Глава 14 : На Пути к Истокам. Часть I : Оружейница и её ангел-хранитель

      На этой неделе Деревню, Скрытую в Листве, настигла стремительная тёплая весна.       Конечно, поначалу, она пришла исключительно на своих правах: прохладными дождями, смешавшими снег и грязь в одну серую картинку, охватившую посёлок на несколько суток, сгущая краски синими тучами, которые печально толпились над жителями тяжёлой ношей.       Однако, тьма, как и холодная зима, всегда проходят, давая дорогу свету и теплу. Орошённые щедро водой земли начали быстро буйствовать зеленью, хотя поначалу земледельцы очень переживали, что растения сгниют от чрезмерной влаги в этот короткий дождливый сезон, оставив Коноху без хорошего урожая. Чего, к счастью, не случилось.       Не зря в японском языке названия четырёх сезонов, известных нам как зима, весна, лето и осень буквально озвучиваются со значением «смерть», ведь каждый год жизнь даёт всему буквальный шанс начать с нуля.       Природе – восстановиться, человеку – залечить свои раны.       Можно было бы романтизировать это значение, обернув его словами «сон» и «пробуждение». Но, кажется, этот символизм не отражает полные масштабы цикла всего, что способны выдержать природа и её человек. Восстанавливаться из крохотного корня, давая зиме обглодать свои ветви и цветы присуще не только сильным мира сего, но и смиренным.       А смирение – тонкое искусство, с которым всегда пытаются спорить. Обычно это слово ассоциируется с исключительно отрицательными значениями. Но что, если мы подумаем о смирении зарождения чего-то нового в себе, что щёлкает, как тумблер внутри, и не даёт сердцу повернуть назад, отбивая тормоза, оставляя только шаг вперёд?       Ломаться может всё. Необратимые процессы происходят абсолютно везде в нашей жизни. Их не избежать. Ты приходишь на эту землю один, один отсюда и уходишь. Между этими двумя действиями лежит крохотная, но такая важная жизнь, где каждое из твоих решений будет иметь необратимое последствие на тысячи жизней вокруг. Пускай это влияние и не видно сразу.       Можно бороться с этими чувствами. Можно забыть их навсегда. Но нельзя отрицать, что однажды они появились, поселившись в сердце глубоко внутри.       Сакура прикрыла глаза, чтобы избавиться от сложных мыслей. Документ, взятый в руки, трепетал под дуновением ветра из открытого окна в Резиденции, который завлекал сладкие и вкусные запахи цветения с улицы, соблазняя не думать о тяжёлой работе, которая аккуратным почерком была вписана в строчки на листе отчёта.       Она слегка вздохнула, прикрыв глаза рукой, обнажив свою кисть, когда длинный рукав накидки с эмблемой Сенджу упал вниз. Прохладные пальцы потёрли светлые брови, прошлись по горячим векам глаз, приподняли розовую отросшую чёлку, в который раз забытую при стрижке.       Теперь волосы неудобно падали на глаза и слегка щекотали лоб.       Пользуясь тем, что к ней на собрании на данный момент вопросов не было, она закрыла глаза, давая им отдохнуть, вслушиваясь в голос, который суммировал итоги расследования, сказанные в последнем собрании, в котором она не участвовала.       Учитывая небольшое прикрытие в виде ладони и общего знания среди присутствующих, что недавно у неё была операция и её глаза могут слегка болеть, она осмелилась взглянуть из-под пальцев на субъект своей тревоги.       Он твёрдо упирался руками в стол, нависнув на его край. Спокойно водил глазами по всем присутствующим, словно записывая у себя в голове реакцию окружающих на слова, сам оставаясь, при этом, абсолютно равнодушным.       Взгляд девушки попал на внимательно изучающего её Сая, который сидел слева от Хатаке, как раз тогда, когда она обратила внимание на то, что у него дрогнула мышца под маской, и девушка тут же слегка кашлянула, отведя взгляд себе под нос на отчёт, который придерживала её рука, чтобы тот не уплыл в вольное плавание по кабинету потоком свежего воздуха.       Тёмные глаза парня спокойно наблюдали лёгкий румянец, появившийся на её щеках, пока куноичи пыталась унять танцующие красные блики в её глазах от яркого света.       По мере усиливающегося покалывания, она не заметила, как её нога стала отбивать быстрый тихий стук о ножку стола. Каждый раз, когда она открывала глаза, её встречала странная усиливающаяся тревога и безразличное лицо Сая, который продолжал смотреть на неё.       За годы, в которые он успел стать близким для Ино, они неплохо сдружились, ведь их объект интереса ужасно любил их обоих, и после смерти родителей он занял наибольшую часть жизни Ино, деля это место с трудностями в клане, помогая её матери и ей самой, стойко ведя её через все эти трудности с его поддержкой.       Учитывая их отношения, Сакура сильно смягчилась к Саю. Нельзя сказать, что лучшая подруга не способствовала этому: они часто обсуждали эти отношения, делясь друг с другом мыслями. Наверное, Сай даже знал об этом, учитывая его интерес к Ино.       Сама глава клана Яманака часто делилась о том, что они проходят вместе и, что Сай, на самом-то деле, очень живой человек внутри, получивший огромную травму. Сакура, в ответ, могла бы привести живой пример такого же человека, но не могла, всё ещё не понимая природу отношений между ними.       Но сейчас взгляд Сая очень раздражал. Не тогда, когда она так уязвима. Это чувство особенно напоминало времена их сотрудничества в поиске Саске, где Сай часто замечал много всего, что предназначено ему не было и девушка избегала его.       Открыв глаза вновь, она увидела, как листик с его стороны, похожий на обычный стикер для блокнота, упал рядом с её отчётом. Слегка потянувшись за ним рукой, забрав её от глаз, и щурясь, Харуно наблюдала как на листике проявляется надпись, тоненько выведенная чернилами.       Сначала 大 аккуратно заняла место с левого края листа. За ней поспешили丈и 夫, добавляя в конце вопросительное か.       Девушка вздёрнула брови, глядя на надпись.       大丈夫か.       «Всё в порядке?»       Медик ощутила укол вины за своё раздражение. Она снова прикрыла глаза ладонью и посмотрела на брюнета, коротко кивнув и указывая глазами на развевающиеся шторы по кабинету, пропускавшие солнечные лучи на её место конференционного стола.       Сай не подал никакого знака, но тихо и аккуратно встал, чтобы не перебить никого из говорящих и, парой шагов приблизившись к окну, задёрнул штору так, чтобы на место Сакуры не отсвечивало солнце.       Почувствовав облегчение на веках, молодая глава экспериментального блока больницы открыла глаза, пытаясь морганием убрать остатки солнечных зайчиков. Как бы Сай не старался, его действие не осталось незамеченным.       Слушая отчёт Ямато за последние дни, Какаши бросил короткий взгляд на неё и тут же отвёл обратно на товарища.       Разглядывать свои пальцы, пока смущение и чувство вины за отрицательное отношение к Саю в моменте сходило покраснением по щекам к привычной бледности было удобнее, чем смотреть прямо сейчас ему в глаза.       Она правда, честно считала его своим другом. Но что-то с ним было не так.       Страх за Ино?       Может быть.       Хотелось точно, беспрекословно быть уверенной в том, что её подруга в хороших руках и сможет защититься в непростых событиях, которые, словно из корзины проклятых небес сыпятся на Коноху пачками всё время.       Больше всего сомнений вызывала его способность замечать слишком многое. Нельзя было назвать куноичи уж больно доверчивой: Саске научил её нести своё бремя молча на себе, убеждая, что так «правильно», что свой крест нужно нести тихо. Но, когда её многочисленные подруги поддержали её, а сама она поняла, насколько Саске травмирован своим избирательным одиночеством, в котором оказался с детства, это перестало казаться нормальным.       Люди, выбирающие одиночество, могут им не вредить всем остальным и не давать ложных надежд. Одиночество обретает философский смысл только тогда, когда ты полностью разрываешь узы и обретаешь этим душевный покой, не доступный ранее.       Так Сакура частенько себе говорила, когда ей удавалось в свободную минуту проанализировать её отношения со своими друзьями.       Они с Саем не были уж совсем близкими друзьями. Получилось так, что они оба зашли в коммуникацию совсем не с того «привет», с которого стоило бы начинать. Ещё до того, как они увиделись, Сай знал, что за ней и Наруто нужно следить внимательнее из-за задания, а Сакура и Наруто изначально испытывали злость за эту «подмену» товарища, чувствуя за это теперь стыд от своего недоверия.       Сейчас, когда они выросли, когда появились семьи, дела, работа и ответственность, всё изменилось.       — Итак, — спокойный голос Какаши прервал вереницу её мыслей, аккуратно смещая фокус на себя, — по поводу куная. Сенджу-сан прислала нам полный отчёт по поводу улики, которую мы нашли в лесу.       Присутствующие в зале конференции немного оживились. Генма, Шикамару и Наруто поближе придвинулись к столу, в то время как Ямато и Сай остались сидеть недвижимыми фигурами, лишь глазами внимательно изучая бывшего Копирующего.       — Кхм, если быть точнее, она передала его через меня, — Сакура тихим, но уверенным голосом вступила в переговоры, поправляя краешек документа, который торчал из папки с грифом «конфиденциально». — С большим трудом и помощью капитана Ямато получилось разузнать, что это за человек. Вместе с шишо, мы направили запрос во все архивы, учитывая документацию, оставшуюся после разрушенной первой больницы Конохи, павшей от руки Пейна…       Её взгляд привлекла ладонь Наруто, которая отбивала сбитый прерывистый ритм костяшками о столешницу. Какую работу ему не дай, и насколько серьёзная бы она не была, как же тяжело ему сидеть просто ровно и тихо.       Неуправляемый.       Бледно-розовые брови сошлись автоматом на переносице и Хокаге, завидев эту деталь, сразу же сел ровно, перестав долбить ладонью по столу.       Вздохнув и получив удовлетворение тишиной, Харуно продолжила:       — Я не буду его читать, поскольку я же его и писала, потому расскажу кратко. Вы все, — она обвела глазами каждого из присутствовавших, — были частично правы в своих догадках. Кровь принадлежит Ицуки Сато.       — Сато Ицуки? — Шикамару внимательно посмотрел на неё, сощурив свои колкие внимательные глаза. — Ицуки, как клан, который тут когда-то был?       Все заинтересованные взгляды мигом переметнулись на молодого Советника, который покручивал кружку с кофе в руках, тонкими пальцами хватаясь за краешки глиняного материала.       — Удивлена, что ты знаешь, — доктор кивнула, подтверждая его слова, — ведь я сама узнала о клане только недавно, после анализа крови.       — Ицуки, Ицуки…— Какаши повторял фамилию клана, глядя наверх, пытаясь явно что-то вспомнить, — слишком распространённая фамилия.       — Не в Конохе, — Шикамару сложил ладони на столе, прикрыв глаза, напрягая память и всех остальных членов собрания своим небыстрым ответом, словно растягивая загадку.       — Они занимались гендзюцу, — поспешила объяснить Сакура. — Как мы знаем, эти навыки слишком сильно зависят от родового таланта. Иногда, если клановая наследственная ветвь не такая чистая и крепкая, как клан Хьюга, потомки могут терять талант к столь сложному искусству.       — Ах, вот оно что…— Какаши ахнул, на секунду прикрывая глада, — «фокусники» ... Это было старое сообщество, которое предлагало разные услуги за счёт знания гендзюцу на, скажем так…слабом уровне.       — Именно, — Сакура посмотрела с грустью в окно, воссоздавая в своей памяти картинки истории, которую узнала, и которые рисовала себе, когда получила информацию из архивов. — У них было сообщество «Химицу», которое не было сильно уважаемым. Молодые таланты клана Ицука попадали на службу в АНБУ или же шли в Академию, но их численность была очень небольшой. Поэтому, может быть, вы и не помните их.       Наруто, до этого тихо слушавший с интересом рассказ, вызвался с вопросом, аккуратно подняв руку. Он всё ещё боялся сильнее расстроить Сакуру после устроенного разговора в его Резиденции.       Куноичи, в свою очередь, чувствовала укол разочарования от того, как повела себя в тот день.              — Вопросы приветствуются, Наруто.       Мягко улыбнувшись ему, она кивнула, мотивируя его узнать что-то, что для него не понятно. Краем глаза она заметила довольное выражение лица Какаши, который откинулся на кресло.       — А что случилось с этим кланом? Его же нет сейчас, если я правильно понимаю.       Голубые глаза излучали напряжение от возможной информации, которая его расстроит.       Нужно было подойти к этому помягче.       — Это я тоже расскажу. Так вот, сообщество «Химицу», что значит «Тайна», занимались мелкой помощью жителям Конохи, не имея возможности конкурировать с кланом Юхи в талантах гендзюцу и охраны клана, как таковой, из-за низкой чистоты смешивания крови. «Химицу» брались за всё подряд: делали представления на ярмарках, насылая иллюзию на людей, чтобы они замечали вывески и выступления. Некоторые из них даже украшали витрины с помощью гендзюцу в сознаниях людей.       Глаза Наруто засветились от интереса, когда он удивлённо вскинул брови.       — Ого! Это ж сколько можно было бы товара продать несуществующего.       Девушка кивнула, неловко улыбаясь.       — Было и такое. Мы видели рапорты от полиции клана Учиха, которые арестовывали представителей клана за мошенничество. Обычно, таких человек было только несколько и это всё закончилось сразу, как их посадили в тюрьму. Что же касается сообщества, оно, в основном, брало секретные документы на хранения, изощрённо скрывая их слоями иллюзий, предлагали защитные печати на сейфы в домах жителей, даже помогали в медицине, успокаивая смертельных больных или же детей, которых было трудно лечить.       Генма присвистнул, перекатывая зубами сенбон.       — Ну и конторка! Чего не сделаешь ради денег…Буквально универсальные работники.       — Отличные медсёстры и медбратья, между прочим, — с укором отметила Сакура, отметая теорию богатства в этом клане. — Скорее, они просто пытались выжить, с учётом ситуации таланта в клане.       Шестой, до того спокойно наблюдавший за документами в руках девушки вдруг отвернулся в окно. Доктор успела проследить за его отсутствующим и печальным выражением лица.       — Так что с ними случилось тогда?       Сай спокойно смотрел на неё, не понимая, насколько сильно она не хотела отвечать на этот вопрос.       Она выдохнула, на автомате поправила волосы и опустила взгляд в стол.       — Они умерли в ночь нападения Девятихвостого. Поскольку они не считались ключевыми ниндзя на фоне клана Юхи, их поместье было расположено на краю Конохи. В моём районе. После этого они считаются полностью исчезнувшими: кто-то без вести пропавший с концами, чьи останки не нашли, кто-то с подтверждённой смертью.       Сбоку послышался тяжёлый вздох Наруто. Она не решилась поднять глаза, желая поскорее перевести тему в другое русло.       — Вот, как оказалось, один из них до сих пор жив. Ранее он работал медбратом в больнице. По архивам, которые принёс капитан Ямато он числится погибшим в ту ночь. По факту, он был круглой сиротой без клана и работал во время нападения в больнице, и после этого исчез. У нас с Цунаде-сама появилась теория…       — И очень разумная, Сакура. Я с вами согласен. Пятая и ты провели отличную работу с вашей стороны, — Шикамару с ухмылкой откинулся в кресле. — Наконец-то, хоть какая-то зацепка. Вот с этим можно работать.       — Ты, Шикамару, как всегда, — быстрее всех, — Сакура устало улыбнулась с иронией, располагая голову на руках, сложенных перед ней.       — Так…и что мы должны понять? — Тензо с интересом смотрел то на бывшую сокомандницу, то на Советника.       — Хм…я, — Нара осёкся, складывая пальцы в кольцо, неизменно знаменующее о начале расследования. — Точнее, Пятая, Сакура и я считаем, что, на самом деле, Сато Ицуки не погиб, а был выбран этой организацией специально. Это объясняет каким образом они похитили без шума ребёнка. Скорее всего, использовалось это же гендзюцу.       Хатаке повернулся к Шикамару, впитывая его теории как губка, заранее думая, каким образом разделить состав их команды далее на расследование.       — То есть, они вот настолько тщательно подготовились к похищению?       Шикамару кивнул.       — Именно. Затем, я так понимаю, Цунаде-сама и Сакура пришли к другому выводу. Никто до этого не видел похитителей, кроме Кайто. Нападавших на страну Облака видели исключительно в нашей одежде, а потом их не нашли. Саске вырубил парочку, а их снова след простыл.       — Это всё работа гендзюцу, — просуммировал все факты Какаши, складывая ситуацию воедино, — там не было наших людей.       — Может, и были, — поправил его Шикамару, указывая пальцем на дело Ицуки, лежащее возле Сакуры, — но вот остальные люди, вероятно, были замаскированы им же. Это объясняет путаницу в графиках служащих АНБУ и в том, что ни один из нападавших на Облако коноховцев не имел особого таланта — они просто скопировали стандартные возможности ниндзя.       Куноичи потянула руку вверх, привлекая внимание.       — Как уже понял Шикамару, влияние гендзюцу слабое и краткосрочное, ибо именно так оно спало, когда Кайто похитили. Учитывая слабый уровень самого шиноби, он без проблем подгадал момент и ранил его, потому что сам ниндзя всё время следил за гендзюцу во время побега и думал, что Кайто тоже под ним. Что ещё раз вскрывает непрофессионала.       Тензо удивлённо посмотрел на неё.       — Я не знал, что я был в одной команде с таким следователем! Это всё вы раскрутили с одной капли крови?       Уши девушки покраснели, когда она ощутила гордый взгляд одного не скрытого глаза, который с интересом глядел на неё.       — Кстати, могу подтвердить эту теорию, — Генма подал голос, сложив руки в замок на груди, — ведь я проверял склад на предмет похищения бронежилетов и индивидуальных повязок для шиноби. Всё по поставкам числится правильно. Ничего не пропадало. Потому я согласен.       Мужчина пожал плечами и одобряюще посмотрел на девушку.       — Надо вытаскивать тебя от Цунаде-сама на помощь к АНБУ почаще, Сакура, — Шикамару зажёг свою сигарету, от чего получил осуждающие взгляды всех вокруг.       Куноичи лишь равнодушно пожала плечами.       — Ну попробуй, если жить надоело. Может, она тебя вылечит после того, как побьёт.       Советник хохотнул, тут же приобретая немного зеленоватый оттенок кожи, тревожно глядя на сигарету.       — Не, тогда это уже тягомотина какая-то. Тогда не надо.       — Это ещё не всё. Я хочу предложить идею и взяться за неё сама.       Голос доктора стал серьёзнее, а взгляд решительнее.              Сейчас она смотрела прямо на Какаши, и тот даже успел подметить её слипшиеся ото сна ресницы и взъерошенные волосы от ветра на улице, пока она внимательно изучала его реакцию.       — Что именно ты хочешь сделать?       — Если речь о целой организации, — Сакура расправила плечи, попутно разминая их от долгого сидения в лаборатории и за столом, — то кунай не мог взяться из ниоткуда. Тем более, если Ширануи-сан говорит, что ничего похищено не было. Этим займёмся я и Тен-Тен. Я быстро втяну её в курс дела, и она точно никому не расскажет.       Шестой и Седьмой откинулись на спинки стульев, переглядываясь друг с другом, недоверчиво поглядывая на исследовательницу.       — Идея неплохая, — Ямато начал неуверенно, пытаясь озвучить то, что беспокоило двух присутствующих каге, — но дело в том, что у вас в больнице сейчас происходят очень важные открытия. Не только для ниндзя, но и для обычных людей.       Девушка сложила руки на груди, уже зная, что прозвучит дальше.       — Поэтому эти открытия тоже могут привлечь лишнего внимания, правильно понимаю?       Тензо кивнул, в душе радуясь, что она понимает суть его просьбы.       — Учитывая твой статус теперь…— он пожал плечами, кивая на хаори Сакуры. — Ты, скорее, только усложнишь работу для АНБУ, которые оберегают вас.       От взгляда её бывшего капитана метка Сенджу на хаори словно потяжелела килограммов на двадцать, мотивируя поступать благоразумно и не опозорить имя наставницы, а теперь ещё и покровительницы.       Какаши, улавливая поникший взгляд, опёрся локтями о стол и посмотрел на её клановую метку.       — Ну, — начал он заговорщицким голосом, поднимая глаза на её ромбик на лбу, — если только это будет безобидное чаепитие дома у старой подруги, как, например, у Ино, с аккуратным разговором без посторонних глаз, то всё будет в порядке.       Его бывшая ученица кивнула, оглядываясь на Ямато.       — Прошу, поймите меня тоже. Поскольку дело касается Кайто, я хочу быть уверена во всём, расследовать всё до любой зацепки и быть в курсе всех дел. Потому, если вы что-то узнаете, сообщайте сразу. Это важно.       Наруто сразу зажегся этими словами, становясь в оборонительную позицию.       — Сакура-чан, ну мы же ничего не скрываем, наоборот, пытаемся не сделать из тебя ещё одну цель для похищения.       Напарница хитро улыбнулась, заскользив взглядом по возмущённо торчащим светлым волосам.       — Ты забыл, Наруто, как мы сбегали из Конохи? Вот кто ещё меня будет учить тут, так это не ты.       Блондин подхватил эту искру, наклоняясь к ней через весь стол, словно ребёнок, который решил поделиться идеей для пакости за спиной у учителя класса, зашипев на половину кабинета.       — Да я ж не против-то, даттебайо, но мы же таким образом оберегаем тебя. Тебе нужно больше доверять нам!       Какаши еле заметно улыбнулся, думая о том, что Наруто выбрал самый лучший способ сообщить Сакуре о том, что все волнуются о медиках и идут к той же цели, что и она.       — Кстати, Шикамару, — он подал голос, разворачиваясь на правую сторону, где рядом с ним сидели действующие Хокаге и Советник. — А откуда ты знаешь про клан Ицуки? Даже я их слабо помню, учитывая, что они действовали тогда, когда я был…чуток моложе.       Брюнет встал, медленно потягиваясь руками наверх. В одной из ладоней была зажата сигарета, которую он достал, чтобы сладко и громко зевнуть.       Друзья уже привыкли к определённой медлительности Советника. Поначалу это всех раздражало. Особенно, когда Шикамару пришёл на смену своему отцу сразу к Цунаде, когда Хатаке ещё не назначили главным. Но, спустя все эти годы, видя абсолютно не прикрытого гения внутри парня за работой, все отстали от него, лишь наслаждаясь моментом тишины, как и он сам.       Можно было сказать, что с дымом передавался не только жгучий и едкий запах любимых сигарет Асумы, на которые в помещении не реагировали разве что люди старого выпуска как Генма и Какаши, которые уже привыкли к этой определённой марке, но и его вдумчивость, философия спокойствия для обдумывания, неспешности.       Все знали, что если Шикамару, неисправимый ленивец, спешит — то дело гиблое и страшное. А пока он растягивает минуты на пути к окну, всё ещё в этой жизни можно исправить и всё может подождать.       — Когда-то, — молодой человек рывком распахнул шторы, закрытые Саем, но Сакура не поморщилась, ведь силуэт молодого человека и его хвост ёжиком занял весь оконный проём, — я поднимал архивы по стратегии сражений в поместье Нара. Там хранятся описания битв, а также некоторые интересные документы, которые описывают легенду боёв, расписывая принятые решения каге и его подчинёнными.       Он затянулся, подставляя лицо солнцу, жмурясь от его ласкового тепла и наслаждаясь смешанным запахом дыма сигарет и цветов на улице.       По небу плыли вереницей облака, в которые стремился попасть дым, который он выдыхал. Это делало ему легче: возможно, дым дотянется до них и Асума-сенсей почувствует, что его всё ещё чтят.       Как же там, наверное, хочется покурить. А возможности-то нет.       Какаши шумно развернулся креслом к окну, зашаркав колёсиками по скрипучим половицам. Даже учитывая обычную манеру общения Нары, сегодня он был даже слишком медлительным.       Однако, одного звука было достаточно, чтобы получить ответ.       — Так вот, — встрепенулся он, не отрывая взгляда от облаков, — там было написано, что какое-то время Ицуки помогали клану Нара в боевых стратегиях, если Юхи были на основном фронте. Как вы знаете, Нара не атакует в лоб и действует из прикрытия. Ицуки помогали Нара, пряча их на поле боя.       — Вот как! — Какаши вскинул пепельные брови, глядя на Советника. — Я помню, как в моём детстве ребята из «Химицу» частенько мухлевали на фестивалях шиноби, где молодые таланты показывали свои способности.       Генма хохотнул, скрипнув зубом о сенбон.       — Как будто им это помогало. Ты всё равно их обыгрывал.       — Ох, не верю ушам! Наш сенсей красовался силой на фестивалях и соревнованиях?       Мужчина ожидал услышать этот комментарий от Наруто, но уж никак от Сакуры. Девушка с неподдельным интересом повернулась к Генме, впервые что-то услышав о зелёной молодости скрытного Хатаке-сана.       — Да из нашего выпуска даже не участвовал никто, кроме него и Гая. Всегда мерялись силой в своих драках.       Бывший обладатель Шарингана, хоть и почувствовал небольшой укол гордости и радости за те времена, которые были до смерти отца, но всё же поспешил аккуратно забрать отчёт из рук доктора Харуно, легко коснувшись её прохладной ладони своей рукой, забирая папку.       Она мгновенно обернулась на него и её пыл тут же поутих.              — «Красовался» — это слишком громко сказано. Так, проверял навыки.       — Мотивировал других тренироваться лучше! — Наруто довольно воскликнул, хлопая по плечу Какаши.       Докурив сигарету, друг-стратег действующего Хокаге вернулся на своё место, закидывая ладони за голову.       — Получается, эти сведения должны помочь Саю и Ямато. Саске всё ещё проводит разведку ближних деревень. С Облаком всё прошло более-менее гладко, хоть и они остались недовольны нашими ответами.       — Так и есть, даттебайо, — буркнул Наруто недовольно, уклоняясь от локтя Шикамару, который смотрел ему прямо в глаза. — Мне кажется, они предложили нам помощь не из того, что правда хотят помочь, а потому, что считают нас неспособными разобраться.       — Райкаге не дурак, и хорошо понял Наруто на войне. Не думаю, что что-то будет не так, — Какаши двумя пальцами поглаживал подбородок, осматривая до мельчайших деталей аккуратные иероглифы на отчёте Харуно.       Узумаки, сложив руки на столе, уставился на друга рядом.       — Сай, пожалуйста, поищите с капитаном Ямато следы использования гендзюцу в структуре АНБУ. Все странности, которые заметите, докладывайте мне и Какаши-сенсею. Идёт?       Тензо кивнул, поглаживая затылок, пригревшийся утренним солнышком, которое плавило все его мысли и заставляло вытекать их поближе к отдыху после длительной миссии. Но расследование не ждало.       — Будет сделано, — Сай кратко кивнул и улыбнулся.       — Сай, если ты не против, я оставлю данные по кунаю тебе, — Сакура вопросительно поглядела на парня, но он не успел ничего сказать, как она увидела заинтересованный взгляд Шестого.       — Или можешь доложить напрямую мне. Мои нинкены донесут информацию до всех остальных. Думаю, собрание окончено.       Она мигом отвела взгляд куда-то в сторону, аккуратно приглаживая прядку на лбу, лишь кратко кивнув.       — Тогда пускай будет так.       Сидящие в конференционном зале начали разминаться и общаться между собой. Вздохнув, девушка подхватила небольшую сумку, которую повесила на плечо, звякнув ключами от квартиры, вещевым доказательством в пакете и парой новых ручек для письма — Кайто не очень качественно научили писать и читать, поэтому она решила взять это в свои руки.       Почувствовав, что в край мягкой сумки что-то неприятно упирается, что, скорее всего, было кунаем в пакете, который перевернулся и упёрся в бок, она остановилась, выходя из Резиденции и на ходу поправляя вещи в отделении маленького кармашка сумки.       — Помощь нужна? Тихий, но вкрадчивый и глубокий голос словно материализовался рядом, заставив её слегка дёрнуться.       — О, Какаши…— подняла голову, улыбнувшись краем губ. — Это ты.       Мужчина удивительно посмотрел на неё, слегка опешив.       — Напугал? Или не рада компании? Звучишь не очень…энергично.       — Нет-нет, — она замахала головой, от чего колокольчик на её заколке в волосах, сегодня высоко собранных, зазвенел слишком часто, чтобы не понять, что она явно не имела это в виду, — скорее, удивлена.       Шиноби осмотрелся вокруг, с радостью подмечая, что серая и угрюмая зима давала ходу нежной весне, добавлявшей краски в округе и на дорогах больше не было слякоти.       — Удивлена? — повернулся он снова к ней, стараясь держать разумную дистанцию на случай того, что он не вовремя.       — Да, — она с облегчением выдохнула, положив кунай в сумку поудобнее. Казалось, это бедное создание из кожи вишнёвого цвета трещит по швам от всех больничных материалов и тетрадок с записями разработок; в подтверждение сумка слегка скрипнула нитями, сшивающими её бока. — Иногда мне кажется, что вы с Наруто искренне верите, что меня кто-то похитит прям посреди Конохи.       Какаши выдохнул, выпуская из тела появившееся напряжение, расслабляясь и, уже по привычке, протягивая руку за сумкой.       — Не знаю, украдут ли тебя, но скоро я точно найду тебя под завалами этих свитков. Цунаде-сама совсем не щадит твою спину.       Сакура слегка поклонилась, благодаря за то, что он взял её ношу, подставляя плечо, с которого он аккуратно снял вес.       — Ты знаешь, — она заговорила крайне тихо, понижая свой тон голос до еле слышимого, — жалость и Цунаде-сама это несовместимые вещи. Ты не представляешь, какие тренировки меня ждут.       В последнее время, когда утром были типичные летучки по обмену информации, Какаши неизменно появлялся рядом.       Более того, он усиленно обращал внимание на её руку, тщательно скрытую бинтом и рукавом хаори, в котором она приходила.       Такое чувство, будто он прожигал своими глазами этот бинт так, словно пытался вызвать Аматерасу, которое у него было невозможным.       Теперь они чаще встречались по дороге домой и в больницу, обсуждали детали расследования, а также дела с Кайто. На пятую такую встречу Сакура серьёзно задумалась о сомнительной природе его объяснений в стиле «шёл за документами и тут повидал тебя, подошёл поздороваться» и «проверяю как обстановка в округе». Его изощрённое «ждал в очереди новую книгу и подумал спросить, не нужен ли тебе экземпляр» поверг её в шок последний раз.       Сейчас она шагала рядом, привычно направляясь к перекрёстку с улицы, куда обычно сворачивала по направлению в больницу, однако, сегодня план был другой.       Мужчина молча шагал рядом, разглядывая обстановку вокруг. Деревья начали потихоньку зеленеть, распуская небольшие бутоны и листья, которые еле успевали расти вдогонку за аномальным теплом, накрывшим Коноху после периода дождей. Люди копошились у лавок, выкладывая продукцию, и чистили вывески от следов капель и грязи, образовавшихся после влажной погоды.       Где-то шумели дети из Академии, идущие на выставку памяток Четвёртой войны шиноби. Директор Академии Умино Ирука и его заместитель, по совместительству жена Садору Умино, которая работала под его наставничеством в Академии, позднее став близкой ему по духу и идеям усиленно зарождали в новых поколениях мысль о том, что война — это худшее, что происходило с человечеством, напоминая такими экспозициями о том, что человеческая жизнь является самым ценным, что только можно отобрать.       Какаши был искренне благодарен такому подходу. Было приятно видеть, что поколение, некогда абсолютно травмированное военными событиями и конкурентными прериями теперь зарождало адекватные ценности, пытаясь уберечь «короля Конохи» от новых потерь, страданий и ненависти. Наруто, в свою очередь, относится к Ируке как к старшему брату и старается усиленно продвигать их общие идеи на финансирование таких ценностей среди феодалов.       — Сегодня витаешь в своих мыслях.              Какаши виновато осознал, что выпал из диалога.       — Да, прости, задумался. Тренировки у Цунаде, да? Те, которые следуют после посвящения?       — Да, можно и так сказать, — девушка кивнула, но его внимательный взгляд зацепил выражение абсолютной паники, застывшей на её лице. Она заходилась поправлять рукава, расправлять хаори, и на её лбу проступили капельки пота.       — Переживаешь, чтобы всё вышло как надо? — перекинув сумку на другое плечо привычным движением, он немного наклонился, чтобы тема их переживаний не становилась достоянием на улице.       Отчасти Сакура уже привыкла, что на них смотрели люди. Быть Хокаге в своей деревне — это большая ответственность. Даже если ты покинул пост. Она немного приблизилась к нему, чтобы он услышал её.       — Ты не представляешь насколько. Очень не хочу разочаровать человека, который так верит в меня, что дал своё покровительство.       Мужчина еле улыбнулся под маской, глядя на то, как Харуно паникует.       — Это чувство от большой ответственности. У вас с Цунаде-сама много всего происходит. У меня был похожий мандраж каждый раз на повышениях по службе и перед службой Хокаге.       Она подняла удивлённо округлённые глаза на него.       — Правда? Ты кажешься всегда максимально спокойным.       — Не зря был Копирующим. Копирую отсутствие паники.       До его ушей донеслась милая трель смеха. Мышца под его маской дрогнула, не скрывшись от цепкого взгляда зелёных глаз. Снова улыбается.       — Расскажи, пожалуйста, как с этим справляться? Каждый раз, когда я появляюсь в поместье Сенджу, я чуть не падаю в обморок, хотя потом всё становится нормально. В больнице такого нет…       Хатаке покосился на неё.       — Ты там на своём месте. В своём деле. В своём кабинете. Так легче. Когда приходит время расти, помни, что ты оказалась на новом месте потому, что уже очень много чего умеешь и вызываешь много уважения. Перед важными делами всегда кажется, словно ты просто ребёнок перед огромным экзаменом. Но, по факту, ты уже опытная в этом деле.       Она задумалась, провожая взглядом сенсея младшей школы, который строил детей на улице в одну шеренгу по парам. Подул свежий ветер, и она покрепче укуталась в хаори, как в свою броню.       — Что-то в этом есть...       Мужчина зашагал дальше, привычно направляясь в сторону больницы, однако, звук шагов рядом стих. Обернувшись, он заметил, что Сакура ожидает его возле перекрёстка рядом с другой улицей.       — Ты не к Кайто сегодня?       Девушка лишь мягко улыбнулась, потирая левую руку.       — Тен-Тен, помнишь? Кажется, раньше она снимала квартиру по этой улице. На визит к Кайто я пойду вечером.       — Точно, — свободной рукой Какаши потёр затылок, прогулочным шагом заворачивая в нужный проулок. — Как вообще прошло твоё посвящение, кстати?       Девушка потёрла указательным и средним пальцами правый висок, прикрывая на секунду глаза и явно вспоминая все события этой яркой ночи, перебирая каждую деталь в своей голове.       — Это было…— она запнулась, пропуская мимо идущих торговцев, отслеживая их взглядом в спину, явно желая, чтобы они ушли из радиуса слышимости, — волнительно. Очень. Я бы хотела тебе рассказать, но это не совсем уличный разговор.       — Конечно, я всё понимаю. Учитывая, что это клан основателей Конохи.       Хатаке серьёзно задумался, провожая взглядом маленький оружейный магазин «Огонь и кунай», который явно терпел крушение на фоне огромных оружейных складов клана Амано.       — Хочешь сходить сегодня вечером на тренировку? Наверняка твой меч давненько не работал. Вспомним основы. Заодно расскажешь.       Сакура удивлённо обернулась на него. Тема их тренировок была всё ещё немного болезненной, учитывая, что они оба никак не обсудили то, что происходило в последний раз. Но это казалось настолько далёким, словно происходило не последней зимой, буквально недели две назад, а где-то в далёком, далёком прошлом, где им ещё не приходилось заботиться о будущем Конохи снова.       Впрочем, а когда не приходилось-то?       Она обернулась к нему, пытаясь задать шутливым тоном вопрос, но не смогла скрыть ноток переживания о прошлых событиях.       — Ты правда хочешь продолжить?       Шиноби не воспринял этот вопрос сомнительно, наоборот, постарался максимально заверить её.       — Конечно, — без тени сарказма ответил Какаши, уверенно глядя ей в глаза, — с меня — данго, как обычно, с тебя — твоё присутствие и твой меч. Зайдём к Тен-Тен на разговор, затем я пойду за сладостями, ты заберёшь меч, и к Кайто, а потом на тренировку. Как тебе мой план?       Девушка удивлённо вскинула брови вверх, в шоке пялясь на свои сандалии, осознавая, что это уже совсем ни в какие ворота не лезет.       Встречать её якобы случайно — ладно, но нянчить целый день? Это что-то новенькое.       — Ну-у… — задумалась она, корректнее подбирая слова, — к Тен-Тен я хотела бы попасть одна. Видишь ли, мы не сильно хорошо общаемся в целом. Точнее, общаемся, но крайне редко. Я не хочу, чтобы этот разговор с ней выглядел так, словно я использую её и клан в своих целях расследования.       Сакура с просьбой посмотрела на него, огибая ленивую чёрную кошку, которую они проходили.       — Что ж, я понимаю о чём ты. Впрочем, я не верю, что Тен-Тен когда-то бы могла так подумать о твоих действиях. Она очень привязана к своим друзьям. Гай не мог воспитать Ли, Неджи и Тен-Тен как-то по-другому.       Иръенин вскинула ладони, взмахнув изумрудными рукавами хаори и поспешила объясниться.       — Ох, конечно! Мы все очень любим Тен-Тен. Я про то, что после войны её реже стало видно, не хочу появляться со своим «расскажи» да «покажи» с порога. Хочу помягче начать разговор. Как с подругой.       — Конечно, я всё понимаю, — мягко улыбнулся он, озаряя её спокойствием. — Тогда встретимся у Кайто. Договорились?       Харуно кивнула, улыбаясь ему и благодаря за понимание.       Тем временем, они дошли на улицу, где Сакура запомнила её дом в последний раз. Небольшой дом на несколько отдельных квартир казался немного опустевшим, возможно, из-за гражданских, которые уехали после войны. Но что-то в нём поменялось, а чакра Тен-Тен не ощущалась нигде.       Возле порога лишь заметал старый скрюченный дедушка, медленно махая метлой в разные стороны, скорее разгоняя пыль, чем собирая её.              Переглянувшись с Какаши, Сакура аккуратно подошла к нему, обойдя его, чтобы не напугать.       — Господин, я прошу прощения. Я ищу Тен-Тен из клана оружейников Амано. Она, кажется, раньше здесь жила. Могу ли поинтересоваться, не ошибаюсь ли я?       Она вежливо поклонилась, выражая уважение к старшему.       Как бы она не постаралась говорить как можно мягче, старичок всё-таки напугался, уронив метлу.       — Ох, простите, что напугала, подниму!       Наклонившись за метлой, Сакура открыла вид старику за своей спиной чётко на Какаши, который неловко улыбался и явно не желал церемониться о вежливости к Хокаге.       — Господин Шестой! Хатаке-сан! Как вы это к нам, я тут даже ещё на пороге не убрал, простите!       Он принялся поклониться, да замахнулся так сильно, что чуть не врезался в корешок метлы, которую поднимала Сакура. Лицо мужчины приняло странный болезненный оттенок; он опустил сумку на ногу, чтобы та не запачкалась, обращаясь к старику:       — Пожалуйста, не надо таких почестей. И «сан» тоже не надо. Приветствую вас. У вас довольно чисто, потому не волнуйтесь. Я тут как помощник.       Старик тут же выровнялся и слегка поклонился ещё раз, извиняясь. Его уже выцветшие голубые ясные глаза устремились взглядом на Сакуру и на его загорелом лице расплылась улыбка. Поправив седые волосы, он вытер руки о свою накидку и поклонился Сакуре.       — Харуно-сан, приветствую вас. Простите, что не ответил сразу. Тен-Тен…— он задумался, потирая тыльной стороной ладони щёку, — кажется, она уже давненько съехала. Года так три уже.       Сакура разочарованно чертыхнулась, беспомощно оглядывая квартал.       — Возможно, вы знаете, куда она переехала?       — Честно говоря, Харуно-сан, чтобы не соврать…не знаю. Её друзья говорили о каком-то поместье возле леса, когда забирали её вещи.       Девушка с надеждой обернулась на шиноби, внимательно слушающего их диалог.       — Похоже, что нам нужны Ли и Гай, — мужчина задумался, вспоминая какое сейчас примерно время, закидывая сумку обратно на плечо. — Они могут быть на тренировочной площадке.              — Большое спасибо вам, дедушка! — откланялась доктор, отдавая метлу, направляясь на выход из двора дома.       — Вы заходите ещё, когда будет почище! Угощу чаем, Хатаке-сан!       — Спасибо! — бросил за плечом Какаши, тут же тяжело вздыхая, когда голос старика затих в общем гуле улицы.       — Популярность — тяжёлое дело, — подколола его Сакура, тихо смеясь.       — Похоже, не у меня одного такая проблема. Тебя тоже везде узнают.       — Что поделать. Такая работа, — пожала она плечами, расплываясь в улыбке.       — Тебе чертовски идёт быть медиком, Сакура Харуно.       Она бросила в него игривый взгляд.       — Тебе чертовски шло быть Хокаге и главной аудиторией Джирайи-сана одновременно, Какаши Хатаке. Такой комбинированный образ получается.       — Ничего не знаю, — дёрнул он плечами, хмурясь, пытаясь выйти из темы, которая его смущала, — я бы миллион книг прочитал, лишь бы меня не трогали на улице.       Он внезапно остановился, наклоняя голову в левый бок.       — Ну, знаешь, должен же быть какой-то минус у этого замечательного соединения, — она остановилась, понимая, что не слышит шагов. — Эй, ты чего?       Её спутник всё ещё прислушивался к шуму толпы, прикрыв глаза.       — Кажется, мы поймали бинго. Я слышу и Ли, и Гая. И остальных шиноби. Звучит так, словно они где-то обедают.       На лице куноичи появилось облегчение и лёгким движением руки она смахнула прядь со лба.       — Это же замечательно! Веди!       Не разделяя общей радости, Какаши зашагал на голос, который ни с кем спутать бы не смог. Он что-то вещал о верности своему делу, крепком духе и здоровье молодёжи.       По мере приближения их к раменной «У Ичираку», голосов становилось всё больше, они были всё веселее и задорнее.       Дёрнув рукой загораживающую проход вывеску, шиноби удивлённо обнаружил тут всех своих друзей: слева на полу, на небольшой подушке сидел Генма, перебирая колоду карт в руке, на первом высоком стуле по левую сторону от него сидела Куренай, поедая закуски и беседуя с Анко, которая сидела рядом. На дополнительно поставленном стуле к ряду барной стойки, чуть поодаль от всех, сидел Ли, а рядом с ним на коляске сидел Гай. Места по правую сторону занимали Райдо и Эбису, которые общались о техниках.       Вся раменная гудела как улей, изредка прерываясь на звон монет, которыми платили, и стук палочек, ловя вкусный кусочек мяса в бульоне. Иногда эту гармонию звуков прерывал скрип кресла Гая, который смаковал еду на отдельном подносе, который ему подавал Ли, сидящий со своей тарелкой рядом, ближе к столу.       Быстро окинув взглядом всю закусочную, мужчине стало понятно, что тут происходит настоящий перерыв на обед в лучшем его проявлении.       — Какаши-сама!       Голос Ичираку послышался из-за прилавка, а из кухни, поправляя фартук и повязку на голове выбежала его дочь, кланяясь.       — Всем привет! Без «-сама», пожалуйста. Какая компания, — улыбнулся он, отдавая честь, отбивая пальцы ото лба в направлении неба. — Где Аобу и Ируку потеряли?       Гай повернулся на кресле, тут же пожимая руку другу.       — Привет, мой вечный соперник! Юн и свеж, как всегда. Ирука обедает со своей чудесной женой, а Аоба сказал, что у него на сегодня был заранее уже назначен с кем-то обед. Остался только ты.       — Я бы рад с вами посидеть, но дела…       Его речь прервал резкий подъем ширмы с улицы, впуская розоволосую девушку внутрь, открывая ей калейдоскоп всех возможных блюд и запахов.       — Всех приветствую! Приятного аппетита!       По кругу, выставленному из стульев в забитом заведении, послышались приветствия, приглашая присоединиться. Красноглазая роскошная брюнетка, сидевшая рядом с Анко, дружелюбно махнула на несколько свободных сантиметров стойки возле них, отсаживаясь совсем к стене, вжимаясь туда по максимуму, чтобы освободить место для гости.       — О, нет-нет, Юхи-сан, я не могу остаться, пожалуйста, простите меня. Очень срочные дела. Я вместо себя Хатаке-сана оставлю, — тут же предложила достойный обмен доктор, извиняющимся взглядом глядя на бывшего сенсея.       Сам Хатаке-сан оторопело посмотрел на Сакуру, как на предателя.       — Давай, тебя ждут. Я справлюсь с Тен-Тен сама, — зашипела она ему на ухо, ловко забирая сумку, которую он сжал только крепче, но затем послушно отдал, повинуясь судьбе.       Ичираку-сан тут же принёс стул с кухни, мостя его рядом с Гаем, который чутка отъехал на коляске, забирая всё место для входа в гостей.       Анко и Куренай тихо засмеялись, глядя как мужчины неловко толпятся друг у друга на голове.       Какаши с нескрываемым недовольным видом уселся на табурет, на который его снизу утянул Гай, таща его за жилет.       — Ну вот, мы почти все в сборе, как в старые времена! Ли, подай-ка мне супчика.       Сакура повернула голову вбок, увидев единственного товарища своего возраста здесь, заранее обрадовавшись, что здесь есть и Ли.       Дождавшись, пока молодой человек аккуратно поднесёт горячий суп на поднос, она аккуратно подошла к нему, оставляя Какаши за спиной, который продолжал смотреть на неё, сверля ей спину.       — И ты здесь, Ли!       — Здравствуй, Сакура-чан! Оставайся с нами!       Его взгляд, полный надежды окинул всех присутствующих, намекая, что она единственная сможет скрасить весь этот обед.       Гай крайне показательно откатился от них на кресле, оставляя их одних, тем самым погружая Какаши в обеденную атмосферу, который уже о чём-то общался с Генмой и Эбису, лишь изредка метая молнии глазами в сторону Сакуры.       — Прости, Ли, мне придётся уйти. У меня очень серьёзная миссия.       Девушка намеренно сделала крайне озадаченное лицо, думая, как узнать у Ли местоположение Тен-Тен. Однако, он, как всегда, первый порхнул к ней навстречу, очарованный приключениями.       — Серьёзная миссия?! — этот восхищённый тон крайне напоминал Наруто, который выпрашивал в свои двенадцать лет все миссии S-ранга.       Его ладони в бинтах громко хлопнули о колени, лишь на долю секунды привлекая всеобщее внимание, а глаза загорелись живым ярким огнём.       — Я готов! Я помогу! Скажи только, что делать.       Сакуру смутило, что он так яро привлекает течение разговора других элитных джонинов к себе.       — Можешь выйти со мной на минутку?       Парень тут же активно закивал, приподнимая для неё ширму, пропуская по-джентельменски вперёд. Уходя в дневную суету улицы, она заметила, что мужчина в маске бросил на неё ещё один взгляд, но уже без обиды, а подбадривающий, словно сулящий удачи для её дел. В ту же секунду тёмные глаза сфокусировались снова на активно жестикулирующем Генме, который что-то ему объяснял.       Выбравшись на свежий воздух, куноичи с удовольствием вдохнула воздух, не заполненный ароматами жаренной свинины.       Ли встал рядом как по струнке.       — Послушай, Ли…я понимаю, что могу просить слишком многое, — начала она, аккуратно подбирая слова, зная, насколько много Тен-Тен значит для парня, — но мне очень нужна Тен-Тен для задания, которое мне выдала Цунаде-сама. Прям позарез.       Ли помрачнел, отводя глаза в сторону на лавку с пряностями, привезёнными из Суны.       — Тебе это правда для важного дела нужно? Ты же знаешь, что она старается держаться подальше.       Все об этом знали, примерную причину понимали, но вот какая реакция должна быть на отшельничество подруги — не понимали. И отнеслись с пониманием, когда Сакура начала вести схожий образ жизни.       На слуху держалось лишь то, что она продолжает общаться с самыми близкими: Гаем и Ли.       — Конечно, — заверила девушка, опуская ладонь на плечо Ли. — Поверь, ни я, ни командование Конохи не желают ей неудобств. Но мне нужно задать лишь пару вопросов об оружии и поговорить об этом. Я постараюсь избегать острых тем.       Ли разочарованно вздохнул, словно только и ждал этих слов.       — Именно! Разговоры о её оружейном клане и есть острая тема! Она потом очень долго от этого отходит. Если она узнает, что тебя послал я, она разозлится, ведь это наш с ней секрет.       Куноичи, вытерев лоб рукавом, задумалась, пытаясь понять, как объяснить ему ситуацию таким образом, чтобы не раскрыть все карты, которые Ямато, Какаши, Наруто и Шикамару пытались держать под своим контролем в тени расследования.       — Послушай, Ли, — она подбиралась к нему аккуратно, продумывая все мелочи, вплоть до интонации. — Я веду специальное расследование. Любое утаивание информации может спровоцировать похищения детей. Убийства. Мы должны действовать сообща, чтобы разрешить ситуацию.       Плечи молодого брюнета поникли, и он заговорил тише прежнего.       — То, над чем ты работаешь, это грозит Конохе?       Лёгкий ветерок поднял его волосы, заставляя чёрные пряди блестеть переливающимися угольками на солнце. Руки, завёрнутые бережно в бинты для тренировок, напряглись и сжались в кулаки.       — Да, — как можно тише произнесла Сакура, пытаясь вести серьёзную беседу на фоне громких голосов и смеха. — Поэтому нам нужно вновь собраться, как старые друзья и держаться вместе. Только так мы победим.       Она оставила мгновение на раздумья, обдумывая последующие слова и то, как они могут для него прозвучать.       Ветер поднял ещё раз ширму заведения, и она уловила серьёзные взгляды Куренай, Генмы и Какаши на себе, которые неотрывно смотрели на них, пока Ичираку разливал им новые порции бульона. На их лицах не было и следа былого веселья.       Она знала, что их внимательно слушали, несмотря на то, что они с Ли ведут беседу на улице.       Слух шиноби — дело очень тонкое.       Ученик Зелёного Зверя Листа кивнул, доставая из кармана небольшой листик и карандаш, а точнее, обрубок того, чем раньше был карандаш. Положив лист на руку, он быстро что-то чертил. Схематически, потому что линии были резкими, рваными, не плавными, пока он не дошёл до края листа.       — Я бы тебя провёл, — начал Ли, когда его взгляд упал на сенсея, — но обещал быть с ним. А я обещания не нарушаю.       Он скромно протянул листик перед девушкой, глядя ей в глаза.       — Так же, как и не нарушаю мои обещания тебе и деревне защищать вас любой ценой, — он слегка сжал её руку, когда она забирала миниатюрную карту Конохи, разрисованную от закусочной вплоть до места назначения, как могла судить Сакура по деревьям, нарисованным на краю листка. — Ты всё ещё всегда очень желанная гостья в моей жизни. Но пообещай мне, что ты будешь с ней помягче и не будешь обижаться, если Тен-Тен занесёт.       Харуно слегка поклонилась, когда взяла лист в знак большой благодарности за такое глубокое доверие и понимание.       — Конечно, Ли. Я не буду тебя упоминать или…       Она осеклась, наблюдая, как лицо Ли мгновенно исказила гримаса печали.       — Она тоже для меня важна, Сакура-чан. Я всё ещё не теряю надежды вернуть её к нам, — парень печально посмотрел на неё и в его глазах она узнала себя с Наруто десятком лет ранее, когда они пытались вернуть Саске. — Я позже ей сам объясню, что не нарушил наше с ней обещание, а лишь желал защитить своего друга. Если есть угроза Конохе, значит есть угроза для неё. Она должна об этом знать.       — Обещаю, Ли, — девушка посмотрела на него твёрдым непоколебимым взглядом. — Свои обещания я тоже не нарушаю. Я намерена защищать тех, кто мне дорог.       Он наклонился к её уху, озвучивая последние указания по дорожным ориентирам к её дому, пока девушка блуждала глазами по уличке, на которой они стояли, бессознательно вглядываясь в окружение, но внимательно вслушиваясь в указания.       Солнце прогревало Коноху всеми силами, слабо возвращающимися после зимнего периода, принося тепло в воздух над главной торговой улицей. Полдень принёс с собой долгожданный обеденный перерыв, и деревня мгновенно превратилась в бурлящий человеческий улей.       Шиноби и простые горожане сновали туда-сюда, заполняя узкие пространства между лавками. Хозяйки шумно торговались у лотков со свежей зеленью, сбивая цену на редис. Из дверей оружейного магазина со звоном выкатывались молодые генины, увлечённо споря об экзаменах. Люди толкались, смеялись, спешили ухватить свой кусок обеденного покоя перед тем, как вернуться к миссиям и работе.       Рядом с ними послышалась новая взрывная волна смеха, стук тарелок о столешницы и зазывающие голоса полакомиться. Старые истории о прошлых миссиях, рассуждения о новых сплелись живым потоком с нежным шуршанием ширмы на входе.       Наклонившись за упавшими палочками, которые по неосторожности снёс Эбису, Какаши повернул голову ко входу, где стоял Ли, и под ширмами не заметил никого у здания.              Подняв их, он повернулся навстречу своим друзьям, тепло окидывая каждого взглядом.

***

      Лес, окружающий Коноху, казался живым, дышащим организмом. Огромные деревья, чьи стволы едва могли бы обхватить пять человек, взмывали высоко в небо, переплетаясь кронами и создавая плотный, почти непроницаемый зеленый купол под горячей звездой. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь эту толщу листвы, падая на землю редкими, дрожащими золотистыми пятнами.       Воздух здесь был влажным и густым, пропитанным ароматами мха, сырой земли и диких трав. Шаги Сакуры тонули в мягком ковре из опавших листьев, а приятная и спокойная тишина нарушалась лишь далеким треском веток и глухим эхом лесных птиц.       Дорога, ведущая к уединенному дому Тен-Тен, была совсем небольшой — узкая, едва приметная лента утоптанной земли, петляющая между обнажёнными, похожими на змей корнями великанов. Настоящая проблема заключалась в том, что этот лес был обманчив.       Шаг в сторону — и перед глазами вырастали десятки точно таких же развилок, едва заметных тропок, ложных поворотов и звериных лазов. Без должного ориентира здесь можно было блуждать часами, кружа вокруг одного и того же замшелого валуна, так как деревья казались абсолютно идентичными, а густой подлесок быстро скрывал пройденный путь.       Сакура остановилась на очередной сложной развилке, где узкая утоптанная дорожка упрямо расходилась сразу в три стороны неровными тропинками, скинув сумку на траву, и достала из кармана слегка помятый бумажный листок с забавной, но невероятно детальной схемой, которую ей набросал Рок Ли.       Понимая, что в густом, дышащем сыростью лесу Конохи с его сотнями переплетающихся ложных тропинок заблудиться проще простого, Ли подошел к задаче со всей своей юношеской пылкостью и зарисовал для нее тайную систему ориентиров, оставленных им и Тен-Тен после совместных тренировок.       Отыскав глазами первый указатель, Сакура тепло улыбнулась: из ствола кедра, чьи могучие корни змеились по земле, торчала рукоять куная, вбитого строго вертикально. Согласно размашистым карандашным пометкам Ли, это означало, что нужно проигнорировать обманчиво широкую дорогу и смело идти вперед по едва приметному лазу через заросли дикого папоротника.       Пробираясь дальше сквозь изумрудный полумрак, где сквозь плотную завесу крон лишь изредка пробивались дрожащие золотистые лучи солнца, Сакура внимательно всматривалась в деревья, пока не заметила у раскидистого замшелого валуна два крохотных сюрикена. Металлические звездочки были намертво вогнаны в кору одна за другой, образуя своими острыми гранями импровизированную стрелку, указывающую на резкий поворот вправо.       Ли умудрился зарисовать даже такие мелочи, как наклон кольца на рукоятке кунаев, ведь если оно смотрело вниз, это предупреждало о глубоком скрытом овраге, который следовало обойти стороной. Ориентируясь на этот надежный металлический след, тускло поблескивающий в тени могучих ветвей, Сакура уверенно шла вперед по маленькой петляющей тропинке, чувствуя себя защищенной посреди бескрайнего зеленого лабиринта, который в конце концов вывел ее к уединенному дому, стоящему где-то недалеко от водоёма, поскольку воздух был крайне влажным, но без такого сильного мшистого привкуса, как в самом лесу. Где-то далеко шумела вода.       Дом Тен-Тен открывался взору внезапно, словно лесная чаща наконец сдавалась и решала пропустить упрямого гостя. На небольшой, залитой мягким солнечным светом поляне стояло скромное, но удивительно гармоничное здание в традиционном стиле минка. Темное дерево его стен, слегка потемневшее от частых дождей и времени, сливалось с окружающими стволами так естественно, что сверху дом был практически незаметен — идеальная маскировка для шиноби. Двускатная черепичная крыша кое-где поросла пушистым изумрудным мхом, а из невысокой каменной трубы поднимался тонкий сизый дымок, приносящий с собой сухой, смолистый аромат сосновых дров.       Сразу становилось ясно, что здесь живет не просто девушка, а первоклассный специалист по дальнему бою. Просторный двор перед домом превратился в отлично оборудованный полигон.       Чуть поодаль от крыльца стояли несколько тяжелых деревянных манекенов и круглых соломенных щитов. Все они были буквально изрешечены, покрыты глубокими шрамами и сколами от сотен тысяч ударов.       Под навесом веранды вместо привычных стеклянных колокольчиков покачивалась самодельная подвеска, собранная из начищенных латунных колец от старых кунаев. При малейшем дуновении ветерка она издавала чистый, мелодичный металлический перезвон.       На широкой деревянной энгаве ровными рядами сушились пучки лесных трав, а рядом стояли деревянные кадки с водой, в которых мокли заготовки для древков тренировочного оружия.       Сам дом сочетал в себе суровую практичность и домашнее тепло.       Рядом с ним пахло очень специфично: это была неповторимая смесь ароматов крепкого зеленого чая, сушеной мяты, воска для полировки дерева и едва уловимого, резковатого запаха оружейного масла.       Где-то из глубины дома слабо доносились чьи-то голоса, которые было тяжело различить среди шума воды, лишь чакра слабо давала о себе знать.       Профессиональная привычка шиноби мгновенно взяла верх над обычным желанием окликнуть хозяйку: Сакуре вдруг отчаянно захотелось проверить, сможет ли она подобраться к мастеру оружия незамеченной.       Перейдя на абсолютно бесшумный шаг, она начала обходить двор по дуге, держась в густой тени деревьев. Главной сложностью была засыпанная мелкой галькой дорожка, которая предательски зашуршала бы под малейшим весом, поэтому Сакура двигалась по мягкой траве, ловко перешагивая через обнаженные корни и стараясь не задевать разбросанные тут и там тренировочные снаряды. Возле одного из истерзанных манекенов ей пришлось буквально сложиться вдвое и скользнуть под низко свисающую ветку сосны, чтобы ее яркие розовые волосы не мелькнули в просвете между кустами.       Приблизившись к самому дому, она затаила дыхание под навесом веранды. Прямо над ее головой от легкого сквозняка звенели латунные кольца кунаев, создавая идеальный звуковой барьер. Подгадав ритм этого металлического шепота, Сакура одним мягким, кошачьим толчком взлетела на гладкие доски деревянной террасы.       Сакура уже занесла руку, собираясь звонко окликнуть подругу и оповестить о своем приходе, как вдруг осеклась на полуслове. Из-за закрытых раздвижных дверей дома отчетливо донесся низкий, бархатистый мужской голос.       Куноичи остановилась как вкопанная, так и не коснувшись дерева. Её пальцы судорожно сжали листик со схемой Ли — этот измятый клочок бумаги она так и осталась держать перед собой, совершенно забыв спрятать. Сердце Сакуры пропустило удар, а взгляд в наступившей тишине невольно метнулся назад, во двор. Только сейчас, перестав следить за собственной маскировкой, она обратила внимание на странную деталь: на перилах веранды, ветках деревьев и крыше манекенов сидело неестественно много черных ворон. Птицы сидели неподвижно, внимательно и безмолвно наблюдая за ней круглыми бусинами глаз.       Не успела она переварить эту мысль, как сёдзи с сухим стуком поехали в сторону.       На пороге возникла Тен-Тен, и ее вид заставил Сакуру потерять дар речи. Вместо привычной боевой экипировки на хозяйке дома было легкое домашнее кимоно, которое она, судя по всему, запахнула в величайшей спешке буквально мгновение назад. Ткань сидела неровно, а ворот опасно съехал в сторону, полностью оголяя изящное, подтянутое плечо, укрытое чередой маленьких шрамов от бывших сражений. Каштановые волосы, обычно собранные в строгие китайские пучки, сейчас были распущены и красивым, тяжелым шелковым полотном падали ей на плечи, кардинально меняя весь привычный образ, источая невероятный свежий аромат.       За спиной Тен-Тен послышался тяжелый, поспешный топот. По деревянной лестнице со второго этажа кубарем скатился Аоба. На ходу, отчаянно путаясь в рукавах и головой застревая в горловине, он натягивал темную футболку прямо на рельефный голый торс.       — Сакура, привет! — выдохнул он, наконец просунув голову и на секунду повернувшись к застывшей гостье с виноватой, но торопливой усмешкой. — Тен, мне уже пора на смену, вечером не жди, буду завтра утром.       Он вихрем пронесся мимо застывших девушек, поцеловал хозяйку поместья в макушку и спрыгнул с энгавы во двор. В то же мгновение вся сонная стая ворон, до этого оккупировавшая сад, с оглушительным карканьем и тяжелым хлопаньем сотен крыльев сорвалась с мест. Птицы взмыли в небо черной живой тучей, устремляясь вслед за своим хозяином.       Сакура мысленно застонала, чувствуя, как к ушам приливает горячая краска.       Ну конечно. Вороны Аобы.       Вся ее «гениальная скрытность», бесшумные шаги и прятки за кустами были абсолютно бессмысленны — её стопроцентно заметили с самого начала, едва она ступила на лесную тропинку.       Когда шум крыльев утих, Тен-Тен медленно перевела взгляд на Сакуру. Её карие глаза скользнули по фигуре незваной гостьи и намертво зафиксировались на груди, где на светлой ткани хаори отчетливо белел вышитый знак клана Сенджу.       На долю секунды, короткую, как вспышка искры, в глазах Тен-Тен мелькнула чистое, обжигающее подозрение— опасное и острое, словно лезвие готового топора. Воздух между ними будто потяжелел. Но хозяйка дома сделала едва заметный вдох, и это секундное пламя бесследно растворилось, уступив место глухому, абсолютному спокойствию. Она лишь небрежно поправила кимоно, возвращая ткань на оголенное плечо.       — Здравствуй, Сакура, — голос её звучал тихо и мягко, что успокоило пылающую алым цветом девушку. — Ты какими делами тут?       Внутри у Сакуры всё оборвалось, а к горлу подкатил тугой, горячий ком чистейшей, искренней паники. Стыд обрушился на неё такой удушающей волной, что ей показалось, будто земля под ногами сейчас просто треснет и поглотит её целиком — и это было бы самым милосердным исходом для такого дурацкого визита к подруге.       Как медик, Сакура привыкла мгновенно анализировать физическое состояние людей и окружающие детали, и сейчас этот профессиональный навык сыграл с ней злую шутку.       Пазл в её голове сложился с безжалостной скоростью.       Тяжелый, влажный воздух, доносившийся из глубины дома, пах не просто чаем, а распаренным деревом, горячей водой и мыльной пеной. Влажные на концах каштановые волосы Тен-Тен, капли воды, которые Сакура только теперь заметила на разгоряченной коже Аобы, его спешно натянутая футболка и это наспех, криво запахнутое кимоно, едва прикрывающее плечо подруги...       Они только что были вместе. В душе. И вышли оттуда исключительно потому, что вороны Аобы забили тревогу.       От осознания масштаба своего фиаско Сакуре захотелось закричать. Одно дело — не вовремя постучаться в дверь. Совсем другое — не вовремя постучаться в дверь именно в такой момент. Она чувствовала себя не просто неловко — она чувствовала себя круглой дурой, застрявшей посреди чужой интимной территории с дурацким, помятым листиком в руках. Схема Ли, которую она всё ещё судорожно сжимала, теперь казалась ей вещественным доказательством её собственного позора.       Но самым болезненным уколом стала секундная вспышка ярости в глазах Тен-Тен при виде кланового герба Сенджу на хаори. Этот взгляд заставил Сакуру внутренне сжаться.       К стыду за прерванное уединение примешалось острое, липкое чувство вины и тревоги. Сакура вдруг почувствовала себя не просто не вовремя пришедшей подругой, а незваным гостем из чужого, чуждого мира, который бесцеремонно нарушил границы этого маленького, скрытого в лесной глуши убежища.       Ей безумно хотелось провалиться сквозь землю, развернуться и сбежать обратно по тропинке к Ли, отбрасывая миллионы извинений и обретая возможность сливаться с белой стеной, когда на работе будет встречаться Аоба, плевать на овраги и путаницу дорог, лишь бы не стоять под этим внезапно потяжелевшим, слишком спокойным взглядом Тен-Тен, судорожно пытаясь сделать вид, что всё в порядке.       Она прокашлялась, пытаясь прочистить горло, но оно захрипело ещё сильнее, мешая выдавить постыдные слова из своего горла.       — Тен-Тен, привет! Я… — голос предательски хрипел, издавая тихое горловое бульканье, то пропадая, то появляясь. Сакура замахала свободной рукой, легонько похлопывая себя по грудной клетке, чтобы избавиться от кома в горле.       Тен-Тен, с удивлением глядевшая на это, спокойно зашла куда-то в дом, скрывшись за сёдзи. Послышались мягкие кошачьи шаги на кухню, и она тут же показалась вновь со стаканом воды.       — Похоже, ты прошла непростой путь сюда, чтобы со мной поговорить, — она аккуратно протянула воду Сакуре, скользя взглядом по её сумке и листике с почерком Ли, остро зацикливаясь на нём.       Спустив сумку на пол, Харуно взяла стакан в обе руки и поняла, что её действительно мучала жажда после долгой дороги.       Напившись от души воды, яро оттягивая момент позора, она приняла для себя, что в такой ситуации ничего уже не поможет, — только говорить правду. И быть честной.       — Больше спасибо, — протянула она стакан обратно, — пожалуйста, прости меня, что я так ворвалась, так не должно было быть.       Тен-Тен, судя по виду, совершенно не злилась. Взмахнув вновь длинной пеленой волос цвета молочного шоколада, она подтянула вновь кимоно на плечо и принялась разглядывать Сакуру внимательными карими глазами, сжав стакан длинными пальцами.       — Я знаю, что я не должна была сюда приходить и нарушать твой покой, — лицо снова предательски горело, позабыв чувство прохладной воды, которую она только что пила. — Прежде всего, пожалуйста, не злись на Ли. Он сделал это только потому, что нам всем грозит опасность.       Тёмная бровь девушки с интересом вздёрнулась вверх, создавая идеальную дугу под красивой ровно стриженной чёлкой, открывающей её лицо.       — Опасность? — переспросила она спокойным голосом.       — Да, — Сакура активно закивала, глядя молящим взглядом на подругу, — пожалуйста, прости его. Он ничего лишнего мне не сказал. Только где ты. Я забуду эту дорогу сразу же, как выйду отсюда и никому не скажу. Клянусь.       Мягкая улыбка расплылась на нежно-розовых губах Тен-Тен, когда она прислонила голову к косяку сёдзи, весело наблюдая за паникующей гостьей.       — Он никогда не умел тебе отказывать, правда?       Харуно виновато потупила взгляд в пол, молча выдерживая анализирующий взор.       — Ты, наверное, из-за Кайто Татибаны. Я предполагала, что ко мне придут, но не знала, что это будешь именно ты.       Доктор, наконец-то, взглянула ей в глаза недопонимающим взглядом.       — Ты знаешь?       — Знаю, — кивнула она, — Аобу тогда выдернули из дома за секунды. Я тоже была на сборах. Никогда в Конохе не бывает спокойно, да?       Сакура с облегчением выдохнула, понимая, что прошла самый сложный этап коммуникации.       — Ты даже не представляешь, насколько сильно ты права. И как я рада тебя видеть.       Она услышала, как ткань мягко зашуршала и в ту же секунду она почувствовала, как её мягко обняли крепкие женские руки, притягивая к и волосам, которые пахли чем-то неземным и свежим, кремовым и грушевым.       — Я поздравляю тебя с посвящением. Ты никогда не меняешься. Всё та же лучшая ученица Цунаде.       Сердце затеплило, не услышав ни единой ноты сарказма. Чакра Тен-Тен ощущалась максимально дружелюбной и комфортной.       Девушка и сама прижала Амано, стоящую босыми ногами в высокой траве.       — Хват у тебя всё тот же, Сакура, — она легонько отодвинулась, показывая, что Харуно немного перестаралась с объятиями.       — А у тебя всё та же чёткость, — Сакура многозначительно указала на тренировочные болванки, которые стояли с сюрикенами чётко на разрезе глаз.       — Ну у меня точность побольше будет, — лукаво замурлыкала девушка, оглядывая двор, — это тренировался Аоба. Мои возле водопада.              — Так вот откуда шум воды…— Сакура обернулась по сторонам, понимая, что звук действительно ближе к водопаду, чем к реке или озеру.       — Ты из-за этого куная, да?       Честность — лучше всего. Какой бы она не была. Даже если она меня выставит.       — Изначально…да. Мы редко раньше общались напрямую. Но, знаешь…— Сакура задумалась о том, при каких обстоятельствах и после каких событий Тен-Тен выбрала отшельничество, — когда я увидела, как далеко ты забралась, мне правда стало интересно, что с тобой происходит.       Тен-Тен сложила руки на груди и стакан спрятался в большом рукаве на ладони, которая его держала.       — А с тобой разве не то же самое?       — В каком смысле? — вопрос застал её врасплох.       — Меньше общаешься со всеми, — спокойно проговорила шатенка, — переехала на край деревни, ищешь себе новый смысл жизни в ребёнке. Так и не вышла замуж за Саске. Живёшь за работой.       — Всё-то ты знаешь, — недовольно буркнула девушка.       — Плюсы встречаться с сенсором, ага. Но ты не подумай, мы тебя не обсуждаем. Просто, иногда мне интересно, как живут все мои друзья.       — Знала бы ты, сколько Ино мне про отношения с сенсором рассказывает то же самое.       — Теперь я могу понять почему.       Обе напарницы тихо засмеялись. Стена неловкости успешно пала.              — Знаешь, — лицо оружейницы стало внезапно серьёзным, — если бы не знала, что ты проходишь примерно то же самое, наверное, не стала бы общаться. Но с тобой у меня всегда было много общего.       Она махнула рукой и слегка кивнула, чтобы Сакура проходила в дом.       Сбросив сандалии в маленькой прихожей и аккуратно поставив их, она зашла сразу на кухню, смещённую с залом-оружейной.       Атмосфера внутри дома была пропитана той самой контрастной эстетикой, которая определяла всю жизнь Тен-Тен. Здесь пахло домашним теплом, но этот уют был густо замешан на запахе хорошей, ухоженной стали.       Помещение поражало воображение своим функциональным хаосом. С одной стороны выстроился безупречный кухонный гарнитур из темного дерева, где на полках аккуратно соседствовали баночки со специями, сушеные травы и глиняные пиалы. С другой — стены были буквально занавешены запечатывающими свитками и длинными древками нагинат. На низком обеденном столе, прямо рядом с пузатым глиняным чайником, сиротливо лежал зажим для полировки лезвий и мягкая фланель.       Тен-Тен зашла следом, мягко задвинув за собой сёдзи и окончательно отсекая лесную прохладу. Она двигалась плавно, на ходу перехватывая свои длинные каштановые волосы и привычным, отточенным движением собирая их в высокий свободный хвост, чтобы они не мешали. Попутно она наконец поправила узел оби, плотнее запахивая полы домашнего кимоно и скрывая обнаженное плечо.       — Можешь присаживаться, — негромко сказала Тен-Тен, кивнув на бамбуковые подушки возле стола. — Чай ещё тёплый.       Сакура мягко опустилась на подушку, поблагодарив за гостеприимство, но чай трогать не стала.       — Подожди меня немного, я оденусь наверху и спущусь. Не хочешь к водопаду прогуляться? Я как раз в такое время хожу туда.       — Конечно, — кивнула Сакура, хоть и устала за дорогу сюда с тяжёлой сумкой, ведь отказывать хозяйке дома, даже не заходив к ней ранее не очень-то и воспитанно.       Благодарная за несколько минут отдыха в тяжёлом начале диалога, доктор медленно перевела дыхание, осматриваясь вокруг.       Много дорогого дерева. Много рабочей фурнитуры. Но где-то в этот быт умудрялись вплетаться небольшие детали, цепляющие глаз: букет полевых цветов, нежно тянущихся к солнцу. Небольшое чёрное, как уголь, перо ворона, лежащее рядом.       Шум леса доносился и сюда через открытые сёдзи на задний дворик.       В момент, когда Харуно осматривала его, топот маленьких ног послышался по лестнице, и вниз, словно птица, выпорхнула девушка в своём привычном наряде и с двумя густыми пучками волос на затылке.       Единственной чертой, которая отличала её от того образа, который Сакура запомнила была чёрная ленточка на шее, аккуратно замотанная в бантик.       — Пойдём? А к чаю так и не притронулась. Кунай тоже захвати! — крикнула девушка, вылетая во двор, в траву обратно, восхищённо глядя на небо, где потихоньку собирались облака.       Обувшись и закрыв сёдзи за собой, иръенин поспешила за оружейницей, которая уже вихрем кружилась в траве и шла к источнику шума.

***

I'm the next act Waiting in the wings I'm an animal Trapped in your hot car

I am all the days That you choose to ignore

Я — следующий эпизод, Ждущий за кулисами. Я — животное, Пойманное в ловушку в твоей жаркой машине. Я — все те дни, Которые тебе хочется игнорировать. © Radiohead — All I Need

             По мере того, как железобетнонное спокойное настроение Тен-Тен не мог всколыхнуть даже сильный ветер, пока они шагали в лесной чаще к водопаду, настроение Сакуры всё больше и больше напрягалось. Было странно видеть её такой серьёзной мгновения назад, а тут она, чуть ли не улыбаясь, ведёт её к водопаду.       Может, она рада, что к ней кто-то пришёл из друзей? Ребята знают, что что-то не то, но ходят редко. Увидят на миссиях, и ладно.       Это довольно жестоко. Все понимают, почему она перестала появляться…       Печаль охватила сердце Сакуры и взялась за него своей хлипкой рукой, однако, грустить времени не было, поскольку кунай в подсумке тяжёлым грузом напоминал о деле.       Выйдя на огромную поляну, где располагался водопад прямо на краю лесной чащи, Тен-Тен остановилась, ожидая подругу. Обе девушки оросились мелким дождём речной воды, летящей во все стороны.       — Желаешь забраться наверх? — прокричала ниндзя Сакуре на ухо, чтобы заглушить громкие всплески воды.       — Давай!       Лёгкий толчок с чакрой, секунды подъёма, и перед ними раскрылся чудесный пейзажный вид.       Густой тёмно-зелёный лес с огромным «оазисом» в виде водопада на краю. Слева — поляны с цветами и птицами, сидящими на пугалах. Где-то под зелёными шапочками деревьев красовались крыши старых домов, но Сакура не могла припомнить, чтобы знала людей оттуда. Это место очень напоминало Долину Сражения, за исключением статуй и легенд, ходящих вокруг водопада.       Оружейница плюхнулась на небольшое покрывало рядом, находящееся у тени обрыва и потянула за руку Сакуру, которая успела лишь сгруппироваться, чтобы приземлиться на пятую точку, а не копчиком.       На одеяле было мягко, но поскольку под ними была лишь небольшая прослойка травы и почва, сидеть было немного некомфортно.       Однако, кажется, это не мешало Тен-Тен приходить сюда постоянно.       — А что это за дома?       Иръенин махнула рукой в сторону крыш, пока усаживалась поудобнее, ловя открытой шеей под волосами прохладный ветер.       — Это другие поселения клана Амано, — спокойно ответила Тен-Тен, не оборачиваясь. — Там никто не живёт.       — Правда? — удивилась куноичи. — А ведь дома красивые. Твой клан переехал в другой квартал?              Тен-Тен обернулась, глядя на Сакуру самым серьёзным взглядом.       — Их здесь больше нет.       Доктор опешила.       — Это как?       — Вернулись на родину. Мы ведь никогда не были из Конохи. Простые оружейники с…— она поглядела на свитки в своих руках и её брови слегка нахмурились, — со своими секретами, в общем. Наши истоки исходят даже не из Японии, потому мы всегда были чужды здесь.       — Твои родители не служат? Просто взяли и уехали?       Тен-Тен пожала плечами, так по-простому кивнув, словно речь шла о переезде какой-то их оружейной торговой точки, а не целого клана.       Но в её глазах мелькнула тягучая, старая, как этот лес, пустота.       Шатенка внезапно повернулась к Сакуре, долго глядя в чужие, далёкие ей глаза.       Они не были близкими подругами, но никогда и не конфликтовали. На задании у них проблем не было. Они обе спокойно действовали, как настоящая команда. Тен-Тен Амано, как ударник средне-ближнего боя, и Сакура Харуно, крепкий тыловик и медик, перенимающий командное главенство, когда Неджи или Шикамару, или другие джонины отсутствовали. Все их поручения от Хокаге выполнялись идеально.       Но в общении они не пересекались никогда. Ни разу вот так вот не говорили.       Нутро Сакуры соскреблось по стенкам в комок, когда в карих глазах она заметила то, что на неё смотрит раненная в душе девушка, просто пытающаяся идти вперёд без призраков прошлого. Она наконец-то разглядела большие круги под глазами, слегка усталый, но, скорее, опечаленный вид, морщины между бровями, застывшие на прекрасном фарфором лице чужеземки, которая здесь не могла прижиться.       Тен-Тен внимательно изучала собеседницу, словно сомневалась, говорить или нет. В конце концов, она поправила тоненькое и короткое для такого бурного марта ципао нежно-кремового цвета с алым узором и золотистыми переливами, идеально подходящее под стандарты красоты чужих земель, затем сняла травинку со штанов, которые носила под ципао для удобства в бою и обняла свои колени, точно ребёнок грустил о чём-то своём.       Тёмная лента на её шее аккуратно развевалась на ветру. Казалось, что это часть наряда, но по тому, как нежно она постоянно теребила её в ладонях, Сакура поняла, что эта вещь значит что-то большее.       — Знаешь, Сакура…— начала девушка, обнимая локти на коленях покрепче, — я давно ведь так ни с кем не общалась. Ли…он ведь всё и так понимает. Но поговорить об этом после всего, что было…       Харуно замерла, обеспокоенно глядя на оружейницу клана Амано.       — Но единственная причина, по которой я готова рассказать тебе это, так это то, что мы больше похожи, чем ты на самом деле думаешь. Возможно, ты тот самый человек, с которым мне нужно было поговорить всё это время. Возможно, ты сможешь меня понять.       Где-то глубоко-глубоко на подкорке сознания иръенин проворачивала плёночный кинофильм из всех моментов, где она видела Тен-Тен. Их было много, но ещё с детства ей казалось, что все эти моменты объединяет что-то. Что у неё очень мало самостоятельных воспоминаний о ней, без её команды.       Зелёные глаза внимательно рассматривали ленту, одиноко развивающуюся на ветру.       Тен-Тен клана Легендарных Оружейников Амано тем временем начала свой рассказ.       — Мой клан не был здесь изначально. Мы были странствующими торговцами. Эдакие кочевники, — она взмахнула рукой, указывая на просторные земли вокруг, словно в своих мыслях рисовала карту, по которой между странами перемещались её предки. — Там, дома, мы были крайне популярны. Снабжали армию оружием. Плавили лучшие мечи. Собирали элитное снаряжение. Всё изменилось, когда на клан случались нападки злых языков, говорящие о том, что мы проклятые из-за соучастия в кровавых событиях.       Куноичи смотрела на оружейницу, сидя за её спиной, опираясь на ладонь, чтобы лежать на покрывале было удобнее. Зрачки то и дело, как магнит, приковывались к разнообразным узорам драконов и огня на иностранном ципао.       — Мы переехали сюда. Всегда были чужеродными здесь. Другие законы, другой язык, другие люди. Пытались помочь людям чем угодно, чтобы не остаться незамеченными, но и участвовать в жестоких войнах, чтобы навлечь на себя ту же судьбу, что в родной стране, мы не хотели. Потому искали тихое и спокойное, не воинственное место.       Амано выглядела настолько безобидной и простой в своём рассказе, что Сакуре очень хотелось поддержать её. Наилучшим способом, как она решила, будет ответить честно. Тен-Тен не врала, когда уточнила, что их двоих связывает многое.       — Клан Харуно, — розоволосая девушка уселась поближе к Тен-Тен, поддерживая её нежное плечо своим, — тоже никогда не был привязан к Конохе. Мы изначально принадлежим селению Звезды. Просто моих родителей ещё забрали в детстве, вот мы тут и одни. Это объясняет, почему мы не можем реализовать свой полный потенциал на этой земле, ведь мы всегда ранее зависели от неба и звёзд. Множество техник пришлось оставить там, чтобы жить спокойно здесь, когда туда приходили тираны к власти.       Тен-Тен удивлённо глядела на неё, слегка повернув голову, укладывая её на руки.       — Получается, ты тоже чужеземка?       — Да, — Сакура кивнула, садясь точно в ту же позу, что она, поправляя хаори и блузку вишнёвого цвета под ней, укладывая голову на руки, которые лежали на согнутых коленях по направлению к груди, поворачивая голову в сторону оружейницы. — Потому о наших боевых способностях мало что знали. Третьему было важно интегрировать нашу семью, потому что родители предоставляли информацию о том, что происходило в селении Звезды. Как ты сама понимаешь, прижиться в Конохе, где селение и товарищи превыше всего с репутацией дезертира сложно. Люди ведь не разбирают всего, почему ты это сделала и что тебе пришлось пережить.       Тен-Тен активно закивала, глядя из-под пушистых тёмных ресниц на Сакуру.       — Нам тоже не удалось. Мой клан изначально выбрал позицию не сражаться. То есть, будет точнее сказать, что мы сражались, — она бросила быстрый взгляд на свои свитки, лежащие на покрывале, — но потом решили этого не делать, чтобы не быть марионетками политических сил. Все мои техники от них, потому нельзя их назвать совершенными или же прогрессивными. Им тысячи лет.       Медик быстро складывала факты в одну картинку, пытаясь быть как можно внимательнее.       — Если вы не сражались…— она бросила пытливый взгляд на Амано, рассматривая её красивые тёмные глаза на фарфоровом личике. — Как же ты тогда стала куноичи?       Тен-Тен прикрыла глаза, предчувствуя для себя сложную тему, о которой ранее общалась разве что с Ли. Даже Гай об этом не знал. Её голос стал тише.       — Я первая. Родители были против. Бабушка помогла.       — Ты первая из всего клана, кто за столько времени стал ниндзя?       — Да. На родине не принято женщинам сражаться. Такое, разве что, в легендах где-то попадалось. А баа-сан хотела, чтобы я вырвалась из прислуживания у ковален, потому что я с детства дружу с оружием.       Сакура молчала, думая о том, что она и знать не знала о том, что Тен-Тен тащила свою мечту одна на весь клан, ломая стереотипы.       — В детстве, — продолжила она, — когда здесь было больше Амано, наш легендарный оружейник Ван-сан заболел. Тогда я впервые увидела Цунаде, которая пришла залечить его, чтобы не оборвать поставки на фронт. Я была одержима ею. Мечтала быть такой, как она.       Шатенка с виноватой улыбкой посмотрела на метку Сенджу на хаори Сакуры, которая с широко раскрытыми глазами глядела на подругу.       — Ты…одержима Цунаде?       — Ага. Мечтала быть её ученицей. Всё была готова за это отдать, лишь бы стать самой известной ниндзя Конохи. Да и то, роли эти давно уже заняты.       Уши Харуно вновь предательски загорелись красным огнём под стать одежды Тен-Тен.       — Почему… почему ты не попробовала?       Тен-Тен коротко хихикнула и спрятала лицо в коленях.       — Я пробовала. С Гаем общалась на эту тему. Да только контроль чакры у меня и близко не такой. Кстати, — она повернулась к Сакуре, рассматривая её с ног до головы, — если уж твой клан без навыков, как так вышло, что у тебя чудесный контроль чакры?       Преемница Сенджу посмотрела на свои сандалии, смущённо пряча взгляд.       — Мы думали над этим с родителями. Согласно нашим легендам, которые приходятся нам родными, несколько поколений в редкие промежутки времени рождаются достойными звания ниндзя и такими, что обладают особой силой от нашей Звезды. Если быть точнее, то метеорита. В нашей деревне были разработаны методики получения силы из таких падающих звёзд, а рождённые в такой период имеют очень тонкое чутьё, чтобы вытаскивать эту силу из Звезды. Теперь, после всего пережитого с кланом Ооцуцуки, я думаю, что эта Звезда могла быть как-то связана с ними.       Тен-Тен задумчиво поглядела на Сакуру.       — Ты простишь меня за тупой вопрос?       — Да?       — Ваша внешность тоже отличается от привычной коноховской.       Девушка слабо улыбнулась, вспоминая своих родителей.       — Да, в Стране Медведей, где расположено селение Звезды, такой внешности больше. Моя младшая сестрёнка тоже с розовыми волосами.       Тен-Тен внезапно вскинула голову.       — У тебя есть сестра?       — Да, — вздохнула Сакура, — маленькая. Я живу без родителей. У тебя тоже, получается, родителей здесь нет?       — Так и есть. Весь мой клан уехал, оставив несколько складов оружия на меня. Поскольку никем легендарным я так и не стала, а они всё ещё не хотели участвовать в резнях шиноби, Амано оставили всё, что запросила Коноха, поскребли по складам вокруг и уехали. Вот эти все домики — это склады и селения Амано, которые теперь запущенные. Тут живу только я. Твои уехали или…?       — Уехали, — поспешила объясниться Сакура.       Оружейница вздохнула, задумчиво глядя на плывущие над домиками мартовские облака. Между ними повисла пустота принятия. Медик вспоминала вечное обесценивание стараний от родителей. Они всё хотели вылепить из неё хорошую примерную девочку, когда её душа стремилась к открытиям и силе. Кажется, они всё ещё не понимают всю серьёзность намерений Сакуры, потому и не доверяют сестрёнку её лечебным техникам.       Тяжело быть недооценённой в самых близких тебе глазах.       Тен-Тен, прижав ноги к груди снова, немного покачиваясь, прятала лицо в коленях, от чего казалось, что она о чём-то сильно грустит или что-то гложет её.       Девушка ещё раз метнула взгляд на Харуно, словно думала, стоит ли продолжать, но затем снова спряталась, слушая шум воды, чтобы успокоиться.       Взгляд иръенина всё ещё цепляла чёрная лента, которая уже где-то ей встречалась. Когда оружейница разговаривала, она теребила её нежно пальцами, поглаживая, словно убаюкивалась этим действием. Её брови поднимались, разглаживая морщины, залёгшие от постоянно нахмуренных форм мимики, сигнализируя о том, что хозяйка ленты ненадолго обрела покой.

***

You are all I need

I'm in the middle of your picture

Lying in the reeds

Все, что мне нужно — лишь ты 

Я в центре твоей картины,

Затаившаяся в камышах.

© Radiohead — All I Need

      — Знаешь, ладно ещё быть одной, — внезапно громче заговорила Тен-Тен, подняв голову с колен, пока на её лице бурлил вихрь эмоций от боли до принятия, от радости за приятные воспоминания до злости. — Но…       Она внезапно оборвала фразу, положив голову на колени, раскачиваясь в своём возмущении сильнее.       Сакура подняла ладонь над её плечом, но побоялась положить её, учитывая, что они не были близки, да и суть злости ей была не понятна. Её пальцы так и опустились, не тронув Тен-Тен.       — Потом появился он, — шёпотом проговорила она еле слышно, подняв голову. — Статный, умный, вежливый и прекрасный.       Медик переводила взгляд с ленточки на Тен-Тен обратно.       — Я так не хотела, чтобы кто-то знал о моих чувствах. Я всегда смотрела на тебя и жалела тебя, что у всех это на слуху. Только ленивый не знал, что ты любишь Саске. Я боялась быть в глазах других людей, своего клана такой же безнадёжной в этом, как и ты.       Где-то вдалеке зашумела свора насекомых, и большая стая чёрных птиц взмыла над лесом.       — Но в то же время, я знала, что понять меня сможешь только ты. Я так хотела ему признаться. Каждую тренировку я продумывала слова, и каждый раз уходила домой безмолвной. Он принимал меня такой, какой я была, ни лучше, ни хуже. Но всегда был рядом, готовый помочь.       Сакура прикрыла глаза, осознавая чужую боль.       — Я…всегда видела его больше, чем другие, — продолжала она, тихо и быстро проговаривая слова. — Наши беседы на совместных заданиях были лучшей поддержкой для меня. Нежность его слов и касаний забыть невозможно.       Солнце прикрылось большой синей тучей, плывущей над Конохой. Птицы затихли, в воздухе повисла тишина, словно давая пространство вылиться потоку страданий человека, которого до этого времени никто не слушал до конца.       — Я всегда чувствовала себя такой бесталанной рядом с ним, — её пальцы нервно перебирали ленточку, то сжимая её, то гладя, то завязывая бант на шее потуже, — обычная чужеземка. Он же был всегда гением. Моя вера была в него непоколебима. Сильный, с острым умом, всегда так внимательно слушающий. Достойный воин своего клана. Он ни разу не осудил меня за какие-либо действия. Меня всегда злило то, как с ним обошлись близкие.       Где-то на границе леса громыхнул раскат грома, сопровождающийся яркой молнией, заставивший девушек вздрогнуть. Тен-Тен не сводила взгляда с поляны перед водопадом, у обрыва которого они сидели.       — Я до сих пор не знаю, ушёл ли он со знанием того, насколько я сильно его поддерживала и верила в его свободу. В его путь. В его решения.       Небо над Конохой стремительно наливалось свинцовой, почти черной тяжестью. Огромные грозовые тучи, клубясь и наползая друг на друга, медленно опускались на окружающие леса, стирая границу между верхушками сосен и горизонтом.       — Я думала, у нас нет будущего. Почти потеряла надежду. Но он… — на губах её расцвела улыбка, — принял мою любовь. И показал свою в ответ.       Воздух сделался влажным, липким и горячим, пропитанным резким запахом озона и затаившейся бури. В этой предгрозовой тишине, когда замолкли даже птицы, единственным живым звуком оставался глухой, рокочущий гул водопада на окраине деревни.       И тоненький голос Тен-Тен, рассказывающий свою историю.       — Я боялась ему быть обузой, ведь он жил в клановых распрях. Эти манипулятивные старики не дали бы ему быть с обычной девушкой. Он лишь отвечал, что, если так случится, он будет бороться за свой выбор, потому что Наруто показал ему, что такое свобода.       Вода с грохотом обрушивалась с огромной высоты, разбиваясь о каменистое русло в мириады сверкающих брызг. Белая пенная завеса поднималась высоко вверх, встречаясь с низко висящим туманом от россыпи воды, создавая ощущение, будто сама земля дышит холодным паром. Вода казалась темной, почти стальной под безжалостным гнетом нависшего неба.       — Здесь, возле этого водопада, он дал мне обещание быть рядом. Отреставрировать старенький домик моего клана. Мы даже начали работать над ним до нападения Пейна. Здесь впервые поцеловал меня.       Боль, зудящая внутри груди Сакуры яростно разливалась по телу вместе с вспышками молнии в небе.       — Несмотря на то, что у меня как такового клана и нет представить ему, он уважал моих предков, хотя, казалось бы, у него такая традициональная семья. Но я везде чувствовала его тепло, даже когда было очень одиноко. Он, случайный провал главенства клана, и я, абсолютный провал надежд своего клана. Хотя, кто знает, будь он главой клана, сложилось бы всё так, как сложилось?       Тен-Тен взглянула на медика, и та лишь молча пожала плечами, вспоминая их со стороны.       — Знаешь, вспоминая вас двоих, всегда было видно, что к тебе он относился с особой аккуратностью и внимательностью. Я часто думала о том, что в тебе он видел не только достойного товарища, но и девушку, которую ему хотелось защищать. А Ли отлично дополнял вас.       Тен-Тен улыбнулась, перестав, наконец-то, резко дёргать ленту, прижав её с теплом и нежностью к сердцу.       — Спасибо, Сакура. Как жаль, что я не призналась ему ещё раньше. Ещё раньше не заметила этого, чтобы побыть с ним подольше.       Вдруг полуденный полумрак разорвала ослепительная вспышка.       Ядовито-синяя ветвистая молния с безумной скоростью прочертила ломаную линию от зенита до самых скал, на долю секунды превратив бурлящую воду в жидкое, бурлящее серебро. Силуэты деревьев и скалистых утесов проступили с пугающей резкостью теней.       — Я несла нашу любовь и на войну тоже. Ничто не могло пошатнуть мою веру в то, что всё будет хорошо. Я знала, что мы выстоим. Нас никто не поддерживал, кроме нас двоих, но в этом и была наша сила. Мы были командой. Я думаю, что я потеряла нашего ребёнка как раз тогда, когда узнала о его смерти.       И следом за вспышкой пришел удар.       Раскат грома был настолько мощным и близким, что казалось, будто само небо над Конохой раскололось надвое. Звук, похожий на взрыв тысяч взрывных печатей, прокатился над ущельем, волной ударив по каменным кручам. Земля под ногами ощутимо содрогнулась, передавая вибрацию сквозь корни деревьев и камни. Эхо этого грохота заметалось между скалами, смешиваясь с ревом водопада и многократно усиливая его, пока тяжелый, вибрирующий гул не заполнил собой все пространство, заставляя закладывать уши.       Когда затухающий рокот ушел дальше, в сторону монумента Хокаге, на притихший лес и бурлящую чашу водопада упали первые, тяжелые и холодные капли начинающегося ливня.

***

I am a moth

Who just wants to share your light

I'm just an insect

Trying to get out of the night

I only stick with you

Because there are no others

Я — мотылек,

Который хочет лететь на твой свет.

Я — просто насекомое,

Пытающееся улететь из сумрака,

Я хочу быть только с тобой,

Потому что других просто быть не может.

© Radiohead — All I Need

      Ливень обрушился на Коноху внезапно, тяжелой, почти осязаемой стеной воды, мгновенно превратив лесные тропинки в размытую глину. Сакура и Тен-Тен едва успели укрыться под широкой, надежной кроной дерева, росшего на самом краю обрыва. Прямо под ними с оглушительным ревом разбивался о скалы потемневший водопад, бросая вверх миллионы холодных брызг, которые смешивались с каплями ливня. Они сидели на переплетенных, покрытых влажным мхом корнях, тесно прижавшись друг к другу, чтобы хоть немного спастись от пронизывающего ветра. Лёгкое ципао Тен-Тен совсем потемнело от сырости, а каштановые волосы намокли и тяжелыми прядями облепили лицо, но она этого словно не замечала. Её плечи мелко, лихорадочно дрожали, уставая от напряжения того, как руки сжимали последнюю ниточку памяти —– ленту с волос возлюбленного.       В этот момент все маски ледяного спокойствия и привычной иронии, которые Тен-Тен так долго и тщательно выстраивала перед окружающими, окончательно смыло непрекращающимся дождём.       Обняв колени и уставившись в бушующую серую бездну внизу, она долго-долго говорила — её надломленный голос отчетливо пробивался сквозь грохот падающей воды.       Она призналась, что невероятно, до глубины души любила Неджи, и эта любовь была их общей сокровенной тайной, которую они собирались раскрыть всем сразу после их возвращения. Но война безжалостно забрала его, а вслед за этим страшным известием пришел новый удар — её собственное тело, истощённое горем и невыносимой болью утраты, просто сдалось, и она потеряла их нерождённого ребенка.       Тен-Тен захлёбывалась словами, а из её груди вырвался глухой, разрывающий сердце плач, который она сдерживала в себе долгие годы. Сильная куноичи, привыкшая полагаться лишь на верное оружие и твёрдость характера, сейчас скручивалась в беспомощный комок и отчаянно утыкалась лицом в плечо подруги.       Сакура, глядя как дождь неистово купает всё в округе в ледяных каплях, чувствовала внутри как всё сжалось от острой, невыносимой боли.       Будучи лучшим медицинским ниндзя Конохи, способным поднять на ноги смертельно раненых воинов, сейчас она чувствовала себя совершенно, пугающе беспомощной. Против этой глубокой, кровоточащей раны в душе Тен-Тен у неё не было ни целебных трав, ни спасительной медицинской чакры. Всё, что она могла сделать — это крепко, до боли в пальцах, обнять плачущую подругу, прижимая её к себе и отдавая всё свое тепло. Горячие, неудержимые слезы Сакуры хлынули сами собой, смешиваясь с дождевой водой на её щеках; она плакала от глубочайшего, искреннего сочувствия, утыкаясь в мокрые каштановые волосы Тен-Тен, пахнущие цветами и грушей, и разделяя с ней эту неподъемную ношу.       Они сидели так, содрогаясь от общего плача и качаясь в такт рыданиям друг друга, пока бушующий водопад надежно укрывал их тайну от остального мира, позволяя выплакать всё то, что так долго копилось под замком.       Постепенно яростный стук тяжелых капель по листьям дуба начал утихать, уступая место мягкому, ровному шороху. Серая пелена над ущельем стала тоньше, медленно расходясь на рваные влажные облака, а рев водопада вновь превратился в привычный, успокаивающим гул.       Тен-Тен сделала первый глубокий, дрожащий вдох, постепенно успокаиваясь в надёжных объятиях Сакуры, и они обе, изнуренные долгой печалью, затихли, молча глядя на бурлящие внизу потоки.       И в этот самый миг сквозь образовавшийся разрыв в тучах прямо над центром водопада пробился первый ослепительный, золотой луч солнца. Он коснулся поднимающейся от воды прохладной дымки, и над ущельем мгновенно вспыхнула тонкая, яркая дуга семицветной радуги, мягко осветив их заплаканные лица теплым, обнадеживающим светом.       Сжав крепко-крепко плечи подруги ещё раз, Сакура отстранилась, глядя в припухшие карие глаза и быстро-быстро зашептала.       — Ты не одна. Мы все ждём тебя. Все, Тен-Тен. Твой сенсей. Твои друзья. Чёрт возьми, если бы я раньше знала, как ты мечтала попасть к Цунаде, я бы уломала её! Мы будем ждать тебя, когда ты будешь готова.       Оружейница закивала, прижимаясь щекой вновь к плечу иръенина.       — Мой дом всегда открыт для тебя, Тен-Тен. Я тоже в этом виновата. Надо было найти тебя раньше.       — Ты не виновата, — в плечо последовало лёгкое ворчание, прерываемое всхлипами. — Просто я не могу вместе с вами делать вид, что это не сломало меня. Иногда мне кажется, что я всё ещё чувствую его пристальный взгляд и он наблюдает за мной. Я доверила это тебе, потому что вижу, что тебе не всё равно. Спасибо за белые лилии мальчику и тебе. Я их все замечаю...       Она вновь показалась, поправляя коротко стриженную чёлку и Сакура, наконец-то, увидела знакомые черты своей обворожительной подруги. Напускное спокойствие сменилось её прежней эмоциональностью, ворчливостью и жизнью в глазах цвета крепкого чая со специями, блестящими на солнышке всеми переливами оттенков.       Они вернулись к покрывалу, выжали воду из него, встряхнули и бросили сохнуть на ветку дерева.       Взявшись за руки, словно дети, они спрыгнули вместе вниз на тропинку к её дому, но остановились в лесу, куда их отвела Тен-Тен, чтобы обсохнуть на солнце.       Греясь спиной к спине, на большом дереве, они лежали с закрытыми глазами. Сердце Амано всё ещё колотилось.       — А как же Аоба? — Сакура слегка повернулась в её сторону. — Он заботится о тебе? Не обижает?       Плечи Тен-Тен слегка содрогнулись от короткого смешка.       — Нет, совсем нет. Он относится ко мне как к вазе эпохи династии Цин. Только с любовью и спокойствием. Сдувает пылинки.       — А как вы познакомились?       Сакура замотала ногами в воздухе, свесив их с бревна, пытаясь убрать лишнюю воду из сандалий.       — Мы вместе попадались часто на миссии после войны. Он быстро засёк в чём была причина моей отстранённости. Начал говорить со мной о разном. Очень умный мужчина.       Харуно задумалась, взмахивая рукавами, чистясь от излишка влаги.       — Часто делился тем, какое их поколение было тоже травмированное войной. Пытался подсказать мне, что есть жизнь и после всего пережитого. Только я его тогда не слушала.       — И как же он покорил твоё сердце?       Девушка хитро улыбнулась, пытаясь отжать косу из волос и собрать её в причёску обратно.       — Месяцы стараний и заботы. С ним очень спокойно. Он воспринял мой отказ легко, сказав, что будет ждать меня, потому что со своим выбором определился. Я не поверила ему, потому что душой скорбела и даже думать, кроме Неджи, ни о ком не хотела.       — Он ждал тебя?       — Да. Выслушал. Я объяснила, что не могу просто так забыть всё, что было. Даже не знаю, поможет ли мне время. Я чертовски боялась привязываться. Но он взял на себя слово быть рядом и идти вперёд из этого мрака вместе со мной.       Сакура удивлённо приподняла брови, улыбаясь уголками губ, радуясь искренне за подругу.       — И вот мы здесь…— Амано взмахнула руками, стряхивая капли, — в одном доме, под одной крышей. Его вороны постоянно присматривают за местностью. Уже больше года, наверное. Мне с ним хорошо. Я ощущаю, что, если он исчезнет из моей жизни, мне будет плохо. Вероятно, я могу назвать это взрослой достойной любовью.       — Я рада, что в твоей жизни появляется лучик света.       Ладонь Сакуры нащупала за спиной ладонь Тен-Тен, которой девушка опиралась о бревно и сжала, позволяя оружейнице полностью опереться на её спину. Её голос звучал чрезвычайно уверенно.       — Это пока лучик, но мы с ним стараемся сделать из этого что-то полноценное. Я правда люблю его. И знаю, что он меня тоже.       Боль, вызванная рассказом Тен-Тен потихоньку начала усыплять себя, сменяясь облегчением, пока Тен-Тен не задала свой вопрос.       — А как же ты, Сакура? Я слышала, что Кайто станет твоим сыном. Саске принял его?       Иръенин отвела взгляд на радугу, сияющую где-то высоко над ними.       — Нет. Мы всё так же на разных берегах. Но Кайто для меня сейчас, как и безопасность всех вокруг важнее всего. Я очень хочу раскрыть преступника и, желательно, похоронить его где-то в лесной чаще Конохи.       — Позови копать могилу, помогу. А-ну, дай-ка свой кунай.       Закопошившись в подсумке, куда Сакура перед прогулкой бросила кунай, чтобы не таскать тяжелый баул, медик ловким движением вытащила пакет с доказательством и пару перчаток.       — В перчатках, пожалуйста. Может ещё понадобится.       — Без проблем, — оружейница натянула резиновые перчатки, открыла пакет, и кунай с запёкшейся кровью выпал ей на руку.              Покрутив его под солнцем так и эдак, она увлечённо бормотала себе что-то под нос.       — Какая тонкая работа, да…— она вновь прокрутила оружие и подцепила обмотку рукоятки, которая упала на землю. — Смотри-ка!       — А? — Сакура наклонилась к оружию пониже, искренне не понимая, что нашла Тен-Тен.       — Вот! Триграмма «Цянь». Этот символ означает «Небо» и является старой пометкой оружий, произведённых Амано и помеченных ими. У нас уже давным-давно другая отметка на поставках. Похоже, ему уже много лет. Но работа безупречная.       — Как давно вы меняли отметку?       — Да ещё при Третьем, кажется, — оружейница задумалась, вспоминая год. — Точно сейчас не скажу, но могу попросить Амано просмотреть архивы, если те согласятся.       — Вот как. Значит, всё сходится. Есть теория, что преступная организация начала действовать ещё давно до войны, примерно после нападения Девятихвостого. А можно попросить тебя узнать о всех крупных поставках тех годов?       Тен-Тен побелела.       — Звучит как уйма работы. Как чертовски большая уйма работы. Но, так уж и быть. Если Конохе грозит опасность…и, если преступники вынашивали свои планы так долго…       — …Значит, они правда очень серьёзно настроены, — закончила за неё Сакура.       — Факт, — бросила Тен-Тен, поднимаясь с бревна и упирая руки в бока, серьёзно окидывая напарницу взглядом. — Если я могу что-то ещё сделать, пожалуйста, скажи.       — Давай пока сосредоточимся на этом, хорошо? Если вдруг я узнаю что-то, где ты сможешь помочь нам с Кайто, мы обязательно тебе сообщим.       — Конечно, — одобряюще кивнула Амано, смахивая мокрую прядку с лица. — Меньше всего я хочу, чтобы кто-то пострадал от этих похитителей сирот. Если хочешь, можешь принять душ у меня дома после дождя. Мы постираем и высушим твою одежду. Негоже так ходить в первый день после посвящения.       Харуно окинула себя взглядом и почувствовала себя промокшей бездомной кошкой. Ей сразу привиделось испуганное лицо мальчика, который увидит её в палате вот так.       Да и Какаши будет волноваться.       Какая странная мысль.       Лицо девушки тут же покраснело.       — Ты не стесняйся, — приободрила её подруга, глядя на покрасневшие щёки. — Это ведь я завела тебя в эту чащу, я всё и исправлю. Позволь помочь.       Медик хитро улыбнулась, обнимая её.       — Только если ты, в свою очередь, иногда будешь разрешать помогать тебе.       — Будешь ходить на чай, Аоба-номер-два?       Иръенин вспомнила при каких обстоятельствах они тут все встретились и сразу же поникла. Зато в ответ пришёл на ум вопрос.       Они зашагали плечом к плечу по тропинке в направлении главного поместья Амано. Кажется, они пробыли здесь около трёх часов. По пути Сакура заметила торчащий из поленьев топор и много досок, которые свидетельствовали о том, что рядом идёт стройка.       — Можно задать один странный вопрос?       Тен-Тен покосилась на Сакуру.       — Удиви меня.       — Как это, встречаться с кем-то из другого поколения?       Оружейница вскинула брови в удивлении и присмотрелась к знакам на деревьях, которые помогали найти дорогу назад.       — Не очень и странный твой вопрос. Я сама не ожидала, что меня к Аобе занесёт. Но меня всегда привлекали спокойные и стабильные мужчины. Я рада, что всё так сложилось.       — Не чувствуешь спешки и давления?       — Наоборот, — она покачала головой. — То поколение очень многое потеряло. Чего стоит только история с Белым Клыком Конохи, отцом Какаши-сенсея. Сколько Гай трудился, чтобы стать профи. Юхи-сан и Узуки-сан потеряли возлюбленных. Жизнь Аобы полна грустных историй. Они очень боятся привязываться к кому-то, но, если уж так случилось, можно быть уверенным, что ты навсегда будешь в их сердце. Люди буквально никогда для себя не жили, только в качестве человеческого ресурса существовали для деревни. Потому они стремятся теперь защищать своё. Думаю, эту мысль когда-то уловил Шикамару. Им нравится то, что несёт Наруто в массы, потому что они видят возможность и для себя.       Харуно серьёзно задумалась об этом и посмотрела на историю Какаши с другой стороны. Всё, что она знала о нём фактически складывалось с нескольких его упоминаний о себе о мелочах, а также со слухов, которые не всегда были лестными. Особенно, когда он был Хокаге и его имя ходило по всем языкам Конохи.       В те годы, когда он носил бело-красную шляпу Хокаге, шепотки за его спиной в чайных домах и на улицах деревни никогда не утихали. Одни обыватели обвиняли его в излишней мягкости и нерешительности, другие, напротив, с опаской припоминали его темное прошлое в АНБУ, шепчась о холодном, расчетливом стратеге, у которого вместо сердца бьется лишь холодная чакра. Коноха всегда любила судить своих героев, щедро награждая их выдуманными грехами и чужими подвигами, но никто из этих праздных сплетников никогда не пытался разглядеть живого человека за безупречной маской идеального шиноби.       Сакура вдруг остро, почти физически почувствовала, насколько далеким от реальности был этот собирательный образ легендарного Копирующего ниндзя. Она мысленно сопоставила эти жестокие слухи с тем Какаши, которого знала сама — человеком, который прятал свою глубокую, неизбывную печаль за дурашливым прищуром единственного глаза и страницами затрепанного романа Ичи-Ичи. В её памяти всплывали редкие, брошенные им когда-то вскользь фразы о погибших друзьях, о трагедии отца, о вечных опозданиях на могилы тех, кого он не сумел спасти. В детстве она принимала его отстраненность за обычную чудаковатость, но теперь, будучи взрослой женщиной и опытным медиком, привыкшим читать чужую боль по едва заметным признакам, Сакура видела перед собой не несокрушимого лидера нации, а смертельно уставшего от потерь мужчину. Он годами бережно нес на своих плечах груз ответственности за всю деревню, оставаясь при этом абсолютно, оглушительно одиноким среди боготворившей его толпы. Это внезапное, пугающе интимное осознание перевернуло всё в её душе, навсегда стирая прежнюю границу между детским благоговением перед учителем и зрелым, щемящим чувством к человеку, которого ей впервые в жизни захотелось не просто защитить от нападок толпы, а защитить от его собственного одиночества.       Интересно, поддержал ли его кто-нибудь в этот момент?       — Очень советую, — окликнула её Тен-Тен, погладив голову ворона, сидящего на маленькой изгороди, перешагивая её. — Очень приятно быть с человеком, который ни за что тебя не отпустит и не будет устраивать бунт в твоей бытовой жизни.       Сакура Харуно, наречённая Сенджу, лишь мягко улыбнулась в ответ, окидывая взглядом густую чащу леса, которая казалась ей уж не такой и страшной, пока рядом был близкий по духу человек.       Её мысли витали далеко на центральной улице Конохи, сосредоточенные на печальном и долгом взгляде тёмных глаз, провожавших её до вечера.