Пролог

Когда все так серьезно закрутилось, Одри даже не помнила. Сначала ее выгнали из Гудлама, потом Астрея, коллеги, которые, на самом деле, вызывали больше вопросов чем доверия, а теперь она стоит в кабинете своего бывшего преподавателя и они смотрят друг на друга в упор. — Так ты согласна, Одри, на эту небольшую авантюру? Всего десять свиданий и эта книга твоя. Что может быть лучше, если от тебя требуется всего лишь присутствие. — Малек лукаво улыбнулся, качая головой, рассматривая девушку из-под опущенных ресниц, задерживаясь на ключицах, на шее, там где бьется жилка, показывая ее настоящий пульс. — Мне стоит посоветоваться с Астрейцами. — начала было девушка, отводя взгляд, вся сжавшись в комок от пристального внимания профессора. — Если бы ты просила хоть у кого-то совета лет шесть назад, я бы, наверное, посоветовал ходить тебе на мои пары. — он сделал к ней один маленький шаг. — что же случилось, Лихт, что ты начала просить совета, а не действовать как велит сердце, как делала всю свою жизнь? — После «убийства» пациента я стала больше полагаться на то, что другие думают о ситуации. — усмехнулась как-то грустно Одри, обнимая себя руками, поза замкнутая, уязвимая. — Ты думаешь я могу быть опасен для тебя? — он подошел еще на шаг и наклонился, почти касаясь дыханием ее уха. — моя маленькая Одри, я же твой профессор, как я могу обидеть тебя? Скрывать не буду, я хочу провести небольшой эксперимент с тобой. Но и ты же знаешь, я психиатр, дальше разговоров о твоих проблемах и изучения твоих реакций мы не зайдем. Мне интересно, способен ли человек привязаться к другому всего за десять неформальных встреч. — он улыбнулся, рассматривая ее лицо, отстраняясь. — все по обоюдному согласию, милая. И без обязательств. Кроме одного. Наслаждаться вечерами и разговорами. — Ты предлагаешь мне… — она сглотнула. — предлагаешь мне десять встреч, говоришь, что ничего сложного и никаких обязательств, но пытаешься понять, способна ли я привязаться к тебе за эти встречи, я правильно поняла? — она посмотрела в его сторону, наконец встретившись взглядами. — Свиданий. — поправил ее Малек, сощурившись. — Это ничего не меняет, ты сам себе противоречишь. — Ну почему же, милая Одри. Привязаться могу и я. В таком случае ты выйдешь победительницей. Тебе нравится такое прозвище? — он обошел ее по кругу, как хищник, присматривающийся к добыче. Остановился за ее спиной и шепотом прошептал в ее затылок. — моя маленькая победительница. По спине Одри побежали мурашки, она слегка дернулась от слов Малека и нервно повела плечом. — Ты утверждаешь, что после этих десяти встреч, вне зависимости от исхода, я получу часть книги, что есть у тебя? — она слегка наклонила голову в бок и повернулась, чтобы краем глаза наблюдать за мужчиной, что находился непозволительно близко, при этом не переступал границ. — Если моя победительница желает, для нее я найду всю книгу. — улыбнулся Малек. — Не называй меня так. — губа девушки нервно дернулась. — Не любишь надевать на себя еще не заслуженные регалии? Похвально, Одри, очень похвально. Это показывает, что ты готова за них биться, — он снова перешёл на шепот. — это так завораживает. — Допустим, я согласна. Где и когда? Какие условия? — Одри отступила от него на несколько шагов и обернулась, отчаянно стараясь сохранить последние крупицы формальности. — Все просто. Пять свиданий придумываю я. Пять ты. Мы их перемешиваем. И не видимся вне этих свиданий. — Малек качнул головой, прохаживаясь по кабинету, касаясь кончиками пальцев шершавого дерева стола. — все справедливо. — Что если я не захочу придумывать свиданий? — Одри сощурилась, пристально следя за каждым действием мужчины, скрестив руки на груди. — ты же не можешь меня заставить. — Не могу, — согласился мужчина — но ты уже сама хочешь, не так ли? Вся прелесть нашей с тобой химии в том, что мы оба привыкли копаться в мозгах людей. И тебе точно также чертовски интересно, как я поведу себя в предложенных условиях, как и мне интересно понаблюдать за тобой. Мы узники своих нравов. — он, сохраняя дистанцию, оперся бедром о свой стол, рассматривая девушку, будто она была произведением искусства в музее. — исследователи и исследуемое одновременно. Разве не завораживает? — Не особо, честно говоря. — горько усмехнулась Одри. — я не могу понять, — она сделала несколько шагов по кабинету, рассматривая картины на стенах, цокая язычком, размышляя. — ты говоришь об эксперименте. В чем он, собственно говоря, заключается? Я не о том, смогут ли люди привязаться, я о том, что эта тема уже настолько избита, что достаточно один раз погуглить и тебе выдаст тысячи результатов. Зачем повторяться? Ты не из таких, кто будет заниматься подобным. — Одри остановилась, смотря на него сбоку. Мужчина улыбался, скрестив руки на груди и качал головой. — Самое страшное, что ты права, Одри. — он оттолкнулся от стола, обошел его и сел в кресло, сложив руки в замок перед собой. — Больше всего меня интересует не то, смогут ли люди привязаться. А сможешь ли ТЫ довериться мне. — он пристально за ней наблюдает, что Одри даже становится слегка некомфортно. — Чем же я так особенна, что ты говоришь о том, что я центр эксперимента. — она пересилила себя и села в кресло напротив, наконец уняв нервное хождение по кабинету, взяв себя в руки. — Все до скуки просто и заезжанно. Твое детство, Одри. Оно интересовало всех в институте, интересует сейчас меня, и, я так предполагаю, будет интересовать потом. Я знаю, что это не совсем приятно, но тебе, кажется, остается только смириться с несправедливостью этого мира. Твое детство куда интереснее тебя. — А ты не привык замалчивать правду. — голос охрип, она откашлялась, смотря куда-то в сторону, в пол. — Зато ты не обманываешься на счет меня. Правда чудненько? — Малек усмехнулся, откинувшись на спинку своего кресла. — Так ты согласна? Одри помолчала немного, затем медленно покачала головой. — Мне нужно подумать. Я напишу.