Глава 2

      Утро началось не с будильника, а с тяжёлого, настойчивого давления на грудь. Гермиона медленно открыла глаза. Рыжая морда была слишком близко.       — Мрр.       — Глотик… — голос был хриплым, сонным.       Живоглот смотрел на неё с тем самым выражением, в котором было всё: голод, упрёк и абсолютная уверенность, что она сейчас встанет.       И она встала.       — Ладно. Ты выиграл.       Пол был прохладный, воздух ещё мягкий от ночи. Квартира тихая — это та самая утренняя тишина, которую не хочется нарушать. Живоглот уже шёл к цели, не оборачиваясь на хозяйку.       «Конечно, служу и повинуюсь.»       Миска наполнилась кормом коротким движением палочки. Кот тут же занялся делом, игнорируя всё остальное в мире.       — Невыносимый, — она уже улыбалась.       Душ — быстрый, тёплый, собирающий мысли в ровную линию. Вода стекала по коже, и с каждой секундой тело становилось легче.       «Сегодня будет длинный день.»       Полотенце. Взмах палочки.       Тёплый поток воздуха мягко высушил волосы, укладывая их в естественные волны. Ещё одно движение — и лёгкая магия гламура коснулась лица: ровная кожа, мягкие акценты, будто она просто хорошо выспалась.       «Достаточно.»       Гермиона вышла на кухню. Кухня-гостиная встречала светом. Пространство было единым — без резких границ, будто каждая зона плавно перетекала в следующую. Слева — кухонный остров в приглушённом зелёном оттенке, с гладкой столешницей и аккуратно расставленными деталями: ваза с цветами, тарелка с фруктами, пара керамических чашек. Стулья с деревянными ножками и мягкими сиденьями выглядели так, будто их выбирали не по необходимости, а по настроению. Позади — открытые полки и шкаф со стеклянными дверцами, где стояла посуда: фарфор, бокалы, несколько книг, как будто кухня и библиотека решили не делить территорию. Над всем этим — мягкий свет люстры, которая вечером давала золотое, почти интимное освещение.       А дальше пространство раскрывалось.       Гостиная плавно переходила к широким стеклянным дверям в деревянных рамах. Они были распахнуты, и за ними — её терраса. Свет оттуда заливал всё помещение. Настолько, что граница между «внутри» и «снаружи» почти исчезала.       Гермиона подошла к кофемашине. Маггловская, тихая, идеальная, без лишних звуков — она любила такие вещи. Одно нажатие, одно точное движение — и кофе начал наполнять чашку густым ароматом.       «Вот теперь утро началось.»       Она взяла чашку и пошла к террасе. Застеклённая крыша пропускала солнечные лучи, которые ложились на деревянный пол узорами от ветвей деревьев снаружи. Мебель была лёгкой, светлой: диван с подушками, небольшой столик, растения, которые чувствовали себя здесь так, будто это их дом. Гермиона сделала глоток.       Горячо. Крепко. Правильно.       Живоглот появился рядом спустя минуту, уже сытый и довольный. Запрыгнув на кресло и устроившись поудобнее, он стал наблюдать за ней.       — Ты хотя бы сейчас не будешь вести себя как трагедия?       Кот лениво моргнул и замурлыкал. Она протянула руку, проводя пальцами по его густой рыжей шерсти.       — Вот, так лучше.       Несколько секунд — только свет, кофе и мурчание.       «Может остаться?»       Тишина в ответ.       «Нет, нельзя.»       Она вернулась внутрь, быстро собралась. Светлый костюм сел идеально: строгий, но слишком хорошо подчёркивающий фигуру, чтобы быть просто деловым. Ткань двигалась вместе с ней, как будто знала, какую роль играет. Сумка легла на плечо, кофе — в руку. Живоглот наблюдал за ней с кресла, как истинный хозяин этой квартиры.       — Я вернусь вечером.       Кот моргнул.       — Хороший мальчик.       Гермиона задержалась всего на секунду, а затем — шаг. И она исчезла. Аппарация оставила после себя только тёплый свет, запах кофе… и ощущение, что это утро было слишком красивым, чтобы остаться обычным.

***

      Гермиона появилась в узком переулке почти бесшумно — лишь лёгкий треск магии растворился в утренней сырости. Лондон здесь ещё сонный, но не тот обычный, маггловский. Этот — спрятанный, дышащий чарами, с вывесками, которые меняют шрифт, если на них долго смотреть, и фонарями, свет которых чуть теплее, чем должен быть.       7:18       Она поправила пальто, провела пальцами по рукаву — привычное движение, словно собирает себя по частям перед началом дня — и направилась к своему магазину. И он, как всегда, выглядел так, будто ждал её.       Старинное каменное здание с высокими арочными окнами, утопающее в зелени. Листья свисают почти до самой вывески, где аккуратными буквами выведено название Arcanum. Витрины мягко светятся изнутри — не ярко, а так, будто внутри всегда немного закат. Дверь глубокого изумрудного цвета, с латунной ручкой, отполированной до тёплого блеска.       Вдоль фасада — маленькие столики, будто расставленные не для клиентов, а для разговоров. Цветы повсюду: в кашпо, на подоконниках, даже на перилах. Они не совсем обычные — некоторые чуть светятся, другие едва заметно поворачиваются вслед за прохожими.       Гермиона задержалась на секунду.       «Мой.»       Она поднялась по коротким каменным ступеням, достала ключ — старый, с резным узором, который меняется в зависимости от настроения владельца — и открыла дверь. Колокольчик не звенит, он выдыхает. Тёплый, пряный воздух встречает её сразу — смесь кофе, старой бумаги и чего-то едва уловимого… магии, которая впиталась в дерево.       Внутри — как в другом мире.       Пространство уходит вверх, раскрываясь на два уровня. Высокие деревянные стеллажи тянутся до самого потолка, заставленные книгами всех эпох: от аккуратно переплетённых современных изданий до древних фолиантов с потемневшими корешками.       В центре — массивная колонна, обвитая не лозой, а рамками. Сотни маленьких изображений, гравюр, старых обложек и редких страниц, каждая — как отдельная история. Некоторые из них чуть мерцают, словно запоминают, кто на них смотрел.       Вокруг колонны винтовая лестница — тёмное дерево, гладкие ступени, отполированные шагами. Пол тёплый, деревянный, с лёгким скрипом, который не раздражает, а скорее разговаривает.       Слева — зона бариста: кофемашина, блестящая, почти как магический артефакт, уже тихо нагревается, будто знает, что хозяйка пришла. Чашки расставлены идеально, но ни одна не стоит случайно — каждая на своём месте.       Справа — антикварная витрина. Под стеклом лежат редкие экземпляры: книги, которые не продаются просто так. Их выбирают. Или они выбирают сами.       Гермиона прошла глубже, снимая пальто на ходу, провела рукой по корешкам книг — лёгкое касание, почти ласковое. Она бросила быстрый взгляд на часы, затем — на лестницу: поставка не будет ждать. Девушка направилась к винтовой лестнице и начала подниматься наверх — шаги мягкие, уверенные — как у человека, который здесь не просто хозяин, а центр всего происходящего.       На втором этаже её встречает небольшой кабинет — скрытый от лишних глаз, но идеально вписанный в пространство. Невысокий стол из тёмного дерева, заваленный пергаментами, каталогами и списками поставок. Несколько аккуратно сложенных писем, перевязанных лентой. Полки с самыми ценными экземплярами — не для витрины, не для продажи с первого взгляда.       Здесь пахнет иначе. Меньше кофе, больше истории. И немного опасности.       Гермиона положила ладонь на стол, скользнула взглядом по записям.       «Ну что ж… посмотрим, что ты мне сегодня привезёшь.»       Поставка прошла ровно так, как и должна — без опозданий, без лишнего шума, но с лёгким напряжением, которое всегда сопровождает по-настоящему редкие вещи. Гермиона принимала ящики внизу, лично проверяя каждую печать. Заклинания защиты на месте. Ни одного следа вмешательства.       «Хорошо.»       Она открыла первый ящик аккуратно, почти уважительно. Внутри лежали два издания по древним зельям. Не просто книги, скорее артефакты.       Первое — в тёмно-зелёном переплёте, кожа которого со временем стала мягче, но не потеряла глубины цвета. Золотое тиснение на корешке едва заметно пульсирует, будто текст внутри живёт. При прикосновении страницы слегка теплеют — признак того, что рецепты адаптируются под читателя. Не переписываются, нет… но как будто шепчут каждому своё.       Второе — старше. Серый, почти пепельный переплёт без названия. Только тонкий символ, выжженный в центре обложки. Гермиона проводит по нему пальцем — и на долю секунды ощущает знакомое покалывание магии. Эта книга не любит спешки. Её открывают не из любопытства. Её заслуживают.       Она закрывает крышку ящика мягче, чем нужно.       Теперь — второй, с антикварными шкатулками.       Небольшие, каждая с уникальной резьбой. Дерево, металл, иногда стекло, внутри которого словно застыли туманные узоры. Но магия… не снаружи. Она внутри.       Каждая шкатулка хранит одно воспоминание. Не как Омут памяти — это не поток и не хаос. А чётко, точно, как идеально вырезанный момент. Его можно поместить внутрь и возвращаться к нему снова и снова. Без искажений. Без потерь.       Опасная роскошь.       Гермиона задерживает одну из шкатулок в руках дольше остальных.       «Некоторые воспоминания лучше не пересматривать.»       Она ставит её обратно.       8:01       Дверь внизу резко распахивается.       — Я не опоздал?!       Голос живой, немного сбившийся, с привычной смесью паники и энергии. Это Маркус. Он буквально влетает внутрь, и его появление моментально ломает утреннюю тишину магазина, но странным образом не раздражает.       Высокий, с мягкими, но чёткими чертами лица. Светлые волосы собраны в небрежный низкий пучок, несколько прядей выбились и падают на лоб, придавая ему вид человека, который либо только что проснулся… либо вообще не ложился.       Светлая кофта, простая, но сидящая так, будто он даже не старался выглядеть хорошо, а всё равно получилось. Свободные серые штаны, в которых удобно двигаться, работать и, очевидно, вбегать в двери на полной скорости. В одной руке — стакан кофе. Конечно.       — Я бежал, — добавил он, переводя дыхание и уже оглядываясь по сторонам. — И если я уронил хоть один круассан по дороге — я этого не видел.       Гермиона медленно подняла на него взгляд.       Пауза.       — Ты опоздал на одну минуту.       Маркус замирает, смотрит на часы, затем снова на неё.       — Это… считается критическим нарушением?       Её губы едва заметно дёргаются.       — Пока нет.       Он облегчённо выдыхает и, наконец, замечает ящики и сразу становится серьёзнее.       — Это то самое?       Гермиона слегка наклоняет голову.       — Даже лучше.       Маркус делает шаг ближе, но не прикасается. Умный.       — Мне уже нравится этот день, — тихо говорит он.       Гермиона смотрит на него чуть дольше, чем нужно.       «Да… сегодня действительно будет интересный…»

***

      К полудню «Арканум» наполняется мягким гулом голосов и ароматом свежего кофе, но в кабинете Гермионы — тишина, почти стерильная. Перо движется быстро, уверенно.       — Два экземпляра. Категория: древние зелья. Уровень допуска — ограниченный…       Она делает паузу, чуть сжимает пальцы.       — Шкатулки… артефакты воспоминаний. Потенциальная эмоциональная зависимость. Рекомендовано — индивидуальное хранение…       «Нужно наложить дополнительную защиту.»       — Гермиона.       Никакой реакции.       — Гермиона.       Перо продолжает скользить по пергаменту.       — Грейнджер, если ты сейчас не поднимешь глаза, я начну обслуживать клиентов, называя все книги «эта штука с буквами».       Она медленно поднимает взгляд. Маркус стоит в дверях, скрестив руки, с той самой полуулыбкой, в которой уже читается: я выиграл.       — Я занята.       — Ты всегда занята, — спокойно отвечает он. — Но сейчас ты ещё и голодная. А это уже риск для окружающих.       «Он не отстанет.»       Гермиона делает короткий вдох, откладывает перо.       — У меня ещё…       — Нет, — мягко, но твёрдо перебивает он. — Ты идёшь есть. Добровольно… или я начну читать вслух твои записи. С выражением.       Пауза.       — Ты не посмеешь.       — Хочешь проверить?       Она смотрит на него ещё секунду и сдаётся.       — Хорошо, но быстро.       — Конечно, — кивает он. — Ты поешь, я спасу мир от твоего голода, все счастливы.       «Наглый.»       Они спускаются вниз по винтовой лестнице. Внизу в такое время уже обычно никого нет, но именно в этот момент дверь открывается. Не резко, а тем самым спокойным, уверенным движением человека, который всегда приходит туда, где ему рады.       Блейз Забини.       Он выглядит… опасно красиво.       Тёмная кожа с тёплым оттенком, подчёркнутая мягким светом из витрин. Чёрная рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, поверх — лёгкая кожаная куртка. На шее тонкая цепь, блеск которой ловит свет при каждом движении. Чёрная бандана держит волосы, придавая ему расслабленный, почти небрежный вид, но это та небрежность, за которой всегда стоит контроль.       Он останавливается, замечает Гермиону — и его губы тут же изгибаются в улыбке.       — Вот это я удачно зашёл.       Гермиона приподнимает бровь.       — Ты всегда так говоришь.       — Потому что это всегда правда.       Он делает шаг ближе, слишком уверенно, слишком привычно — и слегка наклоняет голову.       — Ты сегодня особенно сексуа…       Она не даёт ему закончить — легко бьёт его кулаком по плечу.       — Не начинай.       Блейз смеётся, негромко, почти лениво.       — Я скучал, Грейнджер.       — Сомневаюсь.       — Больно, — театрально вздыхает он. — Я пришёл с благими намерениями.       Маркус тихо хмыкает сбоку.       — Это уже звучит подозрительно.       Гермиона скрещивает руки.       — Зачем ты пришёл, Блейз?       Он делает паузу, и его улыбка становится чуть более хитрой.       — Пойдём пообедаем. И я тебе расскажу.       Пауза.       Гермиона смотрит на него внимательно.       «Если он не говорит сразу — значит, дело не простое.»       — Ладно, — коротко кивает она.       — Отлично, — тут же оживляется Забини. — Я знаю одно место.       — Конечно знаешь, — тихо бурчит Маркус.

***

      Французский ресторан в маггловской части Лондона встречает их мягким светом, приглушёнными голосами и запахом сливочного соуса. Они садятся у окна, официант подходит почти сразу. Блейз даже не открывает меню.       — Утку в апельсиновом соусе. И бокал красного. Сухого.       Он переводит взгляд на Гермиону.       — Ты?       Она быстро пробегается глазами по меню.       — Филе морского окуня. И белое вино.       — Разумно, — кивает он.       Маркус задумчиво смотрит в список блюд.       — Ладно… рискну. Говяжий стейк. И… — он поднимает взгляд, — мне тоже красное.       — Смело, — усмехается Блейз.       — Я живу на грани.       Когда официант уходит, между ними на секунду повисает тишина. Гермиона смотрит прямо на Блейза.       — Ну?       Он откидывается на спинку стула, переплетает пальцы, улыбка исчезает с его лица.       — Есть один артефакт.       Она сразу напрягается.       — Какой?       — Точного названия нет. Его по-разному называют, но суть одна, — он делает паузу. — Он может… обрезать магию.       Пауза.       Гермиона медленно хмурится.       — В каком смысле?       — В прямом. Не блокирует, не подавляет, — он смотрит ей прямо в глаза, — убирает.       За столом будто становится холоднее.       — Это невозможно, — тихо говорит она.       — Я тоже так думал.       — На кого он действует?       Блейз чуть склоняет голову.       — В основном… на маглорожденных.       Гермиона резко выдыхает.       — Чёрный рынок?       — Уже пошло движение.       — Кто его ищет?       Он пожимает плечами.       — Разные люди.       Пауза.       — Один мой приятель наткнулся на след.       Гермиона смотрит на него пристально.       «Ты не договариваешь…»       — Мне нужна информация, — говорит она твёрдо. — Всё, что есть.       — Я знал, что ты так скажешь.       — Это опасно, Блейз. Если это правда — это не просто артефакт, — она наклоняется чуть вперёд. — Это оружие.       Он улыбается, но в глазах нет лёгкости.       — Поэтому я и пришёл к тебе, Грейнджер.       И в этот момент приносят вино. Вино оказывается прохладным, почти идеально выверенным — как будто ресторан заранее знал, что разговор за этим столом будет не из лёгких. Гермиона делает глоток, но почти не чувствует вкуса.       «Артефакт, который может лишить магии…»       Это не просто незаконно.       Это… пугающе точно.       — Мне нужно всё, что есть, — повторяет она, уже спокойнее, но жёстче. — Источники, слухи, любые зацепки.       Блейз чуть склоняет голову, наблюдая за ней внимательнее, чем обычно.       — Я привезу, — коротко говорит он. — Сегодня вечером.       Она кивает.       — Ко мне домой.       Маркус поднимает бровь, но молчит.       — Договорились, — отвечает Блейз, будто это было очевидно с самого начала.       Еду приносят вовремя, почти как спасение от тяжести разговора. Утка Блейза — с карамелизированной корочкой, сладковатый апельсиновый соус блестит на тарелке. Он ест неторопливо, с тем самым ленивым удовольствием человека, который привык получать лучшее. У Гермионы — нежное филе морского окуня, под лёгким сливочным соусом, с травами. Она ест аккуратно, почти машинально, её мысли уже далеко. Маркус, в отличие от них, наслаждается стейком честно — с аппетитом, с тихим «ммм» после первого куска.       — Вот это я понимаю, — бормочет он. — Ради такого можно и Грейнджер из кабинета вытащить.       Она бросает на него быстрый взгляд.       — Один раз.       — Конечно, — невинно кивает он. — Я запомню этот исторический момент.       К концу обеда напряжение немного рассеивается, но не уходит. Когда приносят счёт, Гермиона уже тянется к сумке.       — Я оплачу.       — Нет, — спокойно говорит Блейз, даже не глядя на неё, и кладёт карту.       — Блейз…       — Грейнджер, — он наконец смотрит на неё, чуть улыбаясь, — я пригласил.       Маркус тут же наклоняется вперёд:       — Вообще-то я тоже могу…       — Не можешь, — перебивает его Блейз, не отрывая взгляда от Гермионы. — Сегодня за мой счёт.       Она хмурится.       — Мне не нужно…       — Я знаю.       Пауза.       И именно это её раздражает больше всего.       Он оплачивает счёт спокойно, без лишнего внимания, как будто это действительно ничего не значит. Когда они выходят на улицу, он задерживается на секунду рядом с Гермионой.       — Вечером, — тихо напоминает он.       И прежде чем она успевает что-то сказать, легко касается губами её щеки.       Тепло. Быстро. Почти невесомо.       — До встречи, — добавляет он с той самой улыбкой и уходит.       Гермиона остаётся стоять на месте на долю секунды дольше, чем нужно.       — Оу, — тихо протягивает Маркус. — Интересно.       — Замолчи.       — Я ничего не сказал.       — Ты подумал.       — Я всегда думаю.       Она бросает на него короткий взгляд и разворачивается обратно к «Аркануму».

***

      В магазине она не задерживается внизу.       — Маркус, — коротко говорит она, снимая пальто. — Сегодня ты главный.       Он сразу выпрямляется.       — Звучит опасно.       — Не переоценивай себя.       — Поздно.       Она уже идёт к лестнице.       — Если что-то пойдёт не так — зови.       — Если что-то пойдёт не так, я буду бежать.       Она почти улыбается и поднимается наверх. Камин в кабинете вспыхивает мягким зелёным светом, когда она активирует связь.       — Поттер.       Через секунду появляется знакомое лицо.       — Гермиона? Всё в порядке?       — Нет.       Он сразу становится серьёзным.       — Что случилось?       Она делает шаг ближе.       — Мне нужно, чтобы ты приехал вечером. Есть информация… по чёрному рынку.       Пауза.       — Насколько всё плохо?       — Я пока не уверена. Но это касается маглорождённых.       Этого ему достаточно.       — Я буду.       Связь гаснет. Гермиона остаётся стоять у камина ещё секунду. Это уже не просто работа.       Оставшийся день проходит… не так. Она работает, отвечает, проверяет, но мысли всё время возвращаются к одному.       «Если это правда… Сколько уже пострадало?»

***

      Дом встречает её тишиной. Гермиона снимает пальто, оставляет сумку, распускает волосы… а потом собирает их обратно в небрежный пучок. Переодевается в домашнюю одежду — мягкую, свободную, почти невесомую.       Кухня залита светом. Большие окна, зелень за стеклом, тёплые оттенки дерева — всё дышит спокойствием, которого у неё внутри сейчас нет.       «Нужно чем-то занять руки.»       Она наливает воду в кастрюлю, ставит на плиту, достаёт пасту, морепродукты. Следом находит чеснок, оливковое масло и травы. Движения уверенные, почти автоматические. Нож скользит по доске ровно, чётко.       «Сначала информация от Блейза, потом Гарри. И только потом… решения».       Она на секунду замирает, глядя на кипящую воду.       «Если это оружие… то кто его держит? И самое неприятное: зачем?»       Она делает вдох и возвращается к готовке, потому что сейчас это единственное, что не требует ответов.

***

      18:35       Тёплый вечер медленно опускался на город, окрашивая крыши домов в мягкое золото. Сквозь приоткрытые стеклянные двери террасы тянуло свежестью — лёгкий ветер шевелил занавески, как будто тоже был приглашён на ужин.       Стол на террасе был накрыт на троих. Белая скатерть, аккуратно разложенные приборы, свечи в стеклянных подсвечниках и три бокала, уже готовые к вечеру. Лёгкие закуски — ничего лишнего, но всё идеально.       Она смотрит на часы.       «У меня есть ещё двадцать пять минут.»

***

      Пар в ванной комнате мягко окутывает кожу. Горячая вода стекает по плечам, расслабляя тело.       «Спокойно. Ты контролируешь ситуацию. Даже если она тебе не нравится.»       Через двадцать минут — уже сухие распущенные волосы, тот же домашний костюм, никакой лишней суеты. Музыка включается по пути — тихая, ненавязчивая.       Камин вспыхивает за пять минут до семи.       — Гермиона!       Гарри появляется, растрёпанный, как всегда, и сразу обнимает её.       — Что случилось?       — Подожди немного, скоро придёт Блейз, и я всё объясню.       — Забини? — он хмурится. — Уже звучит подозрительно.       Их прерывает стук в дверь.       — Блейз, ты слишком пунктуален… — она открывает дверь и замирает.       — Мерлин, Грейнджер, — раздаётся спокойный, почти ленивый голос, — ты всегда так встречаешь мужчин или мне сегодня особенно повезло?       Она медленно поднимает взгляд.       Драко Малфой.       Он смотрит прямо на неё, будто не видел её вечность и при этом слишком хорошо помнит. Его взгляд скользит — коротко, но этого достаточно, чтобы почувствовалось. Рядом с ним стоит Блейз с бутылкой вина и ухмылкой человека, который только что устроил идеальный хаос.       — Я же говорил, что эффект будет лучше без предупреждения, — добавляет он.       В этот момент вечер окончательно выходит из-под контроля.