Глава 1 : Воспоминания о Луне

Тёмная ночь окутывала густой лес всё больше, совсем не оставляя света в комнате небольшого домика, где очень долго пыталась уснуть Харуно Сакура. Настенные часы на светлой кремового оттенка стене, которые обычно позволяли уснуть легче за счёт монотонного отбивания стрелок в этот раз разве что мешали. Поёрзав на месте на кровати и подпихнув одеяло под ногу, девушка недовольно и устало вздохнула, ведь завтра её ожидало так много дел в больнице: собрания, документы, новые желающие попасть к одному из лучших медиков деревни с самыми различными вопросами, начиная от простых простуд и заканчивая травмами, осмотрами и собраниями по поводу финансирования и развития больницы. « Нет, ну это просто невыносимо…» —  чуть ли не промычала в голос Сакура. Вставать через шесть часов, а сна ни в одном глазу. Под ухом раздалось тихое размеренное сопение. Сакура открыла глаза и взглянула на копну серебристых волос перед собой. Как же она завидовала способности засыпать сразу. Шиноби используют любую возможность передохнуть, когда опасность не грозит и со временем привыкают засыпать как по щелчку. Но у неё после войны эта функция как будто отключилась. Нужно всё время быть наготове, на чеку. Улыбнувшись про себя и глядя на крепкую спину, полосованную шрамами девушка сдалась ночи в попытках уснуть. В комнате ей становилось душно, не столько от воздуха, сколько от мыслей; пробило желание подышать свежим воздухом в саду, который в этом доме она лелеяла больше всего. Островок зелени на поляне в океане густого леса игрался с ветром, нежно отдавая свои листочки и лепестки в ночной танец; кружась небольшим вихрем, они упали на плечи девушки, которые прикрывал небольшой шёлковый халат с мелкой вышивкой серебристых журавлей, которых Харуно считала, когда он висел на стуле у её кровати, пока пыталась уснуть. Сакура стояла на пороге босиком, медленно прикрыв глаза от радостного ощущения облегчения от свежести и прохлады. Кромешную тьму прервал мягкий лунный свет, озаривший сад так ясно и пронзительно, что Луна показалась огромным белым фонарём, который словно прожектор устремился ослепить Сакуру, забрав секунды покоя. Невольно она поднесла ладонь к лицу, сложив пальцы под щёку, будто в задумчивости или страхе, и распахнула глаза, нацелив свой взгляд прямо на Луну. По спине девушки пробежались мурашки, но не от холода; медленно она моргнула, после чего вновь обратила свой уставший взгляд на небесное светило. Война, Шаринган, Цукуёми...Луна светила слишком прекрасно, но слишком устрашающе, запуская процесс воспоминаний как слайдшоу на подсознании. Словно завороженная, девушка глядела в небо. Казалось, даже деревья и сам лес трепетали вместе с ней от её мыслей. Ветер подхватывал нежно розовые волосы и кружил их над плечами, раздувая халат, позволяя холоду проникнуть глубже в её тело под самую кожу. Свет озарил тёмные круги под глазами. Силуэт девушки светился в лунном сиянии словно призрак далёкого прошлого, которое ей приходится переживать из ночи в ночь. Бессознательно зачарованный человек потёр руки; тонкое ночное бельё не скрывало дрожащее тело и не грело. Словно стая птиц, Сакуре хотелось раствориться в этом пейзаже и никогда больше не вспоминать события тех дней. Улететь и забыться от тех забот, что ждали её завтра. Никогда не воссоздавать в памяти то, что пришлось ей пройти. Говорят, шиноби должен уметь пройти свой путь без эмоций и с достоинством. Но что делать, когда твой путь был избит, измучен до того, что ты с радостью бы стал частью прекрасной природы, чтобы больше не думать о нём? Звук развивающегося шёлка иногда прерывал тишину. Не в силах отвести глаз, Сакура судорожно вздохнула. Человек, который спал бок о бок с ней резко проснулся, распахнув почти чёрные глаза навстречу лунному свету. Выражение лица девушки было тронуто мучительными воспоминаниями. Зелёные глаза словно отражали агонию, происходящую в голове. Хотелось расправить руки и оказаться в другом месте. Где не нужно больше переживать о смерти близких. Где нет злосчастных гендзюцу. Проклятых войн. Тысяча вышитых журавлей сорвались с плеч девушки, оставив её нежное хрупкое тело ночному видению. Словно в просьбе или в защите она вскинула руку навстречу свету, желая, чтобы он очистил её от всего, сделал её память невинной и спокойной...Она шагнула в сад босыми ногами, беззащитная и зачарованная. Какаши Хатаке наблюдал за девушкой, испытывая ужасное дежавю. В его руках покоился тёмно синий халат с вышитыми серебряными журавлями, который он подарил ей, когда она переехала к нему. С тех пор она всегда носила его после душа перед сном. Лицо девушки было настолько отстранённым, далёким от мира сего, печальным. Сердце Какаши невольно рухнуло вниз понимая,что сейчас они разделяют одни и те же болезненные чувства на двоих. Она - от ужаса очаровательной Луны, которая когда-то светилась узором Шарингана, он - от вида дорогого для него человека, которого он хотел защитить больше всего. Словно тихой кошачьей поступью Какаши оказался рядом с ней за пару секунд, накидывая халат обратно на её плечи. Журавлик, свободный и прекрасный, на которого он смотрел осветился серебряными ниточками под светом. — Сакура... Его голос наконец-то прервал её бессонный кошмар. Мягко закрыв уставшие глаза, девушка испытала облегчение, оторвавшись от гипноза Луной. Почувствовала лёгкое тепло от того, что её любимая вещь вернулась на плечи. А затем тепло поползло по всему телу, делая кожу горячей - одной рукой он обвил её живот, второй обнял за плечи, прижимая к себе. Она опустила руку, которую тянула к Луне и в благодарном жесте положила свою ладонь на его запястье руки, обнимавшей немного сутулые под тяжестью воспоминаний плечики. Её спина мягко соприкоснулась с торсом мужчины. Он не умел уповаться речами поддержки или складно говорить в такие моменты. Он... — Сакура, ты совсем не выспишься. И замёрзла. ...Умел зато давать чувство защиты. И тепла. И слушать, слушать, не перебивая часами. Всё, что ей не хватало с...Впрочем, не важно. За эти послевоенные семь лет они стали друг с другом похожи из-за общей травмы и истории, которую никак не могли забыть. Сначала они оба виделись возле мемориальных плит. Затем Сакура приходила чаще ночью, когда там находился он. Её так же поразила история Обито, как и его самого когда-то. Его тёмный силуэт почти каждую ночь возвышался в тихой скорби над плитами, елозя глазами одни и те же имена, которые ему никогда не удастся забыть. Благодаря этим именам Коноха выстояла, жив он сам. Боковым зрением он начал замечать фигуру, которая приносила цветы на могилу Неджи Хьюге и многим другим падшим шиноби. Иногда она прогуливалась между плитами, изучая имена, словно пыталась запомнить всех, уместить их в своём сердце. Война тяжело задела Сакуру Харуно и он это знал. Наблюдая печальное уединение девушки, он начал интересоваться чем она живёт. Он видел всех её друзей, весь выпуск из Академии: так или иначе они начинали жить по-новому, заводя семьи и встречаясь, рожая детей и совмещая семьи из разных деревень. Но Сакуры среди них не было. Иногда эта отшельница, проводившая кучу времени в больнице, сидела в кафе с Ино или же в её цветочной лавке, но как только они с Саем завели первого ребёнка, времени на свободные дела стало меньше. Сакура была искренне рада за них. Никогда бы она не стала упрекать подругу, которая была ей как родная сестра за нехватку времени. А затем их отправили на совместную разведку Деревни Скрытого Дождя и Сакура убедилась, что между ними происходит странное взаимопонимание. Он фактически не давал ей себя проявлять, защищая её как только можно. Ни один враг даже не сумел подойти к ней. Затем он признался, что не простил бы себе, если бы с ней что-то случилось. Тот холодный и протяжный дождь сблизил их ещё больше. Какаши всегда яростно защищал то, что для него очень дорого. После миссии Сакура подала запрос ему на тренировки, чтобы научиться немного искусству меча и улучшить скорость тайдзюцу. Именно на этих тренировках они прочувствовали друг друга лучше всего. Теперь они стояли в саду их домика, купленного подальше от суматохи Конохи. Здесь было уютно и тихо, и они позволяли раскрыться себе здесь полностью. Какаши мягко нажал на живот девушки, утопающей в его тепле. — Пойдём домой. Я волнуюсь за тебя. Он не мог не сказать этого, увидев это выражение лица, прочитав его сразу, когда вышел из дома. На секунду, увидев как она потянулась рукой к небу, он подумал, что вот-вот и она растает перед ним, исчезнет, как уставший и светлый дух, оставив его одного. В нём кипело эгоистичное желание оставить её здесь, с собой, забрать её от этой Луны и не делиться ничем. Помочь ей найти свой свет изнутри. Положив голову на плечо Сакуры, уткнувшись в её длинные волосы Какаши почувствовал себя лучше. Но буквально через несколько секунд, девушка развернулась к нему, её лицо отразило мягкую улыбку и глаза, завидев его встревоженного, потеплели и налились жизнью. Мужчина полностью замер, чтобы не испортить момент, который хотелось скопировать и проигрывать в голове все последующие дни больше, чем любое дзюцу. Нежность волос окутанная ярким светом, глаза, которые смотрят по-доброму и с теплом. Она напоминала женщину из легенд или сказки, двигалась тихо и спокойно, мягко. Его дурманили её влечение к силе, выдержка, стойкость. Были дни, когда они тренировались каждый день. И каждый раз она никогда не жаловалась на сложность, продолжительность или характер тренировки. Её глаза показывали готовность стать сильнее, быстрее. Возможно даже более жестокой. Как-то раз, до его признания, ей пришлось отбиваться самой от врагов, поскольку он был на вылазке. В тот день он подоспел к концу битвы и остался зачарованным ею. Её окружили последние четыре человека. В это задание она пошла впервые с катаной, которую Какаши подарил ей на день рождения, заказав её у хорошего мастера. К тому времени Сакура уже немного продвинулась в искусстве меча. Медленно, но уверено. На ножнах для катаны висел небольшой брелок в виде белого волка, искусно изображенного будто языками пламени. « В память о Вашей доброте ко мне; и о другом уважаемом шиноби, Белом Клыке Листа », — сказала она ему перед выходом. Они окружали её вчетвером. Земля, покрытая снегом, была окрашена густой тёмно-алой кровью. Белая накидка Сакуры, на которой серебром были вышиты птицы, которых было видно только на свету Луны отражались почти как блики клинка. На её спине гордо красовалась метка клана Харуно - она никогда не стеснялась своего простого происхождения. Знала, что сможет себя показать. Девушка шла тихой поступью прижав меч к своему плечу в поднятой руке, готовая отразить любой удар. Её шаги не отдавали паникой и хаотичностью. Наоборот, собранность и отточеность движений чем-то напомнили Какаши юного себя. Белый снег окутывал подол её плаща и она, словно ангельская фигура, сливалась с ним. Её глаза медленно перебегали с одного человека на другого. Она шла к ним, мягко ступая на снегу. Когда она повернулась проверить передвижение двух других врагов, он увидел как с её плеча сочится кровь, а рукав накидки отрезан. Несколько шиноби пытались спровоцировать её ловкими выпадами в стороны, чтобы она дёрнулась, но она не поддавалась, следя за расположением ног и рук каждого из людей. Это помогало ей понять входит ли враг в удобную позицию для себя, чтобы атаковать по-настоящему. Это было необходимо, чтобы отразить удар. Пушистые хлопья замёрзшего льда мягко ложились на заколотые в причёску длинные волосы. Она выглядела воинственно и мистично. Спокойствие в её глазах иногда уступало место холодной ярости к тому, кто потревожил её. Не выдержав эту игру в гляделки по причине терпения, один из врагов побежал на неё и тут же был исполосован катаной. Похожая судьба постигла двух других. Сакура закружила их в танце, ловко перемещаясь, и позволила им ранить друг друга. Став уже в дуэль против последнего, Сакуру пронзил звук скрежета и птиц, который разнёсся из леса. Она мягко улыбнулась и убрала катану. Враг непонимающе смотрел на неё, пока его сердце не пронзил хор птичьего пения. — Ты стала сильнее. Твоя стойка гораздо лучше. — Спасибо, мой Учитель, — она вежливо поклонилась, — спасибо, что делитесь со мной силой и мудростью. Её рука легонько подсветилась приятным зелёным цветом и она занесла её над кровавым плечом. Какаши грели душу эти воспоминания. Там, в Стране Снега, он увидел, что это больше не та маленькая девочка, не знавшая чем и кому помочь. Это явно не тот хаотичный сгусток эмоций, который легко поджигался. Теперь это была взрослая сильная куноичи, которая знала, чего хотела и не терпела слабых людей и духом, и силой рядом. Глядя, как она нежно вытирает кровь со щеки своим белым рукавом, он сказал, что схожая участь будет со всеми, кто посмеет ранить её. Зелёные глаза в ответ вспыхнули удивлением. А щёки покрылись румянцем, который на фоне белого одеяния и снега в ночи выглядел ещё ярче. Она скромно опустила глаза вниз и её сердце затрепетало.