Глава 39

Как только солнце зазолотило верхушки гор, друзья продолжили путь. Им предстояло преодолеть несколько кряжей и вновь начать восхождение на высокую гору, заслонявшую небо впереди. До Серебряного Клыка оставалось совсем немного. Самая высокая башня крепости то и дело мелькала в просветах между скал, казалось — протяни руку, и дотронешься. Вечером уставшие, но не потерявшие дух путники, вновь остановились на ночлег. Место оказалось куда приветливее, чем то, где они провели прошлую ночь. Скалы сомкнулись стенами вокруг тесной ложбины, защищая от ветра. Внизу журчал ручей, а среди сухих кустарников и редких деревьев шныряли мелкие зверьки. Миллес подстрелил небольшого оленя, принеся его на плечах в лагерь с привычной ухмылкой. —Ужин к столу, — весело сказал он, бросая тушу рядом с костром. Сара и Эмми тут же взялись за готовку. Такир собрал горсть трав, чтобы смягчить вкус мяса. Железяка мирно дремал неподалёку, свернувшись металлическим клубком. Винс сидел чуть поодаль, принюхиваясь к ветру, как будто ища что-то в доносимых издалека запахах. А Изумруд… Изумруд весь день была не в духе. Её раздражало всё: как медленно шёл Такир, как часто Эмми шутила и смеялась, идя рядом с Сарой, как Зарантил смотрел на огонь — слишком задумчиво, слишком тихо. Даже Миллес, обычно вызывавший у неё, если не уважение, то хотя бы равнодушие, сегодня раздражал своими комментариями и шутками. Она не говорила напрямую. Но бросала взгляды. Цедила слова. Вздыхала нарочно громко, чтобы все слышали. Укол за уколом. И, наконец, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, а в лагере царила атмосфера ожидания вкусного ужина, это произошло. Изумруд сидела, облокотившись на валун, рядом с Миллесом, который рылся в своём заплечном мешке. Она смотрела, как Эмми нарезает мясо, как перебрасывается шутками с Сарой… И что-то, что было там, глубоко в её сути, окончательно сломалось. Не выдержав и двух минут тишины, девушка выпалила: —Как долго мы будем кормить эту Ловчую и её железную тварь... Надеюсь, когда мы доберёмся до крепости, они наконец от нас отвяжутся! Без этой парочки нам будет куда легче. Миллес замер, не поднимая головы. Из-за высокого камня появилась Эмми. Она подошла в самый неподходящий момент, чтобы попросить у охотника соль. И услышала всё. Девушка оцепенела. На её лице застыло сначала непонимание… потом боль. —Ты… — прошептала она, —ты правда так думаешь? Изумруд повернулась. Их взгляды встретились. В тот момент, возможно, всё ещё можно было исправить. Свести разговор в шутку. Сказать, что просто устала. Но она не захотела. —Да, — сказала она жёстко. —Думаю. Убийце и чудовищу не место среди нас. Мы идём за ответами, а не в зоопарк. Эмми сжала губы. Руки девушки дрожали. В следующее мгновение она развернулась и со слезами на глазах бросилась обратно к костру. Зарантил поднялся ей навстречу. Сара встала, увидев слёзы на лице подруги. —Что случилось? — тихо спросил юноша. Эмми покачала головой. Но травница уже всё поняла. Она обернулась к Изумруд: —Хватит. Мы терпели это слишком долго. Она много раз спасала нам всем жизнь в ущелье. Она ни разу не причинила никому зла. А ты всё ещё ненавидишь её только потому, что она была там… среди них! Изумруд стиснула зубы: —Она не просто была. Она убивала. Она сама это говорила. А теперь ходит тут, строит из себя жертву. —А что ты хочешь? — Зарантил впервые повысил голос. —Чтобы она покаялась перед тобой? Молила о прощении.? Она не выбирала — её заставили. И она пытается оправиться от этого, стать лучше. А ты… Ты только всё разрушаешь. Изумруд вскочила на ноги. В её глазах сверкнуло нечто тёмное, болезненное. —Ну и катитесь в бездну! Все! Вместе со своей убийцей… и этой железной мерзостью! Кабан, словно почувствовав что-то, приподнял голову. Его глаза-сенсоры загорелись тусклым светом. Но он не пошевелился. Эмми больше не плакала. Она смотрела в огонь. Сара осторожно обняла её, поглаживая по плечу. Зарантил отошёл в сторону, сжав кулаки. Такир поднялся и, ничего не говоря, направился к Изумруд. Она вздрогнула под его взглядом. —Некоторые раны не видны глазу... — тихо сказал старик. —Но именно они болят сильнее иных. Он прошёл мимо, не обернувшись. Зеленоглазая девушка осталась одна. Среди скал, под мерцающим звёздным светом, где дул пронизывающий ветер. Где никто больше не говорил с ней. Где не было больше “мы”. Только “я”. И тишина. *** Ночь была ясной. Звёзды рассыпались по небу, как раскалённые осколки хрусталя. Треск костра звучал особенно отчётливо, потому что всё вокруг спало: даже ветер стих, будто и он устал за день. Сара сидела у костра, подложив под себя плащ. Она гладила пальцами травинку, тихо насвистывая себе под нос. Лицо её было расслабленным, почти безмятежным. Зарантил долго собирался с мыслями, прежде чем подойти. В груди стоял ком, Сердце юноши билось словно перед сражением. Он боялся испортить всё, разрушить… но больше всего — промолчать. Пройти мимо того, что уже так давно горело внутри. —Ты не спишь? — тихо спросил он, подходя. Сара подняла на него взгляд и улыбнулась. —Нет. Здесь слишком красиво, чтобы тратить время на сон. Парень сел рядом. Они помолчали минуту. другую. —Я… — начал Зарантил, замолчал, затем продолжил немного громче: —Я давно хотел поговорить с тобой. Но… не знал как начать. Девушка не ответила, просто посмотрела на него, чуть склонив голову. —С тех пор, как я очнулся в лесу… с той самой минуты, как ты пришла на мой зов, — он вздохнул. —Я знал, что ты не просто случайная спутница. Ты стала моей единственной опорой в этом мире. Моим спасением. Я… Я не помню, кем я был раньше, но точно знаю, кем стал рядом с тобой. Юноша говорил быстро, боясь спугнуть её молчанием. —Ты добрая. Сильная. Храбрая… Ты всегда здесь — рядом. И я… просто не могу больше носить это в себе. Может, ты видишь во мне только друга. Это нормально. Я не требую ничего… — Он замолчал, но потом с усилием добавил: —Я просто хочу, чтобы ты знала. Сара затаила дыхание. Её глаза блестели в свете костра. Она смотрела на него так, будто давно ждала этих слов. —Зарантил, — тихо произнесла она, —я… я тоже… И тут воздух разрезал пронзительный, отчаянный крик. Они вскочили одновременно. Тревога отразилась на лицах обоих. —Кто это?! — выдохнул парень, оглядываясь. —Где Эмми?! — Сара уже мчалась к остальным. Остатки сна слетели с обитателей лагеря. Такир резко сел, Винс обернулся на звук, Миллес стремительно поднялся. Только Изумруд осталась сидеть, как статуя. —Она ушла! — закричала Сара. —Её нет в лагере! Железяка, лежавший в стороне, резко поднялся. Его красный глаз вспыхнул, как пульсар. Он сорвался с места, устремившись туда, где ночной воздух всё ещё дрожал от крика. —За ним! — махнул рукой Миллес. Бежали через кусты, острые камни, по едва видимой тропе. Свет от глаз Железяки резал темноту. Они остановились на краю обрыва. И увидели её. Эмми висела, цепляясь пальцами за край, кожа на руках была содрана, губы в крови. Она пыталась подтянуться, но уже не могла. —Эмми! — закричала Сара. —Держись! Зарантил бросился к краю. —Держись, девочка, мы здесь! — крикнул Миллес. Охотник уже лежал на животе, протягивая руку. —Я… не... простите, — прошептала Эмми, и пальцы её разжались.