Глава 1. Обычный сценарий

Обычное пятничное утро. На столе — стопка отчётов, которые мне нужно закрыть до обеда, в голове — привычная пустота, заполненная лишь цифрами и графиками. — Эм... Кён? Я принесла тебе кофе. Без сахара, как ты любишь. Я вздрогнул. Голос Ханако — высокий, мягкий, словно извиняющийся — прорезал монотонное гудение офисного кондиционера. Она поставила бумажный стаканчик на мой заваленный отчётами стол, задержав руку на пару секунд дольше, чем нужно. — Спасибо, Ханако, — мой голос звучит ровно, по-деловому. — Ты моя спасительница. — Ой, ну что ты! Мне совсем не трудно! — она неловко поправила край пиджака, её щёки зарделись нежным румянцем. — Просто... у тебя такой усталый вид. Заработался? Я поднял взгляд. Этот нежный, почти девчачий голосок, робкая улыбка, неуклюжая грация и даже... кхем... женственные округлости. Блинский блин, опять это дежавю. Раньше оно било как электрический разряд, сейчас — лишь глухо ноет, словно старый перелом к дождю. Вот только Ханако — не путешественница во времени, и пахнет от неё не ароматным чаем, а лавандовыми духами и растворимым капучино. Десять лет. Десять лет прошло с тех пор, как я заключил самую важную в моей жизни сделку, и Вселенная перестала зависеть от капризов одной взбалмошной школьницы, а моя несчастная психика была спасена от перманентного стресса. Кёко Татибана не соврала: мир Сасаки стал стабильным и совершенно обычным. Здесь нет ни говорящих котов, ни девочек, стреляющих лазерами из глаз, ни синих гигантов, способных разрушить целый город. Зато здесь есть квартальные отчёты, инфляция, ипотека и пробки на дорогах. Идеальный, скучный, предсказуемый мир. Именно тот, о котором я грезил, попивая остывший чай в комнате нашего кружка. Интересно, где они все сейчас? Микуру, судя по всему, вернулась в своё будущее. Коидзуми, вероятно, стал успешным адвокатом или политиком, с его-то талантом лицемерно улыбаться и вешать лапшу на уши. Юки... Юки, скорее всего, просто сидит где-то в библиотеке, наконец-то избавившись от бесконечных обновлений данных. А Харухи? После моей сделки с Татибаной она, став обыкновенной девушкой, ещё какое-то время продолжала таскать меня на всевозможные мероприятия Команды SOS, которые я продолжал покорно посещать — видимо, в силу привычки. Характер у Харухи становился всё более невыносимым, и после очередной её выходки в выпускном классе моё терпение лопнуло, и я вдрызг с ней разругался, заодно уйдя из Команды SOS по-английски. До окончания школы я всё порывался с ней помириться, но гордость помешала мне это сделать. В конце концов, дурное настроение Харухи больше не предвещало скорого конца света, значит, и нужды нянчиться с ней и потакать её прихотям не было. А потом... потом были экзамены, поступление в университет и студенческая жизнь, которая захватила меня с головой и почти заставила забыть и про Харухи, и про наш клуб. О самой Харухи после выпускного я так ничего не слышал. Наверняка стала серьёзной бизнес-леди, терроризирующей подчинённых, совсем как меня когда-то. А может, выскочила замуж за какого-нибудь бедолагу, готового терпеть её закидоны, и даже не подозревает, что раньше могла переписать законы физики одним щелчком пальцев. — Ты сегодня какой-то задумчивый, Кён, — тихо произнесла Ханако, заправляя прядь волос за ухо и слегка наклоняясь, обдав меня запахом лаванды. — Слушай, мы сегодня с девочками думали сходить в караоке после работы... Не хочешь... ну, составить нам компанию? Она покраснела ещё сильнее и быстро заморгала, глядя на меня с затаённой надеждой. Я гляжу на неё. Ханако милая. Добрая. Обычная. Весь этот мир — чертовски обычный. — Извини, Ханако. Много дел, налоги сами себя не посчитают. Может, в другой раз... Ханако разочарованно вздохнула и, ещё раз стрельнув глазками, побежала к своему столу, пару раз споткнувшись на ровном месте. Я проводил её взглядом, отхлебнул терпкий кофе и снова уставился в монитор с бесконечными таблицами Excel. В этом мире больше не происходит ничего сверхъестественного. Моя жизнь течёт гладко, жалование капает вовремя, и никто не заставляет меня искать аномалии или играть в бейсбол с инопланетянами. Я получил то, чего хотел. Так отчего же мне так тоскливо, а этот кофе кажется таким безвкусным?

* * *

Обеденный перерыв. Офисный гул сменился на звон столовых приборов и ленивую беседу о вчерашнем футбольном матче. Я уже собирался встать из-за стола, как дверь кабинета нашего шефа распахнулась с таким грохотом, будто её выбили ногой. Из него вышла женщина. Нет, не просто женщина — само воплощение успеха, будто сошедшее с обложки «Форбс». Костюм сидел на ней идеально, и я невольно прикинул его стоимость — кажется, за такие деньжищи я мог бы целый год не ходить на работу и ни в чём себе не отказывать. Безупречная укладка, уверенный взгляд, аура человека, который привык отдавать приказы целым корпорациям. Она мельком обвела взглядом наш опенспейс, и её глаза остановились на мне. На секунду её лицо замерло, а потом... — НЁРОООН! — оглушительный крик прорезал офисную тишину, отчего Ханако вздрогнула и едва не разлила чай. — Кён! Сколько лет, сколько зим, а-ха-ха! Я застыл. Этот заразительный смех, этот невероятный, бьющий через край оптимизм... — Цуруя...? — выдавил я, медленно поднимаясь. Она подлетела и с размаху хлопнула меня по плечу так, что у меня искры из глаз посыпались. Ничего не поменялось: даже в костюме за миллион иен и с причёской от лучших стилистов Цуруя оставалась тем же хохочущим ураганом, который невозможно было обуздать. — Вот так встреча! Мега-сюрприз! — она улыбалась до ушей, демонстрируя свой знаменитый клык. — Ты что, работаешь тут? В этой маленькой коробочке? — Ну да. Старший аналитик. Жалование неплохое, — я попытался вернуть себе остатки достоинства, поправляя галстук. — Аналитик! Ха-ха! Звучит жутко скучно для того, кто когда-то... — Цуруя на мгновение осеклась, и в её глазах промелькнул проблеск чего-то древнего, из той жизни. Но улыбка тут же вернулась на своё место. — Впрочем, неважно! Я тут по делам семьи, подписываем контракт на застройку целого района. Твой босс — забавный старикан, но торгуется как на базаре. Она окинула взглядом мой серый стол, стопку бумаг и Ханако, которая во все глаза таращилась на «королеву бизнеса». — Ты совсем зарос мхом, Кён! Где ж твоя искра? Где тот парень, который вечно ворчал, но влипал в самые невероятные истории? — она задорно подмигнула. — Тот парень ушёл на пенсию после выпуска, — криво усмехнулся я. — Вместе с нашими общими знакомыми. — Да уж, Кён, мы все повзрослели, остепенились. Но знаешь, иногда так не хватает того безумного хаоса. Она достала из сумочки изящный футляр, выудила оттуда визитку из толстой дизайнерской бумаги с золотым тиснением, и сунула в нагрудный карман моей рубашки. — Если надоест перекладывать бумажки — звони. Для тебя в «Tsuruya Group» всегда найдётся местечко, где не надо скучать! Пока-пока, нёро! Одарив весь отдел ослепительной улыбкой, Цуруя развернулась и побежала к выходу, громко смеясь и оставляя после себя шлейф дорогого парфюма. Я вытащил визитку: ничего лишнего — только имя, номер телефона и родовой герб, и медленно спрятал её в карман брюк. В офисе повисла гробовая тишина — сослуживцы смотрели на меня так, будто на голове у меня внезапно вырос нимб или, по крайней мере, корона. Да уж, не каждый день встретишь человека, который запросто ведёт светскую беседу с той, кто может купить всё это здание. — Кён... — тихо позвала Ханако, и в её голосе сквозило неприкрытое почтение вместе с ревностью. — Ты знаком с госпожой Цуруей? Вы с ней... друзья? Я сел на место. Пальцы в кармане коснулись острого края карточки. — Да так, учились вместе, — задумчиво проговорил я, глядя в окно на бесконечные серые крыши.

* * *

Вечерний воздух был пропитан запахом мокрого асфальта и дешёвого бензина — обычный коктейль для крупного города. Я нажал кнопку брелока, и моя серая Тойота — воплощение корпоративной стабильности — отозвалась коротким писком. Офисная парковка почти опустела, сумерки скрывали очертания зданий. И тут в тишине раздался голос, который я не слышал целую вечность, но который узнал бы даже спустя тысячу лет, проведённых в криокамере. — Кён! Старина! Не верю глазам, это реально ты?! Я резко обернулся. Из темноты, сияя, как начищенный чайник, и размахивая руками так резко, словно он подавал кому-то сигналы бедствия, показался Танигути. Он почти не изменился — разве что дешёвый, но вызывающе яркий пиджак на нём сидел ещё нелепее, чем школьная форма, лицо украшала неопрятная щетина, а в уголках глаз залегли морщинки из-за вечных попыток казаться круче, чем он есть. — Танигути? — я замер у двери. — Какими судьбами? — Да вот, заскочил по делам бизнеса! — он с силой хлопнул меня по спине, едва не выбив дух. В нос ударил резкий запах дешёвого одеколона. — Дела в гору идут! Работаю в рекламном агентстве, сам понимаешь, контракты, встречи, все дела... Слушай, чувак, а ты ничё так устроился! Костюм, тачка... Кстати, видал вон ту спортивную «Мазду» у входа? Не моя. Но скоро куплю похожую, а пока вот, — Танигути небрежно махнул ладонью на видавший виды малолитражный Мицубиси. — Это так, временный вариант для конспирации. Он картинно поправил галстук, который явно знавал лучшие времена. — А девчонки, Кён! Если б ты знал! — Танигути хитро подмигнул и достал смартфон с треснувшим экраном. — Вчера познакомился с тако-о-ой цыпочкой! Актрисой! Ну, почти актрисой — она снимается в рекламных роликах для местного канала, но потенциал огромный. Мы сегодня хотели пойти в ресторан, но у неё внезапно заболела кошка, так что мы просто списались в мессенджере. Но ты ж понимаешь, это верный знак! Он продолжал вовсю тараторить, перечисляя свои невероятные успехи на любовном фронте, а я внезапно поймал себя на мысли, что слушаю его враньё с каким-то странным облегчением и даже ностальгией. Налоги росли, курсы валют падали, а Танигути оставался константой. В мире Сасаки он был всё тем же вечным охотником за фортуной, который всегда оказывается в дураках. Он казался реликтом того времени, когда меня волновали не годовые отчёты и ипотека, а грядущие экзамены и странности наших одноклассниц. — Кстати, чел, слыхал чё-нибудь про наших? Куникида вроде в каком-то вузе преподаёт, прикинь? — Танигути вдруг понизил голос, оглядываясь по сторонам. — А та девица... ну, Судзумия? Во были времена-то, а? Она хоть и с прибабахом была, но движухи устраивала знатные! Я тут на днях по приколу искал её в соцсетях — ну мало ли, вдруг она стала рок-звездой или типа того. Пусто. Ни в Фейсбуке, ни в Инстаграме. Ты-то небось в курсе, что с ней, вы ж были не разлей вода? Он пытливо, с ухмылкой уставился на меня, и на секунду в его глазах промелькнуло знакомое любопытство. Я почувствовал, как ключ в руке стал тяжёлым, словно слиток свинца. — Понятия не имею, Танигути, — ответил я. — Мы давно уже не общались. — Да? Ну, с другой стороны, правильно! — поддакнул он, не заметив тени в моём голосе. — Кому нужны эти детские приколы, когда вокруг столько классных девчонок! Слушай, Кён, может, заглянем как-нибудь вместе в бар, познакомлю тебя с подружками той актрисы? Глядишь, какой-нибудь придётся по вкусу «солидный парень» вроде тебя. Я вспомнил Ханако и румянец на её щеках. — Да нет, спасибо, Танигути. Дел невпроворот. — Эх, Кён, а ты всё такой же зануда, — Танигути хохотнул, по-свойски хлопнул меня по плечу и потопал к своей колымаге. — Ладно, покедова! И не кисни там в своём офисе. Жизнь одна! Двигатель его машины захрипел, прежде чем завестись с натужным рёвом. Я сел за руль и несколько минут просто молчал в тишине, глядя на удаляющиеся огоньки фар. Надо же. Пустота в соцсетях. Это было так непохоже на Харухи... но в то же время логично для мира, который я сам для неё выбрал.

* * *

Щелчок дверного замка глухим эхом прозвучал в пустой квартире. Запах пыли, спёртый воздух, дребезжание холодильника — типичное обиталище холостяка. Я швырнул ключи на тумбочку, не глядя — стук металла о дерево показался неестественно громким. Поздний ужин занял около пяти минут: разогретый в микроволновке бенто из ближайшего минимаркета. Рис, солёная рыба, вялый салат, пара кусков имбиря. Я включил телевизор, просто чтобы в комнате звучало хоть что-то, кроме моих собственных мыслей. — Согласно последним данным, число жертв цунами в префектуре Мияги достигло более сотни человек, — вещала дикторша бесцветным голосом. — Тем временем продолжается расследование коррупционного скандала в министерстве финансов, обнаружены счета на миллиарды иен... Я ковырял рис палочками, глядя на кадры на экране: серое месиво из обломков домов и грязи, кутающиеся в одеяла люди, чиновники в наручниках... Мир Сасаки. Он был идеально несовершенным, идеально несправедливым, идеально безжалостным. В нём не было замкнутых пространств с синими гигантами, не было магии, способной стереть человечество за мгновения. Только беспощадность природы да банальная человеческая подлость и жажда наживы. В памяти всплыл тот разговор с Сасаки. Это было ещё в самом начале, десять лет назад, когда я, всё ещё не привыкший к переменам, пытался найти в новом мироустройстве хоть какой-то высший смысл. Мы сидели в тихом кафе. Я, всё ещё не привыкший к отсутствию сумбура Харухи, задал Сасаки вопрос, который мучил меня больше всего. — Слушай, Сасаки, — спросил я её, указывая на газетный заголовок о какой-то очередной трагедии. — Ты же теперь... ну, ты понимаешь. Так почему ты позволяешь всему этому твориться? Войны, болезни, нищета, вся эта несправедливость, в которой тонет наш мир... Ты ведь можешь просто щёлкнуть пальцами и сделать его добрее. Сасаки отставила чашку и грустно улыбнулась, глядя прямо мне в глаза. В её взоре не было ни капли божественного высокомерия. Лишь бесконечная, едва уловимая усталость и какая-то скрытая печаль, которой я раньше не замечал. — Кён, ты должен кое-что понять, — мягко произнесла она. — Я никого и никогда не просила о бремени «бога». Эта сила свалилась на меня не по моей воле. Это была ваша с Татибаной сделка, ваша инициатива. Она перевела взгляд на окно, за которым текла привычная, шумная жизнь. — Несправедливость, о которой ты говоришь... её создаю не я. Её создают люди в силу своих пороков, а природа — в силу своих законов. Если я начну вмешиваться, чтобы остановить каждую беду, этот мир потеряет свою суть. Я стану кукловодом, превратив людей в марионеток, а их жизни — в тщательно отрепетированную пьесу. Она сделала паузу, и я кожей почувствовал лёд её логики. — Уничтожив зло, я лишу людей их воли, остановив шторм, я нарушу баланс стихий. Пусть люди будут такими, какие они есть, пусть они делают выбор, ошибаются, страдают... Это и есть настоящая свобода, Кён — свобода быть самими собой. Даже если она горькая на вкус. Свобода. Вот она, передо мной в полный рост. Свобода платить налоги, свобода стареть и умирать в безвестности, свобода смотреть новости о том, как мир катится в тартарары безо всяких инопланетян и замкнутых пространств. Сасаки дала нам право на обыденность, и я поставил подпись под этим контрактом. Я выбросил опустевший бенто в мусорное ведро, вернулся на диван и щёлкнул кнопкой пульта. Экран моргнул, переключившись на музыкальный канал. Ударили знакомые гитарные аккорды, и я едва не свалился с дивана.

Высоко горит звезда, пускай мне напоёт, нашепчет по секрету,

Кто с тобою вместе в этот миг, когда рядом больше нет меня?

В груди болезненно ёкнуло. Я вспомнил актовый зал, запах пота и тот наэлектризованный воздух. Перед глазами возникла девчонка в костюме зайчика, её пальцы на струнах, её сверкающие глаза... Однако на экране была вовсе не она. Вместо неё — какая-то поп-дива в платье со стразами, с идеальным макияжем, аккуратными локонами и натренированной перед зеркалом улыбкой. Она пела чисто, профессионально, попадая в каждую ноту. — Не то, — усмехнулся я, откидываясь на спинку дивана. — Совсем не то. Эта певичка и в подмётки не годилась Харухи. Она просто исполняла хит. В её голосе не было того отчаяния, той жажды вывернуть мир наизнанку, которые Харухи вкладывала в каждое слово, того драйва, бешеной энергии, от которой я когда-то забывал, как дышать. Но песня сделала своё дело. Знакомые слова, пускай и в суррогатном исполнении, всколыхнули в душе странный, липкий романтический настрой, смешанный с тоской. Я обвёл взглядом свою холостяцкую берлогу. А ведь Танигути прав. Жизнь одна. Мне уже почти тридцать. Родители при каждой встрече заводят одну и ту же пластинку: мама тяжело вздыхает, глядя на соседских детей, а отец многозначительно молчит, похлопывая меня по плечу. Даже сестрёнка — эта мелкая егоза, которая превратилась в статную студентку и вовсю крутит романы — всё чаще подшучивает, когда же она наконец сможет понянчить племянников. Вспомнилась Ханако. Её нежный голосок, очаровательная неловкость и то, как у неё краснеют щёчки при каждом моём взгляде. Она ведь милая. Хорошенькая. Ей не нужны бесконечные экскурсии по городу в поисках сверхъестественного — только уютные ужины, прогулки по выходным и простое человеческое тепло. Я ей нравлюсь — это очевидно даже для такого сухаря, как я. Может, стоит попробовать? Пригласить её на следующей неделе в тот ресторанчик у парка. Купить цветов. Вести себя как нормальный взрослый мужчина, у которого есть будущее. В конце концов, Сасаки создала этот мир, чтобы мы просто жили. «Почему бы и нет, — думал я, проваливаясь в дремоту. — Приглашу её. Пора уже завязывать с призраками прошлого». Я засыпал под слова о вечной любви и потерянной музыке, не подозревая, что эта песня была не ностальгическим напоминанием о прошлом, а зловещим предзнаменованием. Что очень скоро это призрачное прошлое со всей силы ударит меня под дых.