Часть 1. Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков и кровавых битвах

205 г. Долина Арренов, Орлиное гнездо Рейгель слабоумный. Я не желаю ему ничего плохого, но он все равно что мертвый, и эти его близнецы тоже, они погибнут или от палицы Мейкара или от колдовства Кровавого Ворона. Кайл Корт

Снег в горах – дело привычное. Он выпадал неожиданно, заставляя простой люд с опаской смотреть на север, откуда и приходила долгая зима. Но в тёплые летние дни не было места прекраснее, чем могучие горы, покрытые зеленью. Лишь белые шапки серебряными коронами светились при ярких солнечных лучах. Из высоких окон была видна вся долина в утреннем свете до самых Кровавых ворот. Долина бежала дальше, на восток, накрытая этим утром голубым куполом недосягаемого неба. Каждый вход и выход из неё охранялся крепкими стенами и стражниками, которые не пропустили бы желающих зла под надёжную защиту гор и солдат Долины. Самым грозным гигантом, возвышающимся над всеми, был острый, похожий на зубы крепостной стены, пик Копьё Гиганта. Никто ещё не восходил на ледяную вершину, скрытую плотной пеленой облаков. Конный отряд быстро поднимался по извилистой тропе всё выше, стараясь не задерживаться на стоянках. Чёрное знамя с красным драконом мрачно смотрелось среди серебристых орлов Долины, стремящихся улететь куда-то ввысь. — Открыть ворота, — прозвучал громкий голос, и железо затрещало, зашумели цепи, поднимая крепкую решётку вверх, освобождая путь дальше. Солдаты у врат почтительно склонились, пропуская всадников. Подъём показался лёгким. Высокие вековые деревья подступали совсем близко к тропе, соединяясь густыми кронами, создавая надёжную крышу от ветра, часто гулявшего в здешних краях. Солнечный свет не мог проникнуть сквозь эту защиту, создавая глубокую тень. Всадники спешили, гонимые своим предводителем, чьё лицо надёжно закрывал шлем. Копыта коней и мулов ударялись о плотный, пружинистый ковёр глины, еловых иголок и листьев, ставший крепким настилом. В плохую погоду здесь было совсем сложно пройти: влага превращала тропу в густое болото. На их пути менялись замки и стены, солдаты и обитатели предлагали отдых, но гости не желали задерживаться. С севера набегали тяжёлые тучи, пока сдерживаемые прочными стенами гранитных гор. Погода портилась. Ветер становился диким волком, завывая и пытаясь сбить лошадей с ног. Они поднимались всё выше, отчего некоторым становилось невыносимо смотреть вниз. Каменный замок взглянул на них молчаливо. — Принц Бейлор, мы рады вас видеть, — поприветствовал путников Адам Ройс, капитан домашней гвардии Доннела Аррена и младший сын Рикарда Ройса. Несмотря на свой юный возраст, мальчишка успел показать себя на турнирах и заслужить почётную должность на службе у своего господина. Высокий, темноволосый, с голубым плащом и плотным нагрудником с чеканной луной. За ним стояло двое рыцарей без лошадей. Вместо полных доспехов были лишь нагрудники. В остальном ничто не стесняло их движений. Восхождение по горным тропам и без утяжеления было опасно и изматывало: и силы, и терпение. — Вы застали нас врасплох своим прибытием. Мы узнали о вашем приближении лишь когда вы приблизились к первым вратам. — Не хотел привлекать лишнее внимание, — сообщил высокий рыцарь, снимая шлем. Принц Бейлор, казалось, был любим всеми: и простыми людьми, и знатью. Щедрый и справедливый принц давал надежду на то, что тёмные годы прошли. — На тропах нынче неспокойно, а я не хотел бы заставлять отца нервничать своим внезапным пленением. У него и без того полно забот. — Лорд Аррен приветствует вас, — рыцари Долины поклонились. — Мы призваны сопроводить вас выше, — сообщил Адам. — Вы можете оставить своих лошадей здесь. Дальше они вряд ли пройдут. На мулах или пешим шагом будет лучше. Тропа сужается. Порой в непогоду там даже человек не пройдёт. — Даже боюсь представить, что у вас здесь происходит зимой, — усмехнулся Бейлор, спешиваясь. — Теперь понимаю, почему никто не смог взять Орлиное Гнездо. Один путь наверх отбивает всякое желание двигаться дальше. — Зимой мы уходим в другое место. Лунные Врата прекрасно подходят для такого времени. Конечно, кто-то может остаться, если хочет умереть от холода. — Это нисколько не уменьшает красоту этого места. Принцу и свите предложили отдохнуть перед восхождением, однако Бейлор пожелал поскорее подняться. Принцу не хотелось задерживаться и тратить драгоценное время на отдых в каждом замке. Путь до Гнезда со всеми остановками мог занять день. Адам спорить не стал и выдвинулся с ними, став предводителем. Только жители Долины знали, как нужно ходить по таким дорогам. Дальнейший путь был опасен даже для самых опытных: начиналась снежная шапка с коварным льдом, который образовывался под горячими лучами летнего солнца. Один неверный шаг, и незадачливого путника ждал долгий полёт вниз. Никто не выходил в такую пору без особой нужды из крепости, из-за чего многим Гнездо могло показаться темницей. — Признаюсь, не люблю я такие путешествия, — усмехнулся принц, стараясь идти как можно ближе к скале. — Не все, но ваши тропы предлагают слишком незабываемые воспоминания, хотя я и не могу не отметить красоту видов. Мне кажется, что встреча с самой большой армией менее опасна, чем ваши тропы. — Вы просто привыкли к сражениям, мой принц, — улыбнулся Адам, чувствуя себя на такой высоте прекрасно. Некоторые начинали задыхаться и обычно оставались в Каменном замке, не в силах сделать в таких условиях и шаг. Горы не терпели слабых. — В сражениях всё несколько проще, — уверенно сообщил Бейлор. — Как сражаться с человеком я знаю, обучен, как и мой младший брат. А вот как победить высоту, не знаю, — Бейлор вновь глянул вниз, где дома стали размазанными пятнами, а густые леса — одним низким ковром у самой земли. Должно быть, такой вид открывался у драконьих всадников, когда они взмывали в небеса! Иногда Бейлору снились высокие шпили гор и бесконечный покров облаков, которые обдавали холодом. Он скучал по тому, чего не знал. Скучал по полётам, по той связи, которая возникала между всадником и драконом. Их потеря не могла остаться незамеченной. — Вам не нужно бояться, мой принц. Никто здесь не позволит вам упасть. От Небесного станет просто: там наша дорога пойдёт уже внутри горы, где свалиться будет тяжело. Главное, чтобы не напугала теснота коридоров. — Я, как и в первый раз, восхищён теми, кто сумел это выстроить. Небесный трудно было назвать замком. По правде говоря, это была лишь поседевшая стена в виде полумесяца из камня. Лёд впитался в кладку и скрепил их прочнее любой магии. Белокаменное Гнездо величественно светилось в ярком солнце. Это был небольшой замок с семью тонкими башенками, пронзающими небесный свод острыми крышами. Многие бы назвали этот замок прекраснейшим из существующих, любуясь, как белый камень переходил в синеву витражей. Большинство хозяйственных построек расположилось в замках на пути к основному. — Как вы не любите безопасность, — фыркнул Бейлор, с юношеским азартом рассматривая низкие горные перевалы под собой. — Осталось немного, мой принц, — приободрил его сир Аддам. — Сложно только из-за снега. В этом году он что-то зачастил. Мейстер поговаривает, что это к скорой зиме. — Не хотелось бы, — пробурчал принц. — Только зимы нам не хватало. Они прошли, путаясь в ночном снеге, который ещё не успел растаять. К удивлению, было не столь холодно, а страх и азарт разжигали кровь и согревали организм лучше любого костра. Как же Бейлор скучал по таким приключениям. Ему бы хотелось увидеть больше, почувствовать то, что запретным в замке ощутить не мог. После назначения его десницей, отец редко позволял своему старшему и наследнику покидать Королевскую Гавань, опасаясь за его жизнь. — Я могу вам предложить проехать в корзине для припасов, если вы сильно утомились. — Не думаю, — он замер, прикасаясь к холодному камню пещер. — Я слишком засиделся в залах совета и шелках, чтобы устать от такого. Моё тело требует усилий. Если мои рыцари устали, я могу позволить им перевести дух в этой корзине, но сам предпочту взойти. Ступени в каменной трубе были выдолблены прямо в горном камне. Каждая из них была плотью горы, а эхо разносилось на многие метры над ними. Дорогу освещали факелы под самым потолком. Пахло землей и холодом. От него саднило горло и начинала болеть голова, а быть может, такое творила высота. Высокий чертог встречал тишиной. Привыкшему к извечному шуму Красного Замка, где никогда не затихала жизнь, это показалось противоестественным и жутким. Словно он вышел к мертвецам. Немое величие окутывало здесь всё, протискивалось в каждый камень ярко-лазурными прожилками на белом мраморе. Входя сюда, Бейлор казалось, что он входит в другой мир. Ничто не могло сравниться с такой внутренней силой и светлой красотой. Красный Замок был слишком мрачным, а его стены помнили кровавые реки. — Принц Бейлор, — послышался громкий, уверенный голос. Лорд Доннел Аррен был надёжным союзником Железного Трона, стал стеной во время первого восстания и всегда оставался добрым другом короля. Человек чести, к которому принц испытывал симпатию и признание за его согласие присмотреть за больным братом. Несмотря на свой возраст, лорд Аррен был крепок, как в юности: подстриженные тёмно-каштановые волосы, аккуратная борода и ясный взгляд. Его голубые глаза излучали уверенность и вековую мудрость, позволяющие провести свой дом через беды. — Как же я рад видеть вас снова. Обязанности не отпускают меня далеко от дома, в неспокойные времена живём, но я так рад видеть, что вы нашли время посетить нас. Долина Арренов всегда к вашему расположению. Надеюсь, ваш путь был спокоен и никаких неприятностей вы не встретили. Горные племена в это время очень буйные. Они яснее чувствуют изменение погоды, в отличие от нас. — Лорд Аррен, — Бейлор улыбнулся. — Я не мог не посетить вас, узнав радостную весть: у меня родилась племянница, самый младший член нашей большой семьи. Разве можно оставить такое без внимания? Король всё также желает видеть своих внуков, ведь близнецов он видел целых десять лет назад, — Бейлор помнил девочку и мальчика трехлетними детьми, которые постоянно убегали от матери. К счастью, своих Мейкер тогда оставил в доме, и ловить пришлось не так много детей. — Что до моего пути к вам, к счастью, обошлось без столкновений, хотя меня упрашивали взять свиту больше. Толпа бы только задержала. — И всё же так безопаснее. Вам не стоит так рисковать жизнью, будучи принцем Драконьего Камня. — Говорите вы, а я слышу слова моего отца, — Бейлор лишь сжал его плечо. — Я не был бы достойным принцем, если бы везде окружил себя охраной. Да и разве это даёт мне большую безопасность? Сколько отравителей и убийц посылают названные дома из-за Узкого Моря? За год Красный Замок потерял дюжину слуг. — Неужели всё настолько плохо? Восстание закончилось, они должны были смириться, — вести явно не обрадовали лорда. — Их битва не имеет больше смысла. — Однако он есть, — Бейлор тяжело посмотрел в узкое окно, из которого виднелись зелёные мирные просторы. Добрый край, правда добрый. Горы защищали не только от армий, но и от яда моровых поветрий. Здесь был прекрасный мир, лишённый заговоров Юга и суровости Севера. Мой дед дал им право претендовать на трон, и они никогда не откажутся от него. Я знаю, что погибель драконов ослабила нас. Мой брат Мейкер часто твердит это, и я боюсь, как это отразится на его детях, — Бейлор провёл рукой по лицу. — Мои братья имеют привычку быть одержимыми одной идеей. Надеюсь, Рейгелю стало лучше. — А, — лицо Аррена стало хмурым. — Ваш брат стал более беспокойным, если я могу так выразиться. Особенно это стало заметно с рождением девочки. Он бормочет что-то про огонь и смерть, поэтому, признаюсь, я даже боюсь оставлять его наедине с ней, — голос его стал тише, ведь у стен была привычка слушать всё, сказанное наедине. Он протянул принцу бокал с красным вином, отмахиваясь от прислуги. — Угощайтесь, у нас тоже растут виноградники. Наше вино не такое сладкое, как в Дорне, но в нём чувствуется холод. — Благодарю, — в этом доме Бейлор не боялся отравителей. Чем дальше на север, тем честнее люди и тем ближе они к истинным рыцарям. Отчего-то юг был наполнен отравителями и льстецами, которые были готовы солгать во всём, только бы получить расположение своего господина. — Так о чём это я? — Доннел потёр лоб, на котором уже проступили морщины. — Ах, бедный ваш брат. Добрейший человек, но иногда его выходки вводят меня в оцепенение. Три дня назад решил, что неплохо было бы потанцевать голышом в обеденном зале. К счастью, старшие дети были тогда на занятиях, чтобы увидеть всё это. Боюсь, эти травы, которые прописали ему мейстеры, совсем не работают, — Рейгель старался пить их, и все надеялись, что от них принцу может стать лучше и грозный невидимый недуг покинет его тело. — Возможно, — кивнул Бейлор, отпивая из прозрачного хрусталя. — Но я не знаю, чем ещё могу ему помочь. Полагал, что рождение долгожданного ребёнка станет для него спасением. Ведь после близнецов у них долгое время не было детей. — Я удивлён, что они смогли разделить постель. Рейгель всё чаще спит в самых неожиданных местах. В прошлый раз его нашли около Лунной двери. Боюсь, что было бы, открой кто-то их случайно. — Его мучает бессонница? — Скорее неспокойный сон. Иногда он бродит по замку с закрытыми глазами, — лицо Аррена выражало лишь сожаление. Лорд никогда не презирал слабость принца или ненавидел его за недуг. В самом деле, в роду Таргариенов безумие было самым обычным делом, а Рейгель был удивительно добр к окружающим. Даже слишком. — Надолго ли вы к нам? Я бы предложил вам охоту в лесах Долины. В этом году у нас вновь появились белые олени. Они редко заходят в такие места, а их шкуры одни из самых мягких. — Я надеюсь задержаться у вас, хотя и предполагаю, что спуск пройдёт намного лучше, чем подъём. Тем более, — помедлил Бейлор. — Мне бы хотелось подольше побыть с Рейгелем. Мы редко видимся, а ведь когда-то мы были близки. Бейлор помнил эти дни, когда проводил много времени с младшими, окружённые заботой и любовью матери. Пусть дни были неспокойными и жестокими, в маленьком мире Бейлора и его семьи было всё тихо. Родители никогда не заставляли взрослеть их раньше срока, позволяя любить этот мир таким, каким он представал в такие годы. Бейлор помнил, как Эйрис впервые учил грамоту и читал свою первую книгу, делая это совсем неумело и путаясь в буквах. Помнил, как трёхлетний Рейгель искал среди деревьев детей леса и утверждал, что с ними приходит зима. Помнил, как держал на руках новорожденного Мейкара, который уже родился хмурым и, будучи младенцем, часто не давал спать остальным. — Как ваш отец? До нас доходят тревожные вести, что он совсем плох, — Аррен обеспокоенно взглянул на принца, подходя к нему ближе. — Что ж, если правда, то это даже не удивительно. Война сильно отразилась на нём, и ведь сколько мятежников ещё в Вольных городах, готовых пойти на зов лживого короля. — Блэкфаер не король, — мягко поправил Бейлор. — Он просто бастард, узаконенный по воле моего печального деда. Он посмел назвать моего отца бастардом из-за собственных ожиданий и представлений. Он позволил после своей смерти вновь смуте завладеть землями. Если так и будет дальше, простые люди от нас устанут. Никому не нужна королевская семья, которая не может навести порядок внутри себя. Они медленно шли вдоль великого чертога, увешанного умело сотканными гобеленами, многим из которых было уже больше ста лет. — Если раньше драконы делали нас богами, сейчас мы простые люди, — здесь, в белых стенах, Бейлор мог говорить свободно и делиться своими страхами. Он мог быть уверен, что они никогда не покинут Орлиное Гнездо, никогда не побегут по людям. — Кто мы теперь, лорд Аррен? — Вы всё так же мой принц, а ваш отец король. Вы род, которому присягнули мои предки и присягнул я. Что до людей, — усмехнулся Аррен. — Мы тоже люди, мой принц. Я никогда не пытался летать на орлах, как Старки не пытались запрягать волков или Ланнистеры не пытались вместо лошадей оседлать льва. — Быть может, — согласился Бейлор. — Но для многих мы так и остались чужаками, которым здесь не место. — Не будь Таргариенов, не было бы и Семи Королевств, — напомнил Аррен. — Вы имеете право на то, что построили. Пусть многие со мной не согласятся, но иначе мы бы жили в вечном хаосе. Кто-то всегда стоит на вершине власти, и такого человека будут ненавидеть, вне зависимости от того, из какого рода он вышел. — Не будем предаваться грустным мыслям в этот день, — Бейлор остановился, укладывая свою руку на плечо друга. — И то верно. Моя дочь с внучкой сейчас в Девичьей башне. Я бы предложил тебе отдохнуть от дороги, дорогой друг. Я сам прекрасно знаю, как изматывают эти тропы, но всегда есть польза: я никогда не растолстею, как это делают равнинные жители, — Аррен хохотнул, хлопая себя по плоскому животу. — Ничего, я не видел Алис с их церемонии, — Бейлор помнил юную девушку с густыми каштановыми волосами и смущением, присущим всем девам такого возраста. Леди Аррен была похожа на прекрасную деву из сказок: невинная и робкая. Ему было интересно узнать, как изменила её жизнь. Невысокая леди с тёмно-каштановыми волосами стояла у узкого окна, держа на руках младенца. Лицо её было печальным, тревожным. Под глазами залегла тень и страх. После рождения младшей дочери она даже подумать не могла, чтобы отдать её кому-то. Тревожные мысли не покидали её голову, и всё чаще забегала шальная идея сбежать. Она смотрела на бледные потоки водопада, который был прекрасно виден в ясную погоду. Слёзы Алисы лились не первый сотню лет, но теперь леди казалось, что это её пролитые слёзы. Принцесса Алис покидала свой дом лишь единожды, когда долг позвал её в Королевскую Гавань для свадьбы с принцем Рейгелем, третьим сыном короля. Они виделись лишь раз на турнире, где юный принц не участвовал. Он сидел рядом с матерью и отцом и что-то рассматривал в своих руках. Всего миг, но она показалась достойной невестой в глазах его матери, которая так беспокоилась за здоровье милого Рейгеля. Алис не смела отказать, ей никто не позволил. Не спросил. Это было большее, о чём могла мечтать младшая дочь великого дома: стать принцессой, позволить себе чёрно-красные одежды и герб с драконом. Её дети — принцы и принцессы крови, чья жизнь вмиг стала важнее других, но Алис знала, что это не давало им такого счастья, о котором думали другие. Она не любила его, не знала его, но шла на свой долг. Улыбалась на свадьбе, стараясь сдержать дрожь от мысли о предстоящей ночи. Принимала поздравления, чувствуя себя в похоронном саване. Лежа на ложе, чувствуя боль и неловкие касания: тогда она даже подумала, что они оба в этих покоях не желали этого. Мать успокаивала, лелеяла в своих руках, как маленькую девочку. Обещала, что станет лучше, что полюбит. Как и все Таргариены, её супруг столь привлекал её, сколько и ужасал. Чудовища с красивыми лицами – так звали их в народе, пока сами они звали себя драконами. Да только драконов не было. После разрушительного Танца все существа, подарившие им власть, утонули в пучине времени и людских пороков. Стала расходиться опасная мысль: что Таргариены такие же люди, не боги. Ощущение надвигающейся угрозы ясно ощущалось за пределами столицы, когда длань Красного Замка чувствовалась не так сильно. Не обвивалась холодным ошейником на шее. — Разве он не должен поприветствовать моего отца? — тихо проговорила она, хмурясь. — Я бы могла спуститься с малышкой к ним. — Принц уже навестил нашего Лорда. Он захотел увидеть вас до праздничного ужина. Хочет узнать о вашем самочувствии. Девушка мягко кивнула, прижимая дочь к своей груди, словно опасаясь, что её могут забрать. Она мысленно отругала себя за это: Бейлор был добр к их семье и никогда бы не отлучил ребенка от груди матери. Человек чести и правил, он был той стороной монеты, которая подарила роду достойного принца. Старший сын почившего короля был идеалом рыцаря, идеалом короля, о котором все мечтали. Все ждали, когда он займет престол и в королевстве воцарится мир и счастье. Бейлор казался божественным даром. — Мой принц, — она присела в поклоне. Длинный подол голубого платья зашуршал в тишине комнаты. — Мы рады вас видеть в нашем доме. Вы всегда желанный гость. Принц Бейлор сильно отличался от своих братьев. Дорнийская кровь матери взяла над ним вверх, отобрав валирийские фиалковые глаза и белые волосы, но забрав с собой и безумие. — Рад видеть тебя, Алис. Я ожидал, что мой брат в такой час будет рядом с тобой, — принц дружелюбно развел руки, мягко приобнимая невестку. Алис нравилась ему как человек, как сестра, которая появилась в их семье после брака. Спокойная, покорная, знающая свой долг. Грусть была ей только к лицу, но он списывал это на трудности жизни с его младшим и усталость от материнства. У самого принца было двое сыновей и любимая жена. Он знал, как иногда дети могут утомлять, что уж говорить о Мейкере, у которого никогда не было тихо и постоянно что-то случалось. Пожалуй, тихо у него было всего несколько лет, до рождения Эйриона. — Он с близнецами, наверное, — мягко ответила женщина, тяжело выдыхая. В комнате пахло травами и жаром. — Мне с малышкой еще нужен отдых, поэтому они стараются не утомлять меня, — вторые роды она перенесла сложнее. После того, как ее дочь издала первый крик, она потеряла сознание и пробыла в лихорадке больше трех дней. Ее отец, муж и дети готовились к тому, что ее душа покинет тело, но лекари смогли помочь. Она смогла прижать Дейнору к себе лишь на седьмой день и больше не отпускала. — Конечно. Разрешишь взглянуть на нее? — он заметил ее настороженный взгляд. Алис неловко кивнула, слегка разворачивая сверток к нему. Бейлор мягко отвернул ткань белого одеяла. Новорожденная девочка сладко спала в руках матери. Бледная, с копной волнистых темных волос и пухлыми бледно-розовыми губками. Пожалуй, только волосы. Бейлор с улыбкой отметил, как светлые волосы прорезали две белые пряди. У его старшего сына было также. Кровь Таргариенов отразилась на ней: от матери с отцом практически ничего не досталось. Маленький вздернутый носик как у Рейгеля и королевы Нейрис. Бледная, практически прозрачная кожа. От своей прабабушки она получила и хрупкость, которая была видна даже сейчас. Еще одна из рода драконов, рожденная в логове орлов. Бейлор предлагал Рейгелю и его семье перебраться ближе к Королевской Гавани, но его брат отказывался. Причину никогда не называл, просто бормотал что-то неразборчивое о крысах в стенах. Он был тяжело болен, но болезнь его была не физической. Безумие поглощало его с каждым днем и только тишина долины могла как-то успокоить. Бейлор любил всех своих братьев, любил свою чудоковатую семью и был при отце, готовый принять на себя бремя власти. Ему хотелось бы видеть их всех рядом с собой в качестве опоры, но все предпочли разбежаться в разные части королевства. Это наводило на жуткие мысли, думать о которых не хотелось. И он не думал, отгоняя дурные языки, которые уже рисовали ему картину войны за трон. — Само очарование. Мой брат уже дал ей имя? — Бейлор любил свою семью, хоть временами она была невыносимой. Наверное, многие бы могли сказать такое. Дейрон позаботился о том, чтобы семья драконов разрослась так, что теперь не могла собраться в одном чертоге, не переругавшись. Бейлор уже отчаялся сделать это. — Дейнора, — произнесла печально измученная девушка. Родные стены не спасали от каждодневной тревоги за детей и мужа, которого она, пусть и не любила, но считала близким человеком. — Замечательное имя, — Бейлор убрал руку, чтобы случайно не разбудить младенца. У него было два сына, которые отличались в детстве беспокойным нравом и плакали по любому поводу. Его милая жена часто не спала по ночам, предпочитая отдавать мальчикам всю свою любовь без прислуги. — Мой брат очень мило решил почтить нашего отца. Полагаю, это знак, что девочка должна занять почетное место. — Зачем вы прибыли, мой принц? — этот вопрос тревожил. Алис не привыкла к простым визитам гостей такой важности. — Я…, — она смутилась, осознав, как грубо могли прозвучать ее слова. — Я рада вам, правда, просто не думаю, что вы проделали бы такой путь, чтобы просто увидеть младшую. Алис привыкла быть подозрительной, а последние слова и то вызвали опасения. Она смирилась с браком своих старших детей, но надеялась, что младшую не принудят стать женой своих кузенов. И, быть может, сыновья Бейлора были и не так плохи, Алис их не знала близко, но вот дети Мейкара. Ах, Алис не любила этого странного человека! Он пугал ее в те редкие встречи, когда они виделись: вечно хмурый, жестокий, поджимающий губы каждый раз, когда ему наносилась выдуманная обида. Единственные, кто заслуживал его улыбку, были его дети, супруга и сам Бейлор: к другим братьям Мейкар не питал сердечной любви. Мало, кто в королевстве мог сказать ласковые слова о принце, чей характер был суров к другим и мягкосердечен к жене и сыновьям. — Король Дейрон уже стар и не видел своих внуков, — мягко сообщил Бейлор, стараясь не пугать девушку. — После вашей свадьбы, мой брат так и не появлялся в замке, — принц Рейгель оправдывал это своей нелюбовью к пропитанному кровью месту и всегда в моменты путешествий останавливался в домах знатных особ. — Путешествия даются ему тяжело, а лекарства не помогают, — извиняясь, ответила Алис, утаивая правду. Она знала о шепоте среди рыцарей, которые часто проходили мимо долины, спеша достигнуть величия на Юге. Король Дейрон был стар, и в скором времени Семь Королевств увидят нового короля. Да только кого? Четыре сына и борьба за власть. Принц Мейкар затаился где-то в Летнем замке, и лишь семерым известно, что зрело в его голове. Королевство бы не пережило второго Танца. Их дом бы этого не пережил. — Как близнецы? — Бейлор решил более не настаивать, решив дать время Алис обдумать возможность путешествия на Юг. — Последний раз я их видел ещё детьми, когда мой брат приезжал с ними на турнир в честь рождения Эйриона. — Рейгель собрался их поженить, как только они достигнут шестнадцати лет, — девушка устало посмотрела на дочь. Как и многие в Королевстве, она не разделяла радость от такой идеи. Для неё подобные браки были дикостью, но мнение матерей никогда не учитывалось. — Это традиции нашей семьи, — постарался объяснить такое решение Бейлор. — Конечно, не всегда это осуществляется. Я тому пример, как и твой муж. Мы взяли не сестёр, а тех, кто нам полюбился. Быть может, мой отец сможет вразумить моего брата и дать им выбор. Нам выбор был дан, и я благодарен этому. — Алис грустно улыбнулась. У принцев всегда есть выбор. — Они не то чтобы против, — Эйлора и Эйлор не видели другого варианта. Пусть и выросшие далеко от царственного семейства, для них эта мысль была самой естественной. Алис просто опустила руки, не в силах их переубедить. — Я смирюсь с любым решением, если это осчастливит моих детей. — Мудрое решение, — согласился Бейлор и замолчал. — Прости, — вздохнула Алис, укладывая дочь в колыбель. Дейнора недовольно фыркнула, но не проснулась. — С рождением Дейни я совсем стала беспокойной и подозрительной. Когда я рожала близнецов, не ощущала такого. Может, годы и правда берут своё, и теперь я везде вижу заговор? — Всё хорошо, — Бейлор взял женщину за руки. — Ты часть моей семьи, и мне важно, чтобы ты была со мной откровенна. — Я не знаю, меня тревожит долгая тишина, — призналась Алис. — Это не живая тишина, а как в склепе. Я будто жду, когда на меня набросят похоронный саван. — Она развела руки, отвернулась и подошла к окну ближе. — Я чувствую, что будет что-то плохое, но не могу сказать что. Мне ненавистны стены Королевской Гавани, ненавистны люди, что живут там. Ненавистны те, кто стоят у трона и готовы на всё, лишь бы уничтожить разум короля своими речами. — Не нужно, — Бейлор мягко остановил Алис, сжимая её ладонь с тонкими пальцами без украшений. — Не говори такое, во всяком случае пока. Многие могут неправильно понять. Я понимаю тебя, но нельзя говорить такое. Я люблю это общество не больше твоего, но иногда у нас нет выбора. — Выбор! — всплеснула руками Алис и проговорила чуть громче. Вмиг замерла, посмотрев на колыбель, в котором спал ребёнок, и заговорила тише. — Выбор, мой принц. Разве справедливо, что у нас всех его забрали? Меня пугает Риверс, меня пугает Мейкар. Я знаю, я чувствую, что они задумали что-то неладное, и я молюсь всем богам, чтобы они пощадили вас. — Моя дорогая Алис, — Бейлор словно стал старее от таких слов. — Если бы каждый раз, когда мне давали медняк за слова о том, что мой брат убьет меня, я бы выкупил уже банк Бравоса. Я знаю, многих он пугает, но я знаю его таким, каким не узнает никто. — Я не говорю, что он желает вам зла, — она села в кресло, обитое голубым бархатом, и потёрла глаза. На ней сказывалась усталость и боль. — Я не знаю. Я устала, Бейлор. Я понимаю, что происходит, но не в силах это изменить. Я лишь прошу: если с нами что-то случится, сделай всё возможное, чтобы защитить моих детей. — Я всегда буду рядом, чтобы помочь вам. Твоим детям ничего не будет угрожать, — уверил её принц. Дверь за их спинами тихо скрипнула, и в комнату заглянула нежная девушка с волнистыми белоснежными волосами и голубыми глазами своего деда. — Дядюшка, — Эйлора сияла, как алмаз под солнцем. Валирийская красота не обошла этих детей, отдав всё самое лучшее. Она уже была ростом с мать и в скором времени обещала стать настоящей красавицей. Разве что глаза были печальными, но это было обманчивое впечатление. Долина не знала более счастливой и улыбчивой девочки, которая умела рассмешить всех вокруг. Она стояла в пышном платье, похожем на облачное небо в погожий день, расшитом серебряной нитью, с крупными рукавами. — Да, ты действительно выросла, — Бейлор крепко обнял её, чувствуя слабый запах холодной мяты. Алис лишь слабо улыбнулась, беря проснувшуюся Дейни на руки. Малышка только хлопала глазками с чёрными ресницами и смотрела куда-то в потолок. — А я только собирался отправиться искать тебя с братом. — Эйлор занят, — Эйлора светилась от счастья. — У него занятия, а потом будут уроки у нашего главы домашней охраны. Он хочет стать рыцарем и служить тебе, когда ты взойдёшь на престол. Бейлор ощутил незримое тепло от этих слов. Рейгель и его дети с супругой были самым светлым, что было в их семье: никто из них никогда не желал трона, не расстраивался, что родился не наследником, не пытался доказать кому-то величие. Дети Рейгеля были просто детьми с мечтами и радостями простых людей, они росли среди простых лордов и вассалов, межевых рыцарей и прислуги, к которой были неизменно добры. Детьми, которые росли без тяжести долга или чужих слов. Их любили все обитатели чертога, их любили простые люди: любили и жалели. — Я всегда буду рад видеть тебя и брата в Красном Замке. Это тоже твой дом, ты не должна забывать об этом. — Я никогда не забуду. Мы обязательно приедем, как сестрёнка подрастёт. Она пока таких дорог выдержать не сможет. — А сколько любви было в этих словах! Не было детской ревности, не было боязни стать на второе место. — Ты уже видел Дейни? Мы с братом гадали, достанутся ли ей тёмные волосы, как у моего брата или Валарра. Кстати, как он? Мы не виделись с того времени, как были в Летнем Замке. — Вовсю готовится к рыцарству, как и твой брат, — сообщил Бейлор. — Он с радостью бы приехал к вам, но у него служба. Он приставлен служить одному из рыцарей Королевской гавани. Я решил, что не нужно его пока отвлекать. — Значит, когда будет следующий турнир, мы сможем вас посетить! — Эйлора восторженно хлопнула в ладоши, но тут же успокоилась, вспоминая про сестру. — Прости, мама, но мы ведь правда сможем посетить турнир?! — Как решит твой отец и дедушка, — уклончиво ответила Алис. — И, скорей всего, без нас. Ближайшие года два точно. Насильно держать тебя не стану, но буду постоянно напоминать о чести. Эйлора задорно фыркнула, найдя слова матери забавными. — Мама, но я уже помолвлена с Эйлором. — И ему буду напоминать, — Алис поцеловала дочь в волосы. — Просто постарайтесь быть осторожными, хорошо? — Мама, можно я провожу дядю Бейлора до папы? — Эйлора вопросительно и с мольбой взглянула на Алис. — Конечно, только сама не потеряйся, как в прошлый раз. — Я не потерялась тогда, просто на пиру было много людей! — возмутилась девушка, поджимая губы. — Просто свернула не туда. Папа тоже часто теряется в коридорах! — Ваш отец потом хотя бы не ищет себе оправдания. Они вышли, тихо притворив двери. Бейлору нравилось наблюдать за семьями своих братьев и подмечать, насколько же они разные, хоть кровь и была одна. — Так здорово, что ты приехал! В Орлином Гнезде очень скучно. Чтобы выйти куда-то, нужно проделать долгий путь вниз, а из земли и трав только вид сверху. К счастью, здесь есть небольшой сад рядом с покоями моего деда. Когда только возводили замок, думали, что там будет богороща, но горы не дают ничему расти. Разве что небольшие соцветия или ягодные кусты. — И в каких богов веришь ты? — Я? — Эйлора скромно улыбнулась. — Я служу Семерым, как и мой брат. Мама всё также скучает по северу. Бабушка ведь была из домов среди снегов, и она помнила свои дни там. Что до папы, он всё больше читает про жрецов Огненного Бога. Эти слова поселили в душе Бейлора странную тревогу. Рейгель никогда не подавал вид и не интересовался верой. Рейгель был далек от этого, но Красные жрецы наводили ужас не только на обитателей Вольных городов, но и просто на тех, кто слушал рассказы о них. — Не думал, что его увлекут так рассказы об этом, — только и вымолвил Бейлор. — Они были здесь, точнее мы тогда возвращались после охоты. Папа редко выходит за пределы крепости, но в этот раз он согласился, чем удивил дедушку, — начала рассказ Эйлора, пока они шли по коридорам. На пути они встречали только слуг, которые уже готовились к вечернему празднику. Бейлор отпустил своих солдат, даже рыцаря из Королевской гвардии, предпочтя вести разговоры с родственниками без чужого внимания. — Я лишь миг видела этого странного человека. Одетый во всё красное, его лицо было закрыто, а глаза бездушные. Словно на меня смотрела статуя. Но отец его заметил и вдруг завёл разговор. Это меня удивило, ведь он никогда не начинает говорить первым. — Красные жрецы так далеко, — новости и впрямь были тревожные. Бейлор не знал, что думать о них. Вольные города были ему неприятны: обитель рабовладельчества и преступников, которые бежали из Вестероса, пытаясь спасти свою жизнь. Там же уже ни один год собирались знамена Блэкфаером и не было у них силы, чтобы подавить эту заразу в зародыше. Вольные города не подчинялись Вестеросу или Железному Трону, ведь каждый из них был сам себе господином, сам себе правителем. Остатки старой Валирии, и, быть может, где-то там, за границами павших государств и гор, царил край драконов. Бейлору всегда нравилось слушать рассказы о Валирии и путешественников, что отправлялись в странствия к этому чудесному краю. — Отец не говорил тебе, о чём он решил беседовать с этим человеком? — Разве что ему стало интересно, чем отличается их вера. Он рассказал об обете безбрачия и последнем поцелуе. Папа сказал, что жрецы наполняли свой рот огнём и выдыхали пламя в рот умирающему. Но разве такое возможно? Какой человек может испить огонь и не получить вреда? Быть может, они сами в это верили. — Мы многое не знаем о землях за Узким Морем. Лишь слухи тех, кто отправлялся в наёмничество или просто торговал, — Бейлор хмуро посмотрел куда-то перед собой. — Тот край полон колдунов и некромантов, чудовищ и болезней, о которых мы никогда не слышали. Дикий край начинается сразу, как ты оказываешься в море. Там есть рабство и никто от него не защищен. — Валирия тоже была такой? — спросила Эйлора, смотря на дядю. — Этого я знать не могу. Какой бы она не была, она пала. Мы должны приложить все усилия, чтобы Семь Королевств выстояли перед бурями, которые только и ждут нас, — Бейлор одернул себя. Да что такое! Почему и его тревожили такие несчастные мысли? Сегодня все думали о бедах. Трудный день. — Прости меня за такие печальные разговоры. Не о том мы должны говорить, когда увиделись спустя столько лет. Твоя мать сообщила, что ты помолвлена со своим братом, верно? — Да, — Эйлора кивнула. Бейлор всматривался в её лицо, пытаясь найти признаки недовольства. Многие бы не поняли его, но он был против их вековых традиций. — Думаю, мы всегда знали, что так должно быть. Это традиция дома, и я знаю, что мой брат никогда не даст меня в обиду. — Я просто хотел сказать тебе, что никто не станет принуждать тебя к тому, чего ты не желаешь. И я никогда не стану принуждать тебя к этому, — он мягко положил руку на плечо, останавливая её. — Если тебе придётся по душе другой юноша, ты всегда можешь сказать мне, и я избавлю тебя от нежеланного брака. — Я знаю, дядя, но поверь, всё хорошо. Девичья Башня была самой восточной и не столь высокой, как остальные. Она выходила прямо на тракт и величественный пик. Под её крышей слышались завывания ветра, похожие на крик лютоволка. Ровные ступени вели под ярко-голубой шпиль. Бейлор задержался лишь на миг у бледно-серого стекла и увидел под собой всю Долину. Солнце уже высоко поднялось, меняя серебро горных верхушек на золото. — Пусть скучно, но здесь всегда очень красиво, — добавила Эйлора, придерживая подол платья, чтобы случайно не упасть с лестницы. — Ты уже проводила зиму здесь? — Нет, я застала зиму ещё маленькой и не помню ничего. Надеюсь, она ещё не скоро придёт в наши земли. Папа что-то иногда говорит про это, но я не всегда могу его понять. А в последние недели он совсем беспокойный. Думаю, твой приезд сделает ему лучше, — скрипнула входная дверь, и в нос ударил резкий запах можжевельника. — Папа? — Эйлора вошла первая. — У нас сегодня гости. Уверена, ты будешь рад! — Брат, — Бейлор прошёл за ней в большую комнату в одной из башен, выделенных Рейгелю. Покои были полупустыми, с большой кроватью и балдахином из голубой лёгкой ткани. Ничего лишнего или «опасного». Даже зеркал не было видно. Пахло травами, чем-то сладким и тяжёлым, от чего дышать становилось трудно. Захотелось открыть окно и впустить холодный воздух в этот жар, но Рейгель всегда любил его. Он мог часами сидеть у огня, пряча своё лицо в тканях и смотреть на языки пламени. — А? — Рейгель вздрогнул, сжимая кубок в своих руках чуть сильнее, чем нужно, и повернулся на голос. Его младший сидел за низким столиком, расставив деревянные кубки по кругу и вёл с кем-то беседу, пока Бейлор не нарушил тишину. Возраст никак не сказывался на его прекрасном лице: бледное, с фиолетовыми глазами и прямым изящным носом. Сам по себе худой, с волнистыми волосами до плеч, перевязанными на лбу какой-то голубой лентой. Детское удивление и смятение застыло на его лице. — Брат? — он наклонил голову, как это иногда делали сыновья Бейлора, будучи совсем маленькими. — Ты пришёл на наше чаепитие? — едва разум Рейгеля пришёл к этому выводу, его лицо осветилось радостью. — О, мама как раз спрашивала о твоём самочувствии! Бейлор печально улыбнулся, а Эйлора нервно замялась у входа. Она шепнула, что будет в библиотеке, и оставила их. — Уверен, мама рада, что ты проводишь так много времени с ней, — Бейлор подошёл ближе, всматриваясь в лишённое морщин или усталости лицо. Рейгель был свеж и чист. — Она рада Дейни, но мы думаем, что ей будет одиноко, когда нас не станет, — пробормотал он, глядя в центр стола. Бейлор погас. И вновь слова о смерти. Что произошло в этих светлых стенах, что всех мучает одно? — Почему она останется одна? — Бейлор прошёл и занял одно из мест. Рейгель вопросительно взглянул в его лицо и слегка кивнул, словно разрешая присоединиться к небольшому празднику. Чашки, к удивлению, были не пусты. В них была тёмно-зелёная жидкость с запахом лимона. Бейлор отпил, пробуя на вкус. Кислость ничто не разбавляло, но его брат пил это с большой охотой. — Сны всё приходят и приходят. — Они доставляют тебе беспокойства? — поинтересовался Бейлор. Рейгель только слабо улыбнулся, потирая лоб. — Я знаю, это плата. За наше прошлое и будущее. Сны всегда приходят. Я не в силах им противиться. Боги не любят нас, они уродуют нас, чтобы мы не забывали, что бывает, когда дракон возвышается. Я так устал от них, но нет лекарства кроме смерти. Это медленный приговор, который я жду. Он говорил. — Эйлора рассказывала, что ты увлекся верой Красных жрецов, — начал было Бейлор, но Рейгель прервал его. — Не верой. Они знают про мои сны, чувствуют. Они показали мне то, что может быть. Сколько раз сновидцы видели железный трон без драконов? Я не могу сосчитать, если подумать. Но я вижу не только это: мертвецы, брат. Ожившие, покрытые снегом. Глаза их голубые, как глубины моря, или лёд холодной зимой. И они идут. Стена не сдержит их, если запоет дракон. — Сколько уже было сказано пророчеств, — согласился принц. — Но они могут ждать века, в то время как люди, вверенные нам, ждать так долго не могут. Я не назову твои сны глупыми, ведь Стена строилась не просто так. Я знаю: чтобы там ни обитало, оно должно оставаться там, за преградой. Но обычная жизнь — здесь и сейчас. — Ты и не в силах это изменить, — с горькой улыбкой ответил Рейгель, отпивая из своего стакана. Лицо его не дрогнуло от вкуса. — Никто не в силах, пока не придёт час. Как и мне нужно ждать, когда боги призовут меня. — Неужели тебе ничто не в силах помочь? — Не печалься, — Рейгель взял его за руку. Ладонь его была холодной, дрожащей. — Ты не можешь исправить всё, милый брат. Ты делаешь то, что можешь, но разум мой и дары никогда не подчинятся тебе. Я верю, ты лучший король, что будет в нашей династии. Мне достаточно будет спокойствия жены и своих детей. Большой зал Арренов освещало больше сотни факелов. Длинные столы, укрытые серебряными и синими узорами. В отличие от шумных и жарких пиров Винтерфелла и величественных обедов Королевской Гавани, Орлиное гнездо было полно спокойных и расслабленных разговоров без лишней суеты. Бейлор сидел рядом с лордом Арреном и своим братом. Рейгелю явно тяжело давались многолюдные события, но ради брата он сумел найти в себе силы. Эйлора и Эйлор сидели чуть дальше них с разрешения старших, чтобы сменить длительные разговоры на веселые рассказы от рыцарей или знатных лордов, с радостью готовых поделиться чем-то сокровенным через десяток чаш с крепким вином. Под сводами чертога клубился дым, смешанный с запахом приправ и жареного мяса. Белые камни приняли на себя серебристых орлов и красных драконов, в чьих глазах отражались отблески ярких факелов. Столы ломились от разных блюд, которые сменялись одно за другим ловкими слугами, ставшими тенями в эту ночь. На пиру Алис не появилась, принеся Бейлору извинения. Он не стал обижаться, понимая, как сильно она уставала. Рейгель всё же сумел прийти и был в относительно здравом рассудке, поддерживая простые беседы ни о чём: погода, урожай. Но Бейлор видел, как сильно любили принца в этих краях. Рейгель часто занимался помощью бедным и нуждающимся: его ум слишком слаб для военного дела или науки. — Отдохните сегодня, мой принц, — обратился к нему Лорд Аррен. — Забудьте о делах и тревогах. Пусть сегодня будет лишь ночь. Как тогда, когда мы были лишь мальчишками. Как далеко было то время. Бейлор поднял кубок, но не задержался рядом. Ему нравилось бродить по залу, смотря на то, как веселятся остальные. Пиры в Орлином гнезде всегда были размеренными, как тихая река. Слышались песни бардов и смех детей, которые смотрели выступление кукольников, а после к ним подсел и сам Рейгель. Многие с умилением смотрели на то, как искренне взрослый принц наблюдал за представлением. Большинство взрослых бродило по залу, обсуждая новости и приветствуя дорогого гостя. Лорд Аррен вёл увлекательную беседу с дамами о новых гобеленах, привезённых из Лиса. Правда, детям их не стоило показывать. — Эйлор, — Бейлор заметил своего племянника около стола с молодыми солдатами. Он находился дальше всех, но явно звучал громче и веселее. Взрослые не пытались утихомирить буйную молодёжь, позволяя им веселиться от души, пока у них была такая возможность. Те склонили головы. Лето их жизни не будет длиться вечно. Вскоре им придётся узнать суровую взрослую пору, а пока пусть наслаждаются. — Сколько ты уже выпил? — Достаточно, чтобы мир казался лучше, — Эйлор поднялся, пожимая руку Бейлору. Несмотря на свой юный возраст, он был не по годам умный парень. Столь же высокий и худой для своих лет, как и Эйрион с Валарром. Эйлор попытался встать, но ноги его подвели, и он упал обратно на скамью под свой же смех. — Простите, мой принц, я не часто пью, — он выглядел старше своих лет и говорил. Сказывалась ответственность за мать и сестёр, пока его отец был болен. На него легла тяжёлая ноша, которую не с кем было разделить. Бейлор был не вправе осуждать его за подобную слабость. — За ваше здоровье, принц Бейлор, — прокричал кто-то из-за стола, и гул сотни голосов поддержал его. Молодые рыцари, оруженосцы и совсем юные мальчики, которые только сумели брать в руки тяжёлые кружки со сладким мёдом. — Видите? — улыбнулся Эйлор. — Они вас любят, и каждый здесь готов поднять свой меч против гнусностей мятежников. Если когда-нибудь вы поведёте свои армии на Восток, я хочу быть в их рядах. Многие не смогли смириться с тем, что огромное войско Блекфаера бежало за Узкое море вместе с остальной семьёй узурпатора. Они оставались там, и добрый король не собирался мстить своему призванному брату. Многие так и не признали законного сына Эйгона и его жены Нейрис, обвиняя чистейшую из дев в ужасных грехах. Многие ещё считали, что на троне сидел самозванец, и были готовы поддержать рождённый дом чёрного пламени своими мечами. Бейлор знал: бури ещё будут накатывать на королевские земли, и тревожное ощущение чего-то неминуемого затаилось в его груди. — Пока рано об этом говорить, — Бейлор с благодарностью принял кубок с вином и мёдом. — Вестерос уже давал обещание Вольным городам не посягать на их земли. Мы можем собрать армию и найти корабли, но будет трудно убедить их, что мы не собираемся их захватывать. Присутствие Блэкфаеров делает их тревожными. Предводители Блэкфаера наверняка сумели убедить их в нашей опасности. Пока мы разделены, им нет нужды помогать. — Но разве мятежник не сможет их убедить встать на его сторону? — в глазах юноши блеснула жажда. Бейлор и сам не успевал замечать, как в мальчиках просыпается это желание битв. Легенды и баллады воспевали доблесть и честь — подвиги, которые хотелось совершить. Ах, как же мир сильно отличался от того, что рисовали детские сказки, где были только принцессы и их рыцари, а зло имело чёткий облик. — Могут. Они могут дать им армии и корабли, если он согласится отдать Спорные земли, но в то же время Вольные города осторожны, — поучительно начал Бейлор. — Они не станут рисковать без гарантий, не станут бросаться в неизвестность. Жизнь среди кочевых племён и магов приучила их думать прежде, чем действовать. Это огромные траты, и они не пойдут на них, не узнав риски. Обители торговцев не любят, когда прогорают их задумки. Странные люди, но имеющие своё право на истину. Земли Эссоса были суровы. Если ближняя часть была заселена великими городами, то Восток был пуст. Там было лишь бесконечное море трав и пустынь. А дальше начиналось то, что видели немногие. — Ужасный край, — хмыкнул Эйлор, двигаясь, чтобы Бейлор занял место с ним. — Но отцу он нравится. Он даже предлагал маме уехать с нами туда. Не знаю, что так его привлекает, но разве можно его понять? — Там намного теплее, чем в горах, а твой брат постоянно мёрзнет, — предположил Бейлор, вспоминая, как ребёнком Рейгель часто кутался даже в самые тёплые дни. — Ну конечно, — фыркнул Эйлор, отпивая из кубка. Он довольно зажмурился, находя ягодное вино слишком сладким. — Но я бы не был так уверен. Иногда я не могу понять ход его мыслей. — Тебе позволили столько пить? — Если никто не узнает, — посмеялся парень. — Мама бы, как всегда, качала бы головой на мои поступки, но она занята Дейни. А Эйлора и вовсе не пьёт. — Помню, когда я сам первый раз напился, — на губах Бейлора появилась юношеская улыбка. — Тогда был очередной пир, а меня взяли на него в первый раз, как самого взрослого. Я не рассчитал вино и в итоге весь следующий день провёл в постели. Не мог встать от головной боли. А Мейкар всё носил мне травы от матери, надеясь, что они помогут мне. Лицо Бейлора походило на острый пик посреди тёплого моря. Даже когда он хмурился, на нём никогда не было маски строгости или мрачности. Лишь тихий прибой справедливой мысли. Эйлор находил это сравнение в своей голове странным, но подходящим. Да, в тёплом море нет холодных ветров или смертоносных штормов: только ласка. Он никогда не бывал там, не видел чудесный и жаркий Дорн, и в такие дни ему становилось тяжело. — И всё же, я готов к битвам, — пылко возвестил Эйлор. — Мой милый мальчик, ты не знаешь, что такое битва, — с тяжёлым сердцем сообщил Бейлор. — Ты не видел их, не чувствовал смерть, стоящую за тобой. Разве можно говорить, что ты готов к тому, чего не ведаешь? — Могу, — упрямился мальчик. — Разве могут мейстеры говорить о существах, которых они видели только в книгах, или септоны о богах? — Иногда я думаю, что ты слишком умен для своих лет, — Бейлор потрепал мальчика по тёмным волосам. — Они могут совершать ошибки, а мы нет. На нас лежит тяжёлый груз ответственности за многие жизни на этих континентах. Септон может ошибиться, и боги его простят, ведь он сделал это по незнанию, ведь знать их мысли он не в силах. Но нам ничего не простят. Я лишь надеюсь, что достаточно проживу, чтобы вам не пришлось брать тот груз, который остался после смуты. Эйлор нахмурился, но не стал спорить. — Я понимаю, правда, но я не верю, что всё закончится без войны. — А я не говорил, что войны не будет, — Бейлор проследил взглядом за тем, как многолюдно становится около музыкантов. Некоторые парочки стали танцевать под недельные взгляды детей, ведь смех взрослых был намного громче рассказов кукольников. — Я лишь говорю, что не стоит спешить с войной, когда мир так прекрасен. — Надеюсь, когда мы снова увидимся с вами, дядя, я уже буду рыцарем. — Надеюсь, что это произойдёт намного раньше. Мне бы хотелось видеть вас у двора чаще. А сейчас я оставлю тебя. Не буду мешать твоему веселью, тем более, что твои друзья уже придумали что-то, — он бросил взгляд на толпу юношей, которые уже планировали, как весело провести остаток ночи. — У нас так сильно не погулять, — сообщил Эйлор, поднимаясь на ноги. — Пока доберёшься до таверны, уже утро настанет. Те, кто живёт здесь, часто шутит, что нет ничего более располагающего к верности, как жизнь в горах. — Уверен, я знаю несколько имён, чтобы опровергнуть твои слова, — усмехнулся Бейлор, поворачивая голову в поисках своего брата. Он заметил, как бледно-серебристый плащ Рейгеля скрылся в коридоре, когда часы подходили к ночи. Бейлор вежливо попрощался, направляясь за ним. Он опасался, что пир мог навредить его состоянию, и Рейгель бы мог совершить какую-нибудь глупость. Не смотря на возраст, он всё ещё ощущал себя старшим братом, чьи младшие вечно пытались добавить седых волос их бедному отцу. — Ты утомился? — заботливо поинтересовался он, видя своего брата, сидящего у стены. Его пальцы были запутаны в волосах. — Или у тебя что-то болит? — Тени всё собираются, — проговорил Рейгель, проводя рукой по своим глазам. — Яркие, что больно. — Тебя вновь мучают головные боли? — Бейлор повернулся к нему. — Не боли, брат, а сны. Боги милосердны к тебе, они любят тебя, раз не дали переживать то, что вижу каждую ночь я, — прошептал Рейгель. — Но я так боюсь, что они любят тебя достаточно сильно, чтобы забрать от нас. Тень факела причудливо изогнулась, отбрасывая искаженную тень на стены коридора, в котором они скрывались, и Бейлору всего на миг показалось, что ожили драконы.