Глава 3

Прошло две недели. Эрик почти каждый день встречался с новыми друзьями. Он с удивлением замечал, как легко и спокойно чувствует себя в их компании. Доброта Томойо, тихий свет в её глазах, мягкая улыбка — всё это создавало вокруг него ощущение умиротворения и редкой гармонии. Он ценил эти моменты тишины и доверия, как маленькие островки спокойствия среди бесконечной череды испытаний, которые жизнь то и дело подбрасывала. Иногда он ловил себя на том, что внимательно наблюдает за их мелкими привычками: как Шаоран слегка морщит нос, когда что-то не нравится, или как Сакура, задумавшись, всегда немного наклоняет голову. Эти детали казались ему маленькими сокровищами, добавлявшими тепло к каждому совместному дню. Однажды утром, идя по шумной, залитой светом улице, Эрик остановился у старой лавки. Деревянный прилавок под солнцем слегка блестел, на нём стояла бутылка редкого вина — густого, темно-рубинового цвета, с тонким ароматом лесных ягод и свежих трав. Он улыбнулся: подарок судьбы, подумал он. Было бы приятно угостить друзей вечером, словно напоминание о том, что даже в чужом мире можно создать маленькое тепло. Он протянул монеты торговцу, пожелал доброго дня и направился прочь, не замечая, как старик проводил его взглядом с лёгкой хищной улыбкой, которая словно пронзала его мысли. «Наконец-то моя месть свершится…» — мелькнула тёмная мысль у старика. — «А может, одним выстрелом убью сразу двух зайцев…» Жаркое утро окутывало улицу золотистой дымкой. Воздух слегка дрожал, и очертания деревьев и домов размывались в теплом мареве. Пахло свежим хлебом с соседней пекарни, и где-то вдали слышался приглушённый звон колоколов. Эрик шёл вместе с Сакурой и Шаораном к местной церкви — тихому, прохладному месту, где он хотел помолиться в годовщину смерти давнего друга. Эти воспоминания всегда отзывались болью, но одновременно давали силу: они напоминали, кто помогал ему стать самим собой и чему он научился ценить настоящее. Когда друзья ещё не успели войти в храм, к нему подошёл мужчина. Высокий, с тяжёлой походкой, словно весь груз жизни давил на его плечи. — Можно попить у вас воды? — спросил он хриплым голосом, обращаясь к Эрику. — Конечно, — улыбнулся Эрик, слегка поклонившись. — Если хотите — возьмите немного. Мужчина жадно выпил пару глотков, затем шумно выдохнул: — Спасибо… Я утолил жажду. Эрик лишь кивнул и отошёл на несколько шагов, наблюдая за ним. В глазах незнакомца скользнула странная тень, но он решил не придавать этому значения. Через десять минут он предложил напиток друзьям. Те с радостью приняли его предложение, радуясь вниманию и заботе. Вдруг Сакура хлопнула себя по лбу: — Ах… я вспомнила! Нам же нужно проводить Томойо на вокзал. Она уезжает к маме. Эрик, пойдёшь с нами? Её глаза заискрились, на губах заиграла лёгкая, дружеская улыбка. Она всегда умела тонко направлять события, не создавая конфликтов, а просто добавляя небольшие радостные моменты в будни друзей. Эрик лишь мягко улыбнулся: — Нет, друзья. Мне нужно поговорить со священником. Возьмите напиток и… выпейте за моё здоровье. — Ладно, — сказал Шаоран, обменявшись быстрым взглядом с Сакурой. Они покинули храм, растворившись в жарком дневном свете, оставив после себя лёгкий запах духов и шелест шагов. Наступила тишина. Эрик тихо вздохнул, наслаждаясь этим мгновением покоя. Солнце мягко падало на холодный каменный пол, а запах ладана смешивался с ароматом вина. Он ещё раз оглянулся по сторонам, отмечая детали, которые раньше оставались незамеченными: старые резные скамьи, мерцающий свет на витражах, слабый скрип дверей в дальнем углу. И вдруг он услышал встревоженный голос священника: — Мужчина, вам нельзя здесь спать. Мужчина… встаньте. Мужчина? Что с вами? Эрик резко обернулся, сердце слегка сжалось. На полу, в тени колонн, лежал незнакомец, тело которого было странно неподвижным, а лицо скрывала тень капюшона. Тонкий свет витражей падал на него, создавая странную игру света и тьмы, и Эрик ощущал, как по спине пробежал холодок тревоги. Он шагнул ближе, прислушиваясь к едва слышимому дыханию, когда вдруг промелькнула мысль о старике из лавки: было что-то в этой встрече тревожно предзнаменующее. В его груди что-то болезненно ёкнуло. Там, на каменной скамье у стены, сидел уже не тот мужчина, которому он только что дал воду, а дряхлый, седой старик. Его тело казалось иссохшим до костей, лицо — словно сжатым временем, с глубокими впадинами, через которые просвечивала бледная кожа. Каждое его движение сопровождалось лёгким скрипом костей, а грудь едва поднималась с каждым вдохом, прерываясь болезненной паузой. Эрик почувствовал, как холод пробежал по позвоночнику, а сердце сжалось от ужаса. Воспоминание о хищной улыбке старика в лавке прошло перед глазами, словно тень. — Значит… вода была отравлена, — прошептал он сквозь сжатые зубы, ощущая, как неприятный холод сковывает всё тело. — Зелье, заставляющее человека стремительно стареть… И продавец знал это заранее. Кулаки сжались, пальцы побелели от напряжения. Мысли метались: если эту воду уже пили Сакура и Шаоран… Паника, чувство вины и ярость смешались в одном клубке внутри, давя на грудь. Эрик ощущал, как сердце бьётся всё быстрее, дыхание стало частым и прерывистым, а руки слегка дрожали. Он не стал ждать окончания размышлений. Словно вытолкнутый силой, он сорвался с места, почти бегом вылетая на улицу. Каждый шаг отдавался эхом в ушах, а мелькание прохожих казалось угрожающими силуэтами. — Надо найти друзей. Сейчас. Пока не поздно, — повторял он про себя, перебегая через дорогу, ловя каждый звук, каждое движение вокруг. Тем временем Сакура и Шаоран шли по дороге домой, наслаждаясь тёплым ветерком и лёгким шелестом листьев. День был светлым и спокойным, но это спокойствие оказалось обманчивым, словно перед бурей. Они болтали о пустяках, смеялись, делились воспоминаниями, пока не подошли к дому. И в тот момент, когда дверь закрылась за их спинами, произошло нечто ужасное. Сначала — лёгкое головокружение, словно земля внезапно ушла из-под ног. Потом — резкий, ломящий удар слабости, как если бы из них вытекали силы с каждой секундой. Сакура, хватаясь за стену, повернулась к Шаорану, и её взгляд застыл в ужасе. Дыхание перехватило. Лицо Шаорана — то самое лицо, которое она знала с детства — вдруг покрылось тонкими, резкими морщинами. Волосы побледнели, словно присыпанные инеем. Их взгляды встретились, и в глазах друг друга они увидели то же потрясение. — Шаоран… мы что… умираем? — прошептала Сакура хриплым, чужим голосом, словно сама не узнавая себя. Он попытался улыбнуться, но губы дрожали, а глаза отражали ужас. — Не думай об этом… Пожалуйста, не думай… — шептал он, крепко удерживая её за руку, словно эта простая связь могла хотя бы на мгновение замедлить разрушение. И вдруг дверь резко распахнулась, разрывая тишину. В комнату влетел Эрик — взволнованный, запыхавшийся, с широко раскрытыми глазами. И когда он увидел Сакуру и Шаорана, его лицо померкло. Он застыл, будто наткнулся на собственный худший кошмар. — Нет… — выдохнул он, голос сорвался. — Нет… Прости… Это моя вина… В нём боролись паника и отчаяние, ярость и боль. Сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Он не знал, как вынести это зрелище — своих друзей, которые за считанные минуты превратились в стариков. — Подождите… — выдохнул он, цепляясь за последнюю надежду. — Я… я не знаю, как помочь. Но я не оставлю вас одних. Нужно найти кого-то, кто сможет… кто-то, кто знает… Он опустился рядом с ними, держа их за руки, ощущая холод их кожи и хрупкость тел. Сердце ёкнуло: силы уходят мгновенно, каждое движение давалось мучительно. — Мы должны… — пробормотал он сам себе. — Я вспомню, кто сможет помочь… Эриол! Да, Эриол! Он знает, что делать… Мы успеем, если я дойду до него. Он поддерживал друзей, помогая идти, стараясь сохранить хоть какой-то ритм их шагов. Семь минут, растянувшихся в вечность, казались мучительными, каждой секундой чувствуя, как время уходит, как каждая частица их тел поддаётся этому зловещему старению. Наконец, впереди возникла дорога, ведущая к знакомому дому Эриола. Эрик ускорил шаги, сердце словно вырывалось из груди, ноги едва держали вес собственного тела, но мысль о друзьях давала силу. — Держитесь, — шептал он, не переставая поддерживать их. — Я приведу помощь. Я не оставлю вас. Сакура опиралась на стену дома, а Шаоран едва стоял на ногах, дрожащими руками удерживая равновесие. Эрик быстро проверил их состояние — им нужно было срочно попасть к человеку, который мог спасти их, иначе время было против них. Он посмотрел на них с решимостью, сжимающими кулаки: — Останьтесь здесь. Я бегу к Эриолу. Я вернусь с помощью. Я клянусь, что вернусь. Просто держитесь. И он бросился вперёд, мимо домов, по узкой тропинке, что уходила в чащу, каждое движение казалось битвой с самим временем. Лес сгущался, тьма ложилась плотной завесой, но мысль о друзьях и обязанность спасти их гнали его вперёд. С каждой минутой страх и отчаяние смешивались с решимостью. Эрик бежал, чувствуя, как каждый шаг приближает его к единственному человеку, который мог дать хоть малый шанс на спасение. В голове звучало одно: Только бы успеть. Эрик мчался по дороге, сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Каждая секунда была на вес золота — друзья могли не выдержать этой странной, ускоренной старости. Воздух был густым и липким, как будто сам лес сжимал его грудь, а каждый шаг отдавался эхом, вызывая тревогу. Но увы, Эриола не было дома. Когда он добежал обратно, до знакомого места, ужас сковал его мгновенно: Сакура и Шаоран лежали на земле, бледные, слабеющие, а рядом стоял Темучин. Его фигура была величественной, холодной, неподвижной, словно сам воздух боялся приблизиться. — Ты… — выдохнул Эрик, слова застряли в горле. — Что ты сделал с ними? Темучин медленно повернулся, и его ледяная улыбка разрезала пространство вокруг: — А кого ты ожидал? — голос был глубоким, опасным, словно раскалывал воздух. — Освобожу их, если сразишься со мной. Эрик не сомневался ни на миг. Гнев и отчаяние взорвались в нём одновременно, превращаясь в чистую силу, ослепляющий прилив энергии. Его ноги сами несли его к противнику, руки сжаты в кулаки, взгляд устремлён на врага. Схватка вспыхнула мгновенно. Темучин первым сделал шаг, и земля под ногами Эрика задрожала. Вихрь магической энергии разорвал воздух: искры и всполохи света и тьмы переплетались в хаотичном танце, ударяя по земле и стенам. Каждый удар Темучина был сокрушительным, а Эрик лишь успевал уклоняться, отражать, искать слабые места. Эрик ощущал, как сила Темучина давит на его тело, сжимает грудь, сердце бешено колотится. Он видел перед собой Сакуру и Шаорана, и эта мысль стала его единственной мотивацией: он не мог отступить ни на шаг. Он нашёл момент. Когда Темучин сделал широкий размах, его мощь на мгновение вышла из равновесия. Эрик рванулся вперёд и одним точным ударом почти сбил противника с ног. Но Темучин, едва коснувшись земли, поднялся снова, с хищным блеском в глазах. Магическая энергия, исходящая от него, сжимала воздух, заставляя землю трескаться под ногами. — Хорошо… — прошипел Темучин, голосом, наполненным тёмным мраком. — Но всё же… — Он резко поднял руку, и из воздуха выскользнул маленький свёрток. — Это зелье с противоядием. Я не оставляю вас совсем без шанса, — с презрением бросил он Эрику взгляд, — но только потому, что люблю наблюдать за вашей борьбой. Свёрток полетел в сторону друзей, сопровождаемый лёгким вихрем магической энергии. Эрик почувствовал, как холодок тревоги пробежал по позвоночнику — это была одновременно насмешка и предупреждение. — Это тебе на прощание, — добавил Темучин, его голос был ледяным. В тот же миг перед глазами Эрика разверзся тёмный портал. Темучин сделал шаг вперёд, последний взгляд был полон презрения и надменного спокойствия, и он исчез, оставив после себя лишь слабое эхо магии, запах озона и ощущение пустоты. Эрик рухнул на колени рядом с друзьями, схватил их за руки, ощущая хрупкость их тел. Эрик осторожно протянул флакон Сакуре. Сердце его колотилось так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Он видел её слабость, слышал учащённое дыхание, ощущал хрупкость её тела, и это разрывало его изнутри. — На! — сказал он тихо, почти шёпотом, стараясь вложить в слова всю уверенность, которую мог собрать в себе. Половина зелья влилась в рот Сакуры. Мгновение — и её дыхание стало ровнее, кожа помолодела, а глаза снова засияли, наполняясь жизнью. Она моргнула, словно просыпаясь после долгого сна, и слабая улыбка коснулась губ. В её взгляде мелькнуло облегчение, которое Эрик счёл личной победой. Шаоран, едва дыша, держался из последних сил. Его руки дрожали, тело было почти неподвижным, и Эрик, не раздумывая, наклонился и вылил оставшееся зелье в его рот. Рука дрожала, сердце колотилось бешено, но внутри возникло тихое, твёрдое чувство надежды. Он видел, как сила возвращается к друзьям, как дыхание снова становится свободным, как молодость возвращается к коже и мышцам. Эрик тяжело опустился на колени рядом с ними, ощущая хрупкость их тел, но одновременно — силу, возвращающуюся с каждым вдохом. Сакура моргнула, перевела взгляд на него, и в её глазах он увидел благодарность и доверие. Шаоран ослабил хватку, но взглянул на Эрика, полон скрытой признательности за смелость и решимость. — Пошли домой, — сказал Шаоран, едва улыбаясь, но его глаза блестели мягким светом. — Хватит нам на сегодня приключений. Сакура кивнула, опираясь на плечо Шаорана, и они медленно пошли вместе, поддерживая друг друга. Эрик шёл рядом, ощущая тепло дружбы и облегчение, которое невозможно было сравнить ни с одной победой в бою. Вечерний сумрак растягивался вокруг, фонари бросали мягкий свет на мостовую, лёгкий ветер трепал волосы и разносил ароматы свежей листвы и цветов. Они шли, оставляя позади страх, боль и опасность. И в этом тихом, спокойном движении было чувство настоящей победы — победы, которую не измерить силой, а которую можно пережить только сердцем. Эрик на мгновение остановился, глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух и почувствовал, как напряжение полностью спадает. Он знал: пока они вместе, пока он рядом, никакая угроза не сможет сломить их. И это было ощущение силы, которой он никогда прежде не испытывал.