Часть 10

Их продержали в больничном крыле почти три дня. Мадам Помфри ругалась, пичкала их горькими настойками от переохлаждения и не выпускала из-за ширм. Адриан и Кассиус сидели тихо, угрюмо разглядывая трещины на каменном потолке. А снаружи, в гудящих коридорах, Монтегю и Флинт во все глаза высматривали ожоги на ладонях у школяров. Они караулили у дверей кабинетов, толкались на лестницах и сканировали каждый факультетский стол. У них было чёткое задание — найти. И вот на второй день, во время обеда, это случилось. В Большой зал зашли трое старшекурсников. Тот самый четвертый курс, полукровка, которого Адриан обругал в первый день, его дружок-грязнокровка и ещё один чистокровка, но безродный — из тех, чьи фамилии ничего не значили. Они сели на самом краю своего стола, но спрятать руки не догадались. Их ладони до самых запястий покрывали уродливые, багрово-водянистые волдыри. Кожа пошла жуткими пузырями, лопалась и сочилась. Парни кривились, пытаясь удержать вилки кончиками пальцев. Школьные мази эту дрянь, похоже, вообще не брали. Флинт и Монтегю сидели через проход. Маркус медленно опустил взгляд на чужие руки, потом посмотрел на Монтегю. Грэхем даже жевать перестал, запоминая лица. Маркус сглотнул, покосился на свой кубок и тихо, едва шевеля губами, выдавил: — Напомни мне никогда ничего не брать у Адриана без спроса. — Не возьмёшь, если жить охота, — так же тихо буркнул Монтегю. — Это они. Трое. Полукровка, грязнокровка и этот нищий. Палочку, походу, вместе в сундуке прячут, раз их всех разом припекло. — Имена я знаю, — шепнул Маркус, ковыряя вилкой в тарелке. — Пошли к парням, доложим. Монтегю молча кивнул. Они быстро доели обед и поднялись из-за стола, стараясь не привлекать внимания старшекурсников.

***

Северус Снейп со своей стороны тоже соображал быстро. Он искал тех, у кого был реальный повод напасть. И повод нашелся среди старых министерских отчетов прошлой войны. Алан Штраус. Обычный чистокровный парень с четвертого курса, безродный, из тех, чьи семьи ничего не значили. Но отец Адриана Пьюси в свое время лично убил его отца и дядю. Штраус сам лезть побоялся и просто втемную подставил двоих приятелей. Те по глупости согласились, даже не подозревая, что их втянули в старую кровную месть. И вот на обеде у всех троих ожоги. Снейп сразу понял, что сработала защита палочки на воровство. Сразу после обеда троицу притащили к декану Слизерина. Маркус Флинт и Грэхем Монтегю тихо пошли следом. В подземельях было пусто, они пристроились у самой двери кабинета, прижав уши к щели. Изнутри пахло сыростью и какими-то кислыми настойками. Старшекурсникам было хреново. Ладони покрылись пузырями, мази Помфри не помогали, пальцы еле сгибались. — Обычными чарами это не снятт, — ровно и тихо говорил Снейп, прохаживаясь мимо них. — Можете мазать руки чем угодно, но ожог сойдет только тогда, когда хозяин заберет вещь обратно. Это старое заклятие от воров. Штраус молчал, уставившись в пол и пытаясь спрятать кисти в рукава. Дружки его испуганно переглядывались. Снейп остановился прямо перед ними и начал давить — спокойно, без крика, но жестко. — Можете молчать дальше, — сухо продолжал декан. — Но к вечеру кожа начнет портиться. Пальцы просто перестанут двигаться, и про Ж.А.Б.А. можете забыть. Где палочка, которую вы взяли? Полукровка сломался первым. Ему было страшно остаться с искалеченными руками, он шмыгнул носом и хрипло заговорил: — Мы... мы нашли её, профессор! На полу валялась. Мы не знаем, чья она. Думали, потерял кто-то... — Да, просто нашли! — испуганно поддакнул маглорожденный. За дверью Флинт толкнул Монтегю локтем и злорадно оскалился. Троица поплыла. Штраус сидел серый как мел.

***

Маркус и Грэхем заскочили за ширму Больничного крыла, едва переводя дыхание. Мадам Помфри на пару минут ушла в кладовую за новыми бинтами, и у них было мало времени. — Нашли, — тихо, но быстро заговорил Флинт, оперевшись руками о матрас Адриана. — Троица с четвертого курса. Тот полукровка, его дружок-грязнокровка и Алан Штраус. Снейп их прижал. У них руки в пузырях, мази не помогают. Они Снейпу наплели, будто просто «нашли палочку на полу». Кассиус Уоррингтон резко сел на кровати, забыв про сломанные ребра. Его лицо заострилось. — Нужно действовать сейчас, пока мы на карантине и про нас никто не подумает, — быстро зашептал Кассиус, глядя на Адриана. — Мы в лазарете, у нас алиби. Если делать, то прямо сегодня ночью. Грэхем Монтегю подозрительно прищурился, переводя взгляд с одного побитого первокурсника на другого. — Что вы задумали? — прямо спросил он, скрестив руки на груди. Адриан Пьюси хрипло хмыкнул, его глаза зло блеснули из-под отросшей челки. — Бумеранг добра, — коротко ответил Пьюси. Он подался вперед, морщась от боли в боку, и посмотрел сначала на Маркуса, потом на Грэхема: — Сможете проследить за этими смертниками и достать с их вещей сукровицу или кровь? Нам нужно хоть немного. У них волдыри лопаются, они всё тряпками вытирают. Срежьте кусок бинта, обрывок рукава, испачканный платок — что угодно. Нам с Кассиусом это нужно до полуночи. Флинт и Монтегю переглянулись. Никаких лишних вопросов они задавать не стали — чистокровное воспитание приучило не совать нос в чужие семейные методы. Если пацаны сказали, что это нужно для дела, значит, так надо. — Сделаем, — буркнул Флинт. — Они сейчас как раз обратно в гостиную поползут, шмотки менять. Мы с Монтегю за ними проследим. Ждите. Шаги вернувшейся мадам Помфри заставили Маркуса и Грэхема мгновенно заткнуться и быстрыми шагами выйти в коридор. За ширмами лазарета снова повисла напряженная тишина. Адриан посмотрел на Кассиуса. План был запущен.

***

Маркус и Грэхем закрыли за собой дверь Больничного крыла и быстро пошли назад к кабинету декана. На переходе в подземелья было пусто. Они как раз успели к моменту, когда дверь открылась и оттуда вылетела троица старшекурсников. Пацаны едва успели юркнуть за каменную статую в коридоре. Парни четвертого курса отошли на пару метров и остановились. Полукровка и маглорожденный кривились, баюкая распухшие руки с лопающимися пузырями. В руках у них ничего не было — Снейп отобрал палочки мелких. — Ты же говорил, это просто пацан из глуши! — зло шикнул полукровка на Алана Штрауса. — Из-за твоей дурацкой идеи нас Снейп чуть со свету не сжил! Отработки в Зале наград! Да я пальцы согнуть не могу, какая к черту чистка кубков без магии?! Штраус промолчал, пытаясь спрятать кисти в карманы. Но маглорожденный загородил ему дорогу и зло толкнул его плечом: — Нет, ты постой. Мы подписались проучить слизеринских первокурсников за то, что Пьюси нашего Пика за ужином отделал. Думали, просто побьем выскочек, чтобы не зарывались. А ты по дороге всё намекал, что у тебя к ним личные счеты, старые долги какие-то. Ты нас в свою кровную вражду втянул?! У вас там, оказывается, отцы на войне друг друга резали, а ты решил чужими руками свою разборку устроить?! Штраус замер. Лицо у него стало совсем серым. Он понял, что после расспросов Снейпа дружки всё равно обо всем догадались. — Да, — угрюмо буркнул Штраус. — Его отец убил моих. И что теперь? Снейп уже догадался. Идите в лазарет, пусть Помфри вам бинты намотает. Вечером встретимся в Зале наград, будем кубки тереть. Они поплелись дальше по коридору, продолжая материться под нос. В нише за статуей Маркус Флинт посмотрел на Монтегю. — Зал наград, — шепнул Маркус. — Каждый вечер. Без магии, руками. Они все пальцы об эти тряпки оботрут, там точно останется их сукровица. — Нормально, — так же тихо ответил Грэхем Монтегю. — Дождемся, пока они уйдут со своей чистки, зайдем и заберем эти тряпки. Пошли отсюда.

***

В Зале наград пахло старой полиролью для металла и сухой сукниной. Около одиннадцати ночи тяжелые двери скрипнули — отработка закончилась, и старшекурсники ушли к себе. Флинт и Монтегю переждали в тени за поворотом еще пару минут, пока полностью не утих гомон. Затем Грэхем кивнул, и они зашли внутрь темного зала. Лунный свет падал сквозь узкие окна, заставляя кубки на полках тускло блестеть. — Ищи, где ведра, — тихо шепнул Маркус, озираясь. Монтегю нашел их в углу, за массивным стендом. Там, на дне жестяного таза, валялось несколько серых, влажных тряпок. Чистка кубков без магии обожженными руками далась троице непросто. Грэхем вытащил две самые грязные ветоши. При бледном свете луны на грубой ткани были отчетливо видны темные пятна сукровицы и желтоватые следы от лопнувших волдырей. — Есть, — Монтегю завернул ветошь в обрывок пергамента и сунул в карман мантии. — Пошли. В Больничное крыло они пробрались через черный ход. Мадам Помфри уже спала у себя, в лазарете было тихо. Маркус аккуратно отодвинул край тяжелой белой ширмы. Адриан и Кассиус не спали. Уоррингтон полусидел, подложив под спину подушку, а Пьюси ждал на краю матраса. Грэхем молча достал сверток и положил его на тумбочку. — Штраус и те двое, — шепотом доложил Флинт. — Тряпки из ведра. Они ими серебро терли. Там грязь от всех троих. Кассиус Уоррингтон быстро взял сверток, развернул и осмотрел испачканную ткань. — Отлично, — выдохнул он, переводя взгляд на Адриана. — Флинт, Монтегю — на шухер у дверей. Если Помфри проснется, уроните что-нибудь в коридоре. Парни без лишних слов вышли за ширму, заняв позиции у входа в лазарет. Кассиус дернул край свежей повязки на своей сломанной лодыжке, раздирая ногтями едва затянувшуюся рану. На одеяло потекла кровь. Адриан не стал тратить время — он просто прижал пальцы к собственной прокушенной губе, сорвав подсохшую корку, так что кровь снова густо размазалась по подбородку. Уоррингтон взял грязные тряпки старшекурсников и швырнул их на матрас между койками. Они оба прижали свои окровавленные ладони к ткани, вдавливая пальцы в волокна сукнины, где осталась сукровица Штрауса и его приятелей. — Начинай, — тихо сказал Кассиус. Их кровь смешалась с биологическими следами всей троицы. Адриан закрыл глаза, сосредотачиваясь на той злости, что жгла изнутри. Кассиус держал фокус магии, чтобы сглаз затаился в жилах и спал до поры до времени, а Адриан вкладывал в общее намерение всю свою суть. Они проклинали всех троих — и Штрауса за его семейную месть, и тех двоих, что помогали пинать их в темноте. Отгребут все. Они не произнесли ни слова. Воздух между койками на секунду стал тяжелым и спертым, а испачканная ветошь потемнела, полностью впитав смешавшуюся кровь. Проклятие легло на Штрауса и его дружков и затаилось внутри, привязавшись к их ядрам. В стенах Хогвартса сглаз никак себя не проявит — клятва Снейпу не будет нарушена, старшекурсники будут живы и здоровы. Магия просто уснула в их крови, медленно накапливая силу. Но когда они вырастут и покинут замок, это старое проклятие сработает в полную силу. Их магия просто выгорит, навсегда превратив всех троих в сквибов. Месть за подвал свершилась. Адриан откпыл глаза и тяжело перевел дыхание. Кассиус молча натянул бинт обратно на лодыжку. — Готово, — хрипло шепнул Уоррингтон. — Никто ничего никогда не докажет. Адриан молча кивнул и лег на спину, уставившись в темный свод. До конца их карантина оставались еще сутки, но этот замок больше не казался ему таким уж чужим.

***

Так и сошелся на первом курсе этот квартет. Четыре одиннадцатилетних пацана, которые еще неделю назад знать друг друга не хотели, теперь были свящаны одной грязной тайной на крови. Они еще сами не понимали, кем станут через десять лет. Маркус Флинт — колючий, злой и готовый лезть в любую драку будущий боевик. Грэхем Монтегю — хладнокровный тактик, который вырастет в теневого кардинала и будет рулить семейными делами из-за спины старшего брата. Кассиус Уоррингтон — будущий лорд, который займет кресло деда в палате лордов. И Адриан Пьюси — малефик из «Вороньего Утёса», чьего имени будет боятся все Соединённое Королевство.