Эпилог

Лука Лука ненавидел липролл, от него всегда нещадно щекотало нос. Довольно идиотская, почти детская распевка, но действенная. — Пуруруруру. На полтона выше. — Пуруруруру. Еще выше? Кончик носа невыносимо зачесался. Лука поднял руку. Посмотрел на себя в зеркало. Пол-лица скрыто за многослойным жемчужно-белым манжетом, болезненно-бледные, до синевы, пальцы судорожно впились в переносицу. Лука сдался и тихо чихнул. Он еще минут пять старательно издавал нечестивые звуки, кругами шагая по гримерке: поскрипел на штробасе, гнусаво поныл, самозабвенно побулькал в стакан через трубочку, противно помяукал. Прожужжал мотив Addicted на звук «зззз», вычищая интонацию. Где-то ко второму куплету понял, что не может сконцентрироваться, потому что какой-то подлец бессовестно нес по коридору… что-то. Что-то пахло невыносимо вкусно. Пшеница. Какие-то овощи. Жареное мясо неизвестного происхождения, черный перец, чили, чеснок. Кинза..? Надо было все-таки пообедать луковым супом, пока предлагали, — с тоскливым смирением подумал Лука. Подлец тем временем, вместо того, чтобы быстренько пройти по коридору со своими запахами чего-то греховно вкусного, не доводя никого до рыданий, явно никуда не торопился. Хуже того — он вежливо постучал в гримерку Луки. Лука прикусил трубочку. Недоверчиво покосился на дверь. Вежливый стук стал настойчивее. Лука медленно поставил стакан на стол, беззвучно проклиная весь мир сквозь зубы. — Да кого там черт принес?.. Натянув маску сонного безразличия, Лука раздраженно рванул дверь. Тут же уткнулся взглядом в полуночно-черный, расшитый тонкой звездно-серебряной канителью край тяжелого кейпа, небрежно наброшенного на одно плечо поверх строгой обсидианово-черной рубашки. Столько оттенков черного во всей SQ corporation носил только один человек. — Иван? — Лука поднял взгляд от его плеча к лицу. Тот расплывался в бесстыдной клыкастой улыбке сытого крокодила. Лука выглянул в коридор одним глазом. Потом приоткрыл дверь пошире, высунул голову, посмотрел в одну сторону, потом в другую. Втянулся обратно в гримерку, недоверчиво прищурился. — Какого дьявола..? — Дело есть. Лука недружелюбно скрестил руки на груди, но посторонился, пропуская Ивана внутрь. — Выкладывай. Я распеться перед записью хо… тел. Осекся, с недоумением глядя на протянутый сверток в блестящей фольге. Перевел взгляд на Ивана. Снова впился глазами в сверток. Из фольги кокетливо выглядывал краешек поджаренного лаваша в сеточке тонких подпалин от гриля. Пшеничного лаваша. Сквозь плотную упаковку пробивался аромат томленого на огне мяса, от души приправленного копченой паприкой и чесночным соусом. Сладких томатов и свежей зелени. Лука почувствовал, что желудок, до этого момента покорно довольствовавшийся огуречным смузи на завтрак, предательски скрутило спазмом. — Это что такое? — упавшим голосом выдавил он. Сглотнул и спросил уже более требовательно: — Акт проявления заботы? Иван — Что ты. Никакой заботы, только коварный саботаж, — спокойно отозвался Иван. — Чтобы ты стал толстый и некрасивый. Лука, сглотнув, недоумённо посмотрел на свои изящные пальцы, будто не понимал, когда они успели потянуться к свёртку. Опустил руку. Попытался посмотреть на Ивана. У него не получилось. Глаза его были непреодолимой силой влекомы к еде. Иван знал, что население целой небольшой планеты хотело бы сейчас оказаться на месте этой лепёшки с начинкой, лишь бы почувствовать на себе этот взгляд, полный алчного, животного вожделения. — Откуда..? — Я же говорил — достаю из трущоб, что могу, — скромно улыбнулся Иван, чуть качнув рукой. Фольга под его пальцами издевательски хрустнула. Лука следил за каждым его движением, как загипнотизированная лазерной указкой кошка. Снова сглотнул. И ещё раз. Сделав над собой титаническое усилие, хрипло выговорил, не сводя глаз с еды: — Что… что ты за это хочешь? — Это благодарность, — пояснил Иван. — Видишь ли, моя хозяйка была не в восторге от того, что я вернулся с царапиной на лбу и в разорванной одежде. Унша не может себе позволить отклонять твои заказы, так что это теперь наша с ним маленькая тайна. Однако всё ещё остаётся опасность, что хозяйка может заподозрить обман, если я снова вернусь в таком виде. Поэтому Унше приходится подбирать мне такие заказы, на которых мне не будут царапать лицо и рвать одежду… В общем, угощайся. — Я не знаю, есть ли у меня аллергия на что-то из этого, — медленно произнёс Лука, принимая свёрток. — Но если я умру — я умру счастливым. Марти Увидев Ивана у двери гримёрки Луки, он хотел было показать ему какой-нибудь одобрительный жест, но в этот момент незримая сила втянула Ивана внутрь, и дверь захлопнулась. Наконец-то. Наконец-то Марти увидел это своими глазами. Взаимные чувства двух совершенных людей. Золотой Принц и Ледяной Принц. Разве кто-нибудь пострадал бы от того, что Марти хотел ещё и услышать это своими ушами? Вряд ли, рассуждал Марти. Я просто останусь здесь и… и прослежу, чтобы им никто не помешал. Сначала в гримёрке было тихо. Марти это не разочаровало. Он, конечно, не знал предпочтений Луки, но помнил, что Иван никогда не торопился. Он это умел — довести кого-нибудь до самого края и удерживать там сколь угодно долго, даже ни разу не опустив рук ниже талии. Тишину коридора прорезал сдавленный стон, полный искреннего, неподдельного наслаждения. Этот звук мог издать лишь тот, кто долго, слишком долго ждал чего-то желанного и недоступного. Прильнув к двери, Марти различил влажное причмокивание. Марти почувствовал, что к щекам приливает кровь, но не отошёл от двери ни на шаг. И был вознаграждён: услышал мягкий голос Ивана, в котором ощущалась улыбка: — Не торопись так… У нас ещё есть время. Ответом ему был ещё один стон. Потом — голос Луки, почти жалобный: — В рот не помещается… Тихий смех Ивана. — Ну что ты за человек, хоть бы салфетку взял. — Я ж-животное! — Исступлённо прорычал Лука в паузе между стонами. — Я вижу, — вздохнул Иван. — Ох, ну Лука… ненасытный, ты же рубашку заляпаешь. — Мммм?.. — А, поздно. Неважно, не отвлекайся. Какое-то шестое чувство подсказало Марти, что за спиной кто-то есть. Обернувшись, он увидел Хеперу, хозяина Луки. — Дай пройти, — презрительно проскрежетал Хеперу. Не на того напал. Может быть, Марти и не заслуживал того, чтобы коллеги запомнили его имя после трёх месяцев стажировки. Может быть, им не интересовались принцы, ни золотые, ни ледяные. Может быть, он увидит своего возлюбленного в последний раз уже на Сцене — там, где тот не посмотрит в его сторону, посвящая песню другой. Но если Марти что-то о себе и понял в последний месяц — так это то, что больше он не допустит печальных финалов. Он станет воином любви. Даже если это не его любовь. Даже если никто не заметит и не оценит. В этот момент правильный поступок сам по себе становился наградой. — Здравствуйте! — Он широко улыбнулся Хеперу, загораживая собой дверь. — Насколько я знаю, Лука сейчас очень занят. Скажите, вы видели, какие красивые сакуры у нас тут в лобби? Хотите, пойдём посмотрим? Хеперу выпучил на него все три своих глаза и сделал попытку добраться до сенсорного замка. Марти героически принял на себя склизкую трёхпалую ручонку. Хеперу вильнул вправо. Марти вильнул туда же. Хеперу сделал обманное движение влево и снова дёрнулся к замку. Марти был начеку. Это танго могло продолжаться ещё некоторое время, но в какой-то момент оба замерли, прерванные коротким звуком. Полувздох-полустон, финальная точка, полная удовлетворения. Марти не знал, куда деть себя и свои полыхающие щёки, но тут с ужасом заметил, что и Хеперу начал приобретать угрожающий ядовито-розовый оттенок. Было очень неловко, но тут дверь за спиной Марти отъехала в сторону. Отскочив вместе с ней, Марти увидел Луку. На лице Золотого Принца горел румянец, глаза влажно блестели. На подбородке осталась предательская белесая капелька. — Что это такое? — Каким-то странным, не то хлюпающим, не то хрюкающим голосом вопросил Хеперу, обличающе указывая на капельку. — Ты что… ел? Завтра съёмка. Я подбирал тебе диету. А ты... ты... Лука на мгновение задумался над ответом, но как будто совсем не смутился. Бесстрашно глядя Хеперу в прямо глаза (по крайней мере, в один из них) недрогнувшим голосом ответил: — Нет. Я отсосал ему, Отец. Кажется, Марти издал в этот момент какой-то звук, но никто не обратил на него внимания. Наконец Хеперу уточнил, с упрёком в драматично упавшем голосе: — Бесплатно? Лука хотел было ответить, но тут из гримёрки вышел и Иван. Остановился в дверях, позади Луки. — Здравствуйте, господин Хеперу! Не совсем бесплатно. Но я переведу разницу в течение дня. — Не нужно, — возразил Лука, прижавшись спиной к груди Ивана и обвив его рукой за шею. — Лучше возмести мне её. Ты знаешь, чего я хочу. — Благодаря тебе я становлюсь дороже, ты же знаешь, да? Иван развернул его к себе за плечи и обнял его лицо ладонями. Медленно стёр большим пальцем каплю с его подбородка. — Ты уже бесценен. — Лука слизнул каплю с его пальца. Хеперу, прохрюкав, что скоро вернётся, устремился к лифту. Два блистательных чудовища — высокий статный брюнет, изящный хрупкий блондин — едва посмотрели ему вслед и продолжили улыбаться друг другу, как люди, достигшие взаимопонимания, для которого не нужны слова. Марти счастливо вздохнул. Он сделал всё, что мог, и этого было достаточно.