Глава 2. Шёпот сквозь стекло

Она научилась измерять время по смене освещения. Розовый свет, мягкий, как предрассветные сумерки, длился, казалось, бесконечно. Потом он начинал тускнеть, переходя в лиловый, затем в глубокий синий, почти чёрный. В темноте вентиляция работала тише, и слышно было, как где-то далеко капает вода. Рика насчитала четыре цикла, прежде чем поняла: здесь нет дня и ночи в привычном смысле. Харуко создала свой собственный ритм, свой мир, где время текло по её правилам. Она изучила свою капсулу вдоль и поперёк. Стекло, в котором она лежала, было не просто прозрачным — оно было частью системы жизнеобеспечения. Тонкие трубки тянулись от основания к её рукам, венам, входили под кожу на запястьях. Рика не чувствовала их, но видела — сквозь прозрачные канальцы текла бледная жидкость. Питание. Лекарства. Или что-то ещё, что поддерживало её в неподвижности. Она попробовала пошевелить пальцами — получилось. Едва заметное движение, но оно было. Значит, её тело не парализовано. Просто форма капсулы и мягкие фиксаторы не давали ей развернуться, сесть, перевернуться. Она была зажата, как жук в коллекционной коробке, но мышцы слушались. На пятом цикле — или это был шестой? — она заметила, что не одна в этой тишине. Сначала ей показалось, что это эхо. Тихий, прерывистый звук, похожий на всхлип. Она замерла, прислушалась. Звук повторился, и на этот раз она поняла: он исходит из соседней капсулы, той, что стояла справа от неё. Рика повернула голову, насколько позволяла фиксация. В капсуле лежала девушка с короткими светлыми волосами, лет двадцати, с широко открытыми глазами. Она смотрела прямо на Рику, и в её взгляде был ужас, смешанный с надеждой. Её губы шевелились, пытаясь что-то сказать, но заглушка во рту превращала слова в бессвязные звуки. Рика попыталась ответить — тем же беззвучным движением губ. Она произнесла медленно, разделяя слоги: — К-т-о т-ы? Девушка замерла, потом её губы тоже задвигались. Рика разобрала не сразу, но после нескольких повторений поняла: — М-е-н-я з-о-в-у-т Р-и-н. В-ы — Т-а-к-а-х-а-с-и? Рика моргнула. Да. Рин — так её назвала Харуко? Или это настоящее имя? Девушка выглядела слишком здоровой, слишком осознанной для той, кто долго был в плену. Может быть, она не бабочка. Может быть, она — охранница? Но зачем охраннице лежать в капсуле? Свет начал тускнеть, переходя в лиловый. Рика чувствовала, как её веки тяжелеют. Что-то в питательной смеси, которая вливалась в её вены, заставляло её засыпать. Она боролась, но тело не слушалось. Перед тем как провалиться в темноту, она увидела, как Рин тоже закрывает глаза. Следующее пробуждение было резким. Рика открыла глаза и поняла, что крышка её капсулы поднята. Над ней склонилась женщина в белом халате, с медицинской маской на лице. Она проверяла датчики, делала пометки в планшете. Рика попыталась схватить её, но руки не слушались — фиксаторы были всё ещё включены. — Не дёргайтесь, — сказала женщина, даже не взглянув на неё. — Всё равно не получится. — Где Харуко? — попыталась спросить Рика, но из горла вырвалось только невнятное мычание. Женщина услышала, посмотрела на неё равнодушно. — Скоро придёт. У неё сегодня важные гости. Она закончила проверку, опустила крышку. Рика осталась в розовом свете одна. Гости. Харуко говорила о выставке. Значит, скоро сюда придут те, кто покупает красоту. Те, кто смотрит на девушек в витринах и выбирает. Она повернула голову к Рин. Девушка была в сознании, её глаза были открыты, но взгляд стал другим — спокойным, почти пустым. Она смотрела в потолок, не двигаясь. — Рин, — одними губами позвала Рика. Девушка не ответила. Её глаза были открыты, но в них не было света. — Рин! — повторила Рика громче, насколько могла. Никакой реакции. Как будто кто-то выключил её. Рика почувствовала, как страх сжимает горло. Не за себя — за эту девушку, которая несколько часов назад смотрела на неё с надеждой, а теперь стала пустой куклой. Что сделала с ней Харуко? Укол? Гипноз? Или просто — сломанная воля? Вентиляция загудела громче, и в комнате зажёгся яркий белый свет. Рика зажмурилась, потом приоткрыла глаза. По рядам капсул шла Харуко. На ней было длинное чёрное платье, волосы убраны в строгий пучок. Она шла медленно, касаясь пальцами стеклянных крышек, как пианист, перебирающий клавиши. — Вы уже познакомились с Рин, — сказала она, останавливаясь у капсулы Рики. — Она была моей помощницей. Хорошей помощницей. Но она начала задавать вопросы. А вопросы, как вы знаете, портят бабочек. Она наклонилась, и её лицо оказалось прямо над Рикой. За стеклом оно казалось огромным, искажённым. — Я дала ей выбор. Остаться человеком и уйти — туда, где её никто не ждёт. Или стать бабочкой и жить вечно. Она выбрала вечность. — Вы её сломали, — прошептала Рика, но звука не было. Харуко, казалось, поняла. — Я дала ей покой. — Она выпрямилась. — Скоро вы поймёте, как это ценно. Когда у вас не останется ничего — ни надежды, ни страха, ни любви — вы будете благодарны мне. Она пошла дальше по ряду, проверяя другие капсулы. Рика смотрела, как она останавливается у каждой, поправляет волосы девушкам, проверяет датчики. Движения были механическими, почти ласковыми. Как у садовника, ухаживающего за цветами. Когда Харуко дошла до капсулы Юки, она замерла. Её рука задержалась на стекле. Рика видела, как изменилось её лицо — на нём появилось что-то, чего она не замечала раньше. Нежность. Боль. Что-то, похожее на любовь. — Ты была первой, — сказала Харуко, и голос её дрогнул. — Самой красивой. Ты научила меня, что такое настоящая красота. И ты единственная, кто никогда не пыталась сбежать. Она коснулась стекла, и на секунду Рике показалось, что она сейчас откроет капсулу. Но Харуко отступила. — Завтра придут гости, — сказала она, обращаясь ко всем или только к Юки. — Они увидят вас. И вы станете бессмертными. Она повернулась и вышла. Свет снова стал розовым. Вентиляция стихла. Рика лежала, глядя в потолок, и думала. Завтра. У неё есть один день. Может быть, последний. Она посмотрела на Юки. Сестра лежала неподвижно, с закрытыми глазами. Такая же, как в гробу, который она оплакивала пятнадцать лет. Но теперь она знала: Юки жива. Она дышит. Её сердце бьётся. — Я вытащу тебя, — прошептала Рика. — Я обещала. Она закрыла глаза и начала придумывать план. Не сейчас. Не в этой комнате. Когда придут гости. Когда Харуко будет занята. Когда будет хаос. Она найдет выход. Она всегда находила. В соседней капсуле Рин открыла глаза. В них снова был свет. Она посмотрела на Рику и медленно, одними губами, произнесла: — Я помогу вам. Рика не поверила своим глазам. Но Рин уже снова закрыла глаза, и её лицо стало пустым, как у куклы. Завтра. У них есть завтра.