харуко. Свет погас. Рика замерла. Такого не было в циклах. Розовый сменялся лиловым, лиловый — синим. Но полной темноты никогда не наступало. А сейчас было чёрное, плотное, как смола, отсутствие света. Вентиляция замолкла. Тишина стала абсолютной. Рика слышала только биение собственного сердца и тихое шипение трубок, входящих в её вены. А потом она услышала шаги. Они были лёгкими, почти неслышными, но в этой тишине каждый шаг отдавался эхом. Кто-то шёл между рядами капсул. Кто-то, кто не хотел, чтобы его слышали. Рика напряглась, пытаясь повернуть голову. Фиксаторы не пускали. Шаги остановились рядом с её капсулой. — Такахаси-сан, — прошептал голос. Мужской. Низкий. Знакомый до боли. У неё перехватило дыхание. Этого не могло быть. Этого просто не могло быть. Крышка капсулы поднялась. В темноте она не видела лица, только силуэт — высокий, худой, опирающийся на трость. Рука в перчатке протянулась к ней, отстегнула фиксаторы на шее, на запястьях, на лодыжках. Рика не двигалась. Она не могла. Не от страха — от шока. — Вставайте, — сказал голос. — У нас мало времени. Она медленно села. Тело затекло, мышцы болели, но слушались. Она повернулась к силуэту. В темноте она всё равно узнала бы его. Лицо, которое видела в студии, на суде, на фотографиях в досье. Лицо, которое преследовало её в кошмарах. — Номура, — прошептала она, и в этом шёпоте было всё: ненависть, ужас, неверие. — Тсс. — Он приложил палец к губам. — Не сейчас. Потом. Он протянул ей руку. Рика не взяла. Она смотрела на него, пытаясь понять, реальность это или бред, порождённый лекарствами. — Вы мертвы, — сказала она. — Я видела ваши похороны в новостях. — Вы видели то, что хотели видеть. — В темноте она не различала его лица, но голос был спокойным, почти усталым. — Вставайте, Такахаси-сан. Харуко вернётся через час. У нас есть время выбраться, но только если вы перестанете задавать вопросы. — Почему? — Она не двигалась. — Вы работали с ней. Вы создали это место. Почему вы помогаете мне? Номура молчал. Тишина длилась так долго, что Рика уже подумала, что он исчез, растворился в темноте. Но потом он заговорил, и в его голосе было что-то, чего она никогда не слышала. Боль. — Потому что я не хочу умирать, — сказал он. — А здесь, в её коллекции, я умру. Не телом. Тем, что осталось от меня. Он протянул руку снова. — Я выведу вас. Я помогу вам спасти сестру. Но за это вы должны мне кое-что дать. — Что? — Справедливость. — Он произнёс это слово так, будто оно жгло ему губы. — Не ту, что вы приносите в залах суда. Ту, что принадлежит мне. Харуко создала меня. Она сделала из меня чудовище. А потом выбросила, как сломанную куклу. Я хочу, чтобы она заплатила. Не деньгами. Не тюрьмой. Жизнью. Рика замерла. — Вы хотите, чтобы я убила её? — Я хочу, чтобы вы помогли мне её уничтожить. Не судом. Не законом. Тем, что она боится больше всего. — Он наклонился ближе, и в темноте она увидела его глаза — живые, горящие, безумные. — Её коллекция. Её бабочки. Если они исчезнут, она исчезнет. Я покажу вам, как открыть все капсулы. Как вывести девушек. Как уничтожить это место. Но вы должны сделать это сегодня. Пока она готовится к выставке. Пока её гости в пути. — А вы? Что будет с вами? — Я останусь. У меня есть счёт к ней. Личный. Рика смотрела на него, и в голове крутились мысли, одна страшнее другой. Она не могла доверять ему. Он был убийцей, насильником, коллекционером. Но он был единственным, кто мог вытащить её отсюда. — Юки, — сказала она. — Я не уйду без неё. — Я знаю. — Он кивнул в сторону капсулы, где лежала её сестра. — Она будет с вами. Он помог ей выбраться из капсулы. Ноги подкашивались, она оперлась о его плечо. Он был худым, почти прозрачным, но держался прямо. — Идите за мной, — сказал он. — Тихо. Они пошли между рядами капсул. В темноте Рика видела лица спящих девушек — белые, неподвижные, прекрасные. Куклы. Экспонаты. Коллекция, которую Харуко собирала десятилетиями. Номура остановился у пульта управления в дальнем конце комнаты. Его пальцы забегали по клавишам, и Рика услышала, как где-то внизу загудели механизмы. — Система отключена на десять минут, — сказал он. — Этого достаточно, чтобы открыть капсулы. Но потом Харуко узнает. У нас будет пятнадцать минут, пока она поднимет охрану. — Пятнадцать минут, чтобы вывести двенадцать девушек? — Четырнадцать. — Он поправил её. — С вами и вашей сестрой — четырнадцать. И я. Он подошёл к капсуле Юки, нажал кнопку. Крышка поднялась с тихим шипением. Рика шагнула вперёд, сама не веря. Юки лежала перед ней. Живая. Дышащая. Её лицо было спокойным, как у спящей. Рика коснулась её щеки — кожа была тёплой, мягкой. Живой. — Юки, — прошептала она. — Юки, это я. Рика. Я здесь. Я пришла. Сестра не открыла глаза. Номура подошёл, проверил пульс, заглянул в зрачки. — Она в глубоком сне. Харуко держит её в этом состоянии годами. Её разум спит, но тело живёт. Если мы вывезем её отсюда, врачи смогут её разбудить. — Сколько времени это займёт? — Я не знаю. Годы. Может быть, никогда. Но она будет жива. Это больше, чем было у вас раньше. Рика кивнула. Она взяла сестру за руку, сжала. Пальцы Юки были холодными, но они сжались в ответ. Или ей показалось. — Помогите мне поднять её, — сказала она. Номура кивнул, и они вдвоём вытащили Юки из капсулы. Она была лёгкой, почти невесомой. Рика посадила её на пол, прислонив к стене. — Теперь остальные, — сказал Номура. — Я открою все капсулы. Вы разбудите тех, кто может идти. Тех, кто не может — мы вынесем. Он пошёл вдоль рядов, открывая капсулы одну за другой. Девушки просыпались, моргали, не понимая, где они. Некоторые плакали, некоторые пытались говорить. Рин выбралась из своей капсулы первой, подошла к Рике. — Я помогу, — сказала она. — Я знаю, где выход. — Веди, — ответила Рика. Они начали выводить девушек. Медленно, одна за другой. Кто-то мог идти сам, кого-то приходилось тащить на себе. Рика считала: семь, восемь, девять. Юми была среди них — она узнала Рику, бросилась к ней, плача. — Тише, — сказала Рика. — Потом. Сейчас нужно идти. — Десять, — сказал Номура, подходя к последней капсуле. — Осталась одна. Он открыл её, и Рика увидела девушку, которую не знала. Молодую, лет восемнадцати, с длинными чёрными волосами. Она смотрела на Номуру с ужасом. — Не бойся, — сказал он. — Я не причиню тебе вреда. Девушка не двигалась. Рика подошла, взяла её за руку. — Идём. Мы выведем тебя. Они уже почти дошли до выхода, когда за спиной зажёгся свет. Яркий, белый, режущий глаза. Рика обернулась. Харуко стояла в дверях. На ней было то же чёрное платье, но лицо её было белым от ярости. В руке она держала пистолет. — Вы думали, что сможете украсть моих бабочек? — Её голос был спокоен, но в нём звенела сталь. — Вы ошиблись. Она направила пистолет на Номуру. — Ты предал меня. После всего, что я для тебя сделала. — Ты сделала меня монстром, — сказал он. — Теперь я возвращаю долг. Он шагнул вперёд, заслоняя собой девушек. Харуко выстрелила. Пуля попала ему в плечо, он пошатнулся, но не упал. — Уходите, — сказал он, не оборачиваясь. — Я задержу её. — Номура… — Уходите! — закричал он. Рика схватила Юки, потянула за собой. Рин открыла дверь, и они вывалились в коридор. За спиной снова раздался выстрел, потом крик, потом тишина. Они бежали. По коридорам, по лестницам, вверх, к свету. Девушки спотыкались, падали, поднимались. Рика тащила Юки, чувствуя, как силы покидают её. — Ещё немного, — говорила она. — Ещё немного. Они выбежали на улицу. Ночь. Лес. Холодный воздух ударил в лицо. Рика огляделась — они были на склоне горы, вдали виднелись огни города. — Туда, — сказала Рин, показывая на тропинку. — Там дорога. Я вызову помощь. Они пошли вниз, спотыкаясь в темноте. Рика чувствовала, как Юки тяжелеет на её плечах, но не останавливалась. Она не могла остановиться. Не теперь. Когда они вышли на трассу, вдалеке показались фары. Рин выбежала на дорогу, размахивая руками. Машина остановилась. Водитель, пожилой мужчина, смотрел на них с ужасом. — Вызовите полицию, — сказала Рика. — И скорую. Пожалуйста. Он кивнул, достал телефон. Рика опустила Юки на землю, села рядом. Взяла её руку, сжала. — Мы выбрались, — прошептала она. — Мы выбрались. Юки не отвечала. Но её пальцы сжались в ответ. Или это был ветер. Или надежда. Рика закрыла глаза. В голове крутились слова Номуры: *«Я хочу, чтобы она заплатила. Не деньгами. Не тюрьмой. Жизнью»*. Он остался там, с Харуко. Он заплатил свою цену. А её цена была впереди.