Часть 11

Северус Снейп вернул палочки в пятницу вечером, прямо перед ужином. Он не читал нотаций. Просто выложил два куска дерева на свой рабочий стол, дождался, пока Адриан и Кассиус заберут свое оружие, и сухо обронил: «Свободны». Настойку против спонтанных вспышек Пьюси продолжал пить каждое утро. Она сбивала острую реакцию на шум, но с тем, что началось на уроках, зелье Снейпа справиться не могло. Началась обычная школьная программа. И для их квартета это обернулось полной катастрофой. Магия Адриана была темной. В «Вороньем Утёсе» веками затачивали силу рода под порчу, сглазы и проклятия. Она была специализированной, тяжелой, и требовала четкого вектора — подавить, сломать, заставить подчиниться. Заставить эту силу кастовать нейтральные, бытовые заклинания из учебника было архесложно. Адриан часами тупо смотрел на несчастное белое перо на уроке Заклинаний, пытаясь заставить его взлететь. Но его магия не понимала команду «Вингардиум Левиоса». Стоило Адриану вложить в палочку чуть больше усилия, как перо не поднималось в воздух — оно просто чернело, съеживалось и рассыпалось вонючим пеплом от темного давления. У Кассиуса Уоррингтона дела шли не лучше. Его кровь, требовала жесткого биологического контакта. Ему нужно было чувствовать плоть, структуру, осязать чужую силу. Пытаться зажечь банальный огонек «Люмос» на конце палочки для Кассиуса было пыткой. Свет выходил грязным, тусклым, колеблющимся, словно фитиль мокрой свечи в склепе, и гас через пару секунд. Маркус Флинт вообще превращал любой урок в филиал полигона. Род Флинтов растил боевиков, и Маркус, казалось, даже суп в тарелке мешал бы заклинанием «Бомбарда». Любое мирное движение его палочки выдавало такой избыточный, агрессивный импульс, что на Трансфигурации его стеклянный стакан, который нужно было превратить в спичечную коробку, разлетелся мелкими острыми осколками прямо в лицо соседу. Флинт просто не умел дозировать силу — он умел только бить наотмашь. А Грэхем Монтегю, как выяснилось на первом же уроке Защиты от темных искусств, вообще оказался стихийником. Его магия была вязкой, завязанной на плотность земли и тяжесть камня. Она не желала дробиться на мелкие школьные формулы. Когда Грэхем пытался сотворить простейшие щитовые чары, вокруг него начинал вибрировать сам воздух, а парта под его руками исходила мелкой дрожью. В общем, это была полная жопа, а не магия. Весь их квартет, способный втихаря уничтожить старшекурсника, перед лицом стандартных заданий выглядел кучкой бездарей. Маглорожденные, у которых нейтральные, чистые искры ядра легко поддавались любым книжным формулам, быстро это заметили. На совместных уроках с Гриффиндором в конце квартала начался откровенный гвалт. Грязнокровки, у которых перья послушно летали под потолком, вовсю ржали, глядя, как породистые первокурсники Слизерина не могут справиться с детскими заданиями. — Глядите на этих чистоплюев! — громко прыснул Джастин Фирс, сидевший через ряд от Адриана. — Куча золота в банке, а палочкой машут как дубинами. Вырожденцы старых родов. У них там, походу, от чистой крови последние мозги высохли. Слово «вырожденцы» покатилось по гриффиндорским партам со смешками. Рыжие Уизли, всё еще помнившие навозную бомбу, довольно ухмылялись, подзуживая остальных. Адриан замер. Обидное, липкое слово ударило по ушам. Настойка Снейпа честно пыталась удержать его ядро, но дикий волчонок из «Утёса» не умел терпеть насмешки от людей, которых он считал никем. Внутренний контроль треснул. Адриан медленно опустил палочку на парту. Пальцы левой руки судорожно сжались, ломая тонкий школьный карандаш пополам. Он начал злиться. Тяжело, молча, уставившись в спину ржущему Фирсу. А дед Кассиус всегда говорил: когда малефик Пьюси злится по-настоящему, плохо становится всем вокруг. Воздух в кабинете Заклинаний резко похолодел, а чернила в чернильницах соседних парт начали медленно покрываться тонкой коркой льда.

***

Благо профессор Флитвик был человеком умным, да и титул чемпиона Европы по дуэлям он получил явно не за красивые глаза. Балаган в классе декан Рейвенкло прекратил за долю секунды. Стоило одному из гриффиндорских первокурсников договорить слово «вырожденцы», а воздуху вокруг Адриана ощутимо заледенеть, как Флитвик коротко и резко взмахнул своей палочкой. На гриффиндорские парты со звонким, оглушительным треском опустился невидимый, но тяжелый воздушный купол. — Молчать! — звонко крикнул профессор, и в его голосе не осталось ни капли привычного благодушия. — Минус двадцать очков Гриффиндору за оскорбление сокурсников! Мистер Фред Уизли, прекратите ухмыляться, вы получаете отработку вместе со своим братом. Урок окончен. Все свободны. Живо! Малышня испуганно зашуршала сумками и повалила к выходу. Гриффиндорцы уходили притихшими, а близнецы Уизли испуганно косились на Адриана, чувствуя, что еще секунда — и лед из чернильниц перекочевал бы в их собственные жилы. Но Флитвик не просто разогнал класс. Он слишком хорошо умел читать чужую магию. Маленький профессор дождался, пока квартет соберет вещи, и внимательно посмотрел на Адриана, чьи пальцы всё еще мелко дрожали от злости. Опытный дуэлянт сразу понял, с какой силой имеет дело: эти четверо не были вырожденцами, их ядра просто лопались от избыточной, тяжелой и слишком специализированной энергии, которой было тесно в рамках детских школьных чар. И уже следующим вечером в жизни квартета появилась физическая подготовка. Инициатором стал Снейп, которому Флитвик явно намекнул, что его подопечные скоро разнесут замок, если не дать их силе другой выход. Раз энергии в одиннадцатилетних телах было слишком много, а тонкие каналы магии пока не справлялись с её дозировкой — значит, нужно было развивать само тело. Магия малефиков, боевиков и стихийников требовала выносливости, крепких жил и железной дыхалки. Каждое утро после этого начиналось в пять тридцать, задолго до того, как замок вообще начинал подавать признаки жизни. Флинт, Монтегю, Уоррингтон и Пьюси выходили во внутренний двор, окутанный сентябрьским туманом. Никаких палочек. Никаких учебников. Снейп стоял на каменном крыльце, закутавшись в черную мантию, и ледяным тоном отсчитывал круги. — Бегом, джентльмены, — сухо бросал декан, провожая их взглядом черных глаз. — Замок не ждет отстающих. Они бежали вокруг замка по скользкой от росы траве, пока легкие не начинало жечь огнем. Флинт, будущий боевик, бежал впереди, упрямо стиснув зубы. Монтегю, чей стихийный дар требовал плотного заземления, тяжело топал сзади, буквально вбивая ноги в сырую землю, но не отставал ни на шаг. Кассиус, превозмогая ноющую боль во все ещё слабой лодыжке, дышал ровно. Адриан бежал последним. Настойка Снейпа больше не казалась ему такой душной, потому что вместе с потом и бешеной усталостью из-под ребер уходил тот самый ядовитый застой. Дикий волчонок Пьюси быстро понял: когда тело выматывается до звона в ушах, злиться на наглых школяров просто не остается сил. После бега были отжимания на холодных каменных плитах и упражнения на координацию. К семи утра, когда остальной Слизерин только лениво продирал глаза в теплых спальнях, эта четверка возвращалась в подземелья — грязные, мокрые, злые от усталости, но с абсолютно чистыми, спокойными головами. Их магия больше не рвала жилы на уроках. Она затаилась в крепнущих мышцах, ожидая своего часа.