Часть 3. Мне клекот его заменял молитвы

А молодой принц посиживал себе около черного шатра, попивая из серебряного кубка и время от времени садясь в седло, чтобы победить какого-нибудь рыцаря поплоше. Он одержал девять побед, но Дунку казалось, что все они подстроены. Он бьет стариков и недавних оруженосцев, да ещё высокородных, но малоискусных лордов. По-настоящему опасные противники проезжают мимо его щита, словно в упор его не видят. - Мысли Дунка о принце Валарре

209 Они проехали Эшфордское поле рано утром, когда солнце ещё не успело до конца взойти над линией горизонта. Рейгель вместе с женой и младшей дочерью ехали в карете: бедного принца с самого рассвета мучила головная боль, не желающая отступать. Старшие дети с охраной и свитой ехали впереди. Маленькая Дейни сидела на коленях матери, большими глазами смотря на темно-зеленое, покрытое дымкой тумана поле, над которым разлилось розоватое небо. Сначала тянулись бесконечные зеленые поля, которые этой весной налились цветом и не успели сгореть под жарким солнечным светом. Когда минул очередной поворот около покосившегося указателя, вид за окном изменился. То и дело стали возникать разноцветные пятна, собиравшиеся в плотный круг ближе к замку. Шатры походили на стайку разноцветных бабочек, заполнивших полное соцветие. Дейнора впервые видела столько рыцарей из разных уголков страны. — Мама, а это кто? — тихо спрашивала она, указывая пальчиком на разные гербы, а Алис отвечала и называла дом. Некоторые дома Дейнора знала и сама, ведь не знать их было позорно для леди: золотой лев Ланнистеров, могучий олень Баратеонов, где-то мелькала молния Дондарринонов, знакомая ей по рассказам матери о родственниках. Любая леди учила гербы и девизы домов, а также краткую историю, как только входила в сознательный возраст. Это было показателем хорошего воспитания и обучения. С ними же ехало несколько рыцарей Арренов, Вэйвудов, Ройсов, Корбеев, Белморов. Дейнора знала многих вассальных рыцарей её деда в лицо: они всегда были добры к маленькой принцессе, и в их окружении она чувствовала себя защищенной. Лорд Долины направил несколько умелых, но ещё молодых рыцарей на турнир, чтобы они опробовали свои силы. В Эшфорде было шумно. Один из торговых городов Простора в этот день жужжал как разъяренный рой. Это место нельзя было назвать красивым городом и городом в целом, но сегодня под его темно-серыми каменными стенами вырос второй: из дорогих тканей и знамен. Алис тяжело вздохнула, осматривая лагерь. Во двор карета проехать не могла, из-за чего им пришлось выйти. Проходящие мимо уважительно опускали головы, заметив принца Рейгеля и его семью. Алис недовольно смотрела на серое небо. Она не хотела сюда прибывать, предпочитая жить вдали от Красного Замка и его игр. Дело было не в месте, а в королевской семье. Алис не была наивной принцессой, которая верила в добрые сказки, особенно после мятежа Блэкфаеров. Многие всё ещё считали короля Дейрона незаконнорожденным. Ни она, ни Рейгель не стремились врываться в борьбу за трон или участвовать в бесконечных сражениях. Алис хотела тишины и спокойствия. Хотела безопасности для единственного сына и дочерей. Леди Алис поправила капюшон на себе и на дочери и повела увлеченную Дейнору к воротам. Вдоль мощеной дороги расположились алые и бордовые шатры торговцев, которые желали так выделить себя в общей толпе. Воздух был наполнен ароматом жареного мяса, крепкого эля и сладкого вина. На устланных тканями столах разместились различные украшения и яркие сладости, которые привлекали внимание к себе. Алис была непротив купить дочери что-нибудь, если она пожелает, но, в силу возраста, Дени пока больше интересовало само место, а не вещи. Девочку сразу же привлекли кукольники и жонглеры, которые стояли под большим песочным куполом и развлекали толпу. Два кукольных шута на веревочках задорно колотили друг друга, а рядом играли музыканты. Малышка простояла у них добрые десять минут, прежде чем Алис удалось её увести. — Мама! — Дейнору было трудно заставить стоять на месте хотя бы пять минут. Девочка росла активной и любопытной, чем порождала много тревог у и без того уставшей матери. — А мы долго будем стоять? Она стояла в нежно-голубом платье, которое постаралась не запачкать, помня обещание матери, и даже не растрепала косы, которые Алис заплела ей перед выходом из кареты, отказавшись от услуг служанок. Алис старалась делать для дочери все сама, посвятив себя малышке, как не смогла сделать с близнецами, когда те родились в стенах Красного замка. Те дети принадлежали короне, а не ей. Дейнора же родилась там, где пожелала Алис, и принадлежала ей больше, чем остальные дети. Но порой успокоить её было просто невыносимо. Всю дорогу до Эшфорда Дени не могла сидеть ровно на месте, то и дело вертелась и жаловалась, что не может ехать на лошади вместе с братом и сестрой. — Подожди немного, — попросила Алис, запахивая её плащ сильнее: погода пусть и была теплой, но ветер ещё был обманчив, и легко можно было простыть. Дейнора тяжело вздохнула, но послушалась маму, надув губки. Алис огляделась в поисках мужа. Рейгеля можно было бы назвать ещё одним ребёнком: доверчивый от природы и очень добрый, за ним должен был быть постоянный присмотр. Никто не мог сказать, почему он стал таким: было ли это последствием Таргариенского безумия или боги пожелали, чтобы в этой семье было что-то мирное – никто не знал. Иногда его поведение могло утомлять, особенно при маленьком ребёнке. Несмотря на это, за годы Алис прониклась к мужу теплом и привязанностью. Рейгель был хорошим, добрым человеком, который был готов на многое ради своей семьи. Что до любви: между ними была нежность и привязанность, привычка, которая делала жизнь несколько проще. — Почему ты сегодня такая хмурая, душа моя? — ласково проговорил Рейгель, тут же отвлекаясь на ярких кукольников, прошедших мимо. — Ты знаешь, — вздохнула Алис. — Я не хотела сюда, и ты не хотел. Мы не должны были слушать Эйлору и Эйлора, а настоять на своём. Тем более, когда тебя мучили мигрени всю неделю. Где они? — она беспокойно огляделась по сторонам, пытаясь найти высокую фигуру сына и дочь в розовом бархате. — Да, — кивнул Рейгель несколько печально. — Но мы не можем держать их, я никогда не мог отказать им. Ты бы видела глаза Эйлоры. Драконов нельзя удержать в цепях. Они всегда будут рваться в небо. Они… — Рейгель растерянно посмотрел на свою охрану. Рыцарь Родрик Ройс вежливо склонил голову. — Ваши старшие дети изъявили желание познакомиться с рыцарями, — ответил он. — Я отправил с ними Роберта Белмора и несколько его солдат. Можете не беспокоиться за их безопасность. — Хорошо, — Алис несколько расслабилась, но тяжесть на лице осталась. Рейгель мягко положил свою ладонь на её щеку, заглядывая в глаза. — Что-то не так? — Рейгель потёр лоб, посматривая на свою супругу. Он находил Алис очень красивой, пусть многие и считали её внешность несколько простой. — Дейнора ещё мала, — Алис не хотела оставлять младшую на турнир. Не хотела вообще кому-то показывать Дейни. Она не знала причины, но тревога, рождённая вместе с младшей дочерью, никуда не уходила. Алис ненавидела себя за одну мысль, что она стесняется младшую дочь. Да и за что? Дейнора была красивой девочкой с валирийскими чертами, разве что волосы были двух цветов. Они скрывали факт её рождения от простого народа, от других знатных домов несколько лет. — Ты мог бы оставить меня с ней в Орлином гнезде, — проговорила она. — Или хотя бы сделать её первое появление на более обычном мероприятии, чем день рождения другой девушки. — Турниры — хорошее место, ваша светлость, — улыбнулась Пэм, няня Дейноры, которая стояла рядом с госпожой. Седые волосы её торчали из-под белого платка, а сама она походила на бочку эля. — Слишком "хорошее", — нахмурилась Алис. Одно дело позволить ей посетить Эшфорд: Дейноре уже стоило выходить в свет, чтобы завести знакомства, но другое — позволить маленькой девочке смотреть на убийства, без которых не обходился ни один турнир. Алис не любила такие события. Эйлора и Эйлор же были уже взрослыми и сами изъявили желание, против которого она не могла пойти в силу их возраста, но младшая всё ещё зависела от матери. Дейнора была слишком нежной, хрупкой. Её и без того мучали кошмары по ночам, из-за которых мейстеры часто поили её настоями, которые не могли не сказаться на её здоровье. Доводить дочь до безумия ради чужих ожиданий Алис не желала. Кошмары принцессы были отдельной проблемой, о которой знали немногие. Алис и Рейгель не распространялись о младшей дочери, особенно в таких мелких деталях. Оба опасались, что король Дейрон может просто отправить девочку в Старомест, чтобы она стала септой. В последние годы короля сильно беспокоило разросшееся драконье семейство. — Его ведь точно не будет? — тихо, с опаской проговорила Алис, высматривая королевские знамена. — Угу, — Рейгель невинно хлопал глазами, разглядывая рыцарей. Его всю ночь мучили мигрени, из-за чего с самого утра он был несколько замедлен. — Говорят, сегодня выступают сыновья моих братьев, — он явно не слушал слова супруги, пребывая где-то в своих мыслях. — Драконы всегда танцуют на погибель друг другу. Мне приходят тревожные мысли, что это обернётся падением. — Ты меня слушаешь? — Алис несчастно посмотрела на мужа. В этот день она сменила голубое на красное, как велела ей новая семья. Платье из плотного красного бархата, которое согревало в не самый тёплый день. Волосы были собраны в причудливую южную причёску, от которой начинала болеть голова и хотелось скорее распустить их. А быть может, голова разболелась от шума и дороги. Или бесконечных переживаний о детях, которые с каждым днём становились всё более самостоятельными. — Птицы сегодня громкие, — принц Рейгель счастливо улыбнулся. — Интересно, почему они поют? — Алис тяжело вздохнула, потирая глаза. — Тебе нравится? — Да, прекрасно, — проговорила Алис, выдыхая. — Ну мама, там будут рыцари, — тихо проговорила Дейнора, дёргая её за платье. Её волосы уже растрепались от капюшона накидки и из-за того, что она активно вертела головой, стараясь увидеть всё. Кроха очень плохо росла и мало ела, хотя и не болела часто. Просто накормить девочку становилось большой проблемой. Рейгель не упрощал эту задачу, то танцуя в обеденном зале, то предлагая Дени играть с едой так, что бедные служанки отмывали столовую до самого вечера. Он потакал младшей во всех её прихотях. — Я хочу их увидеть, — она посмотрела на маму большими цитриновыми глазами. — Мой маленький дракон, — Рейгель взял дочь на руки, восторженно улыбаясь ей. — Уже учишься рычать? Пожалуй, малышку можно было назвать любимицей отца: связь между ними была крепкой и какой-то пугающей, неестественной. Рейгель мог быть в своём мире, но стоило ему почувствовать, что дочь в опасности, он срывался найти её. Алис не раз наблюдала такое, когда привычно спокойный муж становился вдруг резким и бросался куда-то. Но у него были странные представления об опасности. Алис помнила, как однажды увидела, как дочь тянула руки к камину, где трещал огонь. Она было кинулась забрать ребёнка, чтобы та не получила ожогов, но Рейгель мягко остановил её. — Ей не вредит пламя, она дракон, — проговорил он, глядя на Дейнору с обожанием. И впрямь, девочка даже не заплакала, только завороженно пыталась поймать совершенно целыми пальцами всполохи огня. Алис выглядела растерянной и даже напуганной. В роду Таргариенов были прецеденты, когда дети рождались с нечувствительностью к огню: сказывалась драконья кровь, правда, в большинстве это были девочки, и их способности не так сильно интересовали. Рейгель сам рассказывал ей об их крови, о черной магии и магии крови, которая и создала великие рода Валирии. Были ли Таргариены людьми? Алис просто решила больше не задавать вопросов, а довериться какому-то магическому ощущению Рейгеля, впервые позволив мужу самому следить за малышкой. В такие моменты, когда он показывал свою любовь к детям, она ощущала тепло. Пожалуй, она зря жаловалась, ведь всё могло быть хуже. — Посмотри на себя, какая ты у меня красавица, — шептал он, гладя её по густым волосам. Рейгель нежно смотрел на её круглое детское личико, в котором светилась наивность. — Никому тебя не отдам, обещаю! Только если очень-очень попросишь. Алис тяжело улыбнулась таким словам мужа, поправляя плащ дочери. — А я не хочу никуда уходить, — Дейнора ослепительно улыбнулась, ещё не понимая смысла слов своего отца. Для Дейноры пока не существовало ничего, кроме мамы с папой и брата с сестрой. Весь мир вдруг сузился до белых башен замка Арренов и зелёных долин, которые расположились под ногами, когда очередная дорога шла вверх. Мир, в котором были тёплые объятия Эйлора и то, как сестра заплетает ей косички. Нежные руки матери, которые всегда пахли розовым маслом и гладили её по волосам, когда снились страшные сны. Смех отца, который слышался только рядом с ней, его рассказы о магии. Ей и не нужно было большего: семья, сладкие булочки с мёдом, которые повара пекли по выходным, громкий смех дедушки Аррена за столом. Девочка не знала кузенов, не знала большую часть драконов, но ей и не нужно было это. Маленький орлёнок в белой башне. Маленький дракон. — Правильно, драконы улетают на восток, а ты уже на востоке. Ты дома, если только не найдёшь новый. Давай я представлю её братьям, — неожиданно предложил Рейгаль. Он слегка наклонил голову вбок, и девочка повторила его жест. — Мы найдём вас. — Хорошо, — Алис не стала спорить. Она поспешила найти своих старших детей, пока те не натворили дел, оставляя мужа с младшей дочерью. В конце концов, среди братьев Рейгаля был Бейлор, которому доверить ребёнка было легко. Рейгаль оставил на лбу дочери поцелуй, прижимая маленькую фигурку в плаще к себе. Дейнора ослепительно улыбнулась, радуясь свободе. Она могла даже расплести косы и бегать по лужам, за что так сильно ругал её мама. «Будь леди» — для ребёнка её лет это звучало совсем непонятно. Рейгаль никогда не настаивал: захотела Дени и могла делать всё, что угодно, главное, чтобы не вредила остальным. Его братья и их старшие дети выехали позже них, ведь путь был намного ближе. Он направился с двумя рыцарями, призванными охранять принца, ближе к воротам замка. Эшфордский замок нельзя было назвать монументальным или величественным: самый обычный рядовой, которых у простых лордов и вассалов было в достатке. Приземистый, старый и продуваемый ветрами, когда приходила зима. Треугольное сооружение с округлыми башнями с поблекшими от времени крышами из тёмного и влажного от прошлых дождей кирпичей, в щелях которых уже прорастал мох. Флаги украшали навершия башен и стены, слышался бесконечный шум и гул сотни голосов. Рейгаль же шёл, думая о чём-то своём, пока Дейнора сидела на его руках. Рейгаль как раз поравнялся с лордом Эшфордом и его чудесной дочерью, которая для шестнадцати лет была несколько низкой. Девочка вежливо поклонилась, как и отец, и тут же принялась рассматривать малышку Дейнору, которая в неподвижном состоянии походила на куклу из мрамора. — Принц Рейгаль, — Лорд Эшфорда закивал головой. — Для меня такая честь видеть вас здесь, зная, как тяжело вам даются путешествия. Это ведь ваша младшая дочь? Рейгаль выдал тихую улыбку, пока Дейнора вопросительно смотрела на тринадцатилетнюю леди в золотистом платье и изящной короне в волосах. Юная леди была похожа на свой возраст и обладала милым лицом. Будучи единственной дочерью своего отца, она могла рассчитывать на хорошее замужество: отчасти для этого турнир и был устроен. Лучше сразу подобрать и устроить помолвку с достойным сыном какого-то знатного дома, а если повезёт, и великого. — Благодарю, полагаю, — Рейгаль несколько замялся в словах. — Полагаю, мне просто захотелось увидеть братьев, а вы очень… создали прекрасный турнир, — несколько смущённо уже выдал принц. Пожалуй, разговоры и впрямь давались ему тяжело, а внимание толпы — и того хуже. Рейгаль никогда не представлял себя на троне, в отличие от братьев. Иногда, лишь иногда он задумывался над тем, каким королём был бы он: Бейлор – благородный, Мейкар – твёрдый, Эйрис – мудрый. А Рейгаль бы был кем? Сама идея сидеть на этом жутком троне, где когда-то проливалась кровь, вызывала в нём дрожь. Нет, Рейгаль никогда не желал трона, и он был благодарен, что ему никогда не придётся взваливать такую ношу на свои плечи. Послышался гул труб и топот десятка лошадей. Рейгаль мягко отошёл, морщась от шума. Слишком громко. Замелькали стяги его дома, его семьи. Алый дракон гордо въехал в окружение чёрного и белого. Слишком много, слишком громко. Рейгаль слегка прикрыл глаза, сжимая дочь в руках чуть сильнее, из-за чего маленькая Дейни тихо пискнула, как котёнок. Он словно спрятался от людского шума за волнистыми прядями её волос. Рыцари стали спешиваться. Первым и самым высоким был принц Бейлор, который тут же направился к лорду Эшфорду, чтобы выразить свою признательность и благодарность за приглашение, как того требовали правила. Лорд Эшфорда радостно и благодарно кивал, светясь от счастья, что такие люди посетили турнир в честь его дочери. Бейлор кивнул лорду, затем направился к Рейгалю. За годы в чёрных волосах Бейлора уже появилась седина, которая ему определенно шла. Но годы не были властны над принцем: над его силой или выправкой. Он носил корону с рождения и никогда не давал в этом никому усомниться. — Рейгаль, — Бейлор радостно хлопнул брата по плечу, стараясь контролировать силу, чтобы не напугать малышку. — Как я рад видеть тебя здесь, — он перевёл взгляд на девочку, которая наклонила голову в сторону. — Когда лорд Аррен сообщил мне о твоём решении, я подумал, что он решил надо мной подшутить. Но нет. Не представляешь, как я рад видеть тебя после стольких лет твоего заточения. Бейлор Таргариен постарел с того момента, как взошёл по горному хребту четыре года назад. Казалось, годы шли ему только на пользу, добавив величественности в привычный просто облик. Принц ничем не тешил себя драгоценностями или роскошными одеждами, предпочитая удобство и простоту. Он всегда старался держать себя должным образом, хотя годы давали о себе знать. — Э, да, — тихо и несколько нервно кивнул Рейгаль. — Старшие дети очень хотели, и мы с Алис, э, мы решили, что и Дейни уже может выходить. — Дейнора, ты и правда сильно выросла, — Дейнора замахала ручкой, увидев Бейлора и Валарра чуть лучше: их она знала. Бейлор старался приезжать к ним каждый год, а в последние два брал с собой ещё и своего старшего, чтобы тот набирался опыта в путешествиях. Бейлор не бросал попытки уговорить Рейгеля с семьей вернуться в Красный замок. Он мягко провел ладонью по её щеке, ощущая тепло детской кожи. Принц впервые видел её повзрослевшей, не крохотным младенцем у материнской груди. Девочка стала все больше похожей на Валарра в его глазах: те же волосы, тот же вздернутый нос. Бейлор всегда мечтал о дочери, но боги решили, что ему достаточно двух сыновей. — А, да, она подросла, — Рейгель нервно улыбнулся, вздрагивая от прикосновения, но удерживая дочку на руках. Он вновь повторил слова, делая это больше для себя, а затем повернулся. — Мейкар, — он невольно сжался, замечая вечно хмурый взгляд младшего брата. — Замечательный день, — пробормотал Рейгель. — Можно и так сказать, — по виду Мейкара можно было подумать, что у них каждый день какое-то природное бедствие или война. В этот день он был мрачнее обычного и явно не желал быть в Эшфорде больше, чем необходимо. — Я как раз вас искал, — Рейгель словно вспомнил что-то. — Дейни, милая, познакомься, это принц Мейкар, твой дядя. — Не знал, что у тебя есть младшая дочь, — признался Мейкар, бросая быстрый взгляд на девочку. Мейкар подошел ближе, обдавая холодным утренним воздухом и ароматом мяты. Прямые светлые волосы были коротко подстрижены и без челки, которую он часто носил, будучи ребенком и подростком: она жутко раздражала принца. За годы, пока они не виделись, у него выросла квадратная борода, добавляя ему несколько лет. Высокий, но все же уступающий старшему брату в росте, он всегда был недоволен. Рейгель сомневался, что когда-либо его брат улыбался при нем. Конечно, они не были близки. Разве что Эйрис обращал внимание на своего больного брата, но для остальных Рейгель привык быть невидимкой. Даже отец с матерью часто забывали про него, отдавая предпочтение другим: не было для короля Дейрона сына любимее, чем Бейлор. Наверное, да и так поговаривал двор, любовь эта была дана благодаря схожести старшего сына с матерью. Дейрон так любил свою жену, что подарил всю ту же любовь старшему. Рейгель никогда не завидовал или обижался. Он просто был рад, что с его братьями все в порядке, даже если для многих он просто был ещё одним печальным дополнением в их семье. Он всегда знал, что разочаровал своего отца. Король Дейрон никогда этого не высказывал: он старался быть хорошим отцом, не таким, каким был их дед. Но все же некоторые вещи нельзя было спрятать. — Я тебе говорил, — заметил Бейлор, тяжело вздохнув. — Просто ты по обыкновению меня не слушаешь, — а затем вновь обернулся в сторону своего брата. — Годы не властны над тобой, Рейгель. Сразу видно, что у тебя больше дочек, — улыбнулся Бейлор. — Выглядишь моложе всех нас! — Мои девочки чудесны, — разговоры о детях заметно расслабили его. Что же до годов: Рейгель оставался хрупким, с гладкой кожей без морщин, яркими темными волосами с белыми прядями, но на лице остался уже заметный след его болезни. Рейгель осознавал своё безумие, отчего ему становилось ещё хуже. Лучше быть незнающим безумцем. Тогда вся тяжесть совершенного никогда бы не легла на его плечи, никогда бы не запомнилась ему. Все те видения и тени, блуждающие по углам, все призрачные сны, приходящие под покровом ночи. В некоторые особенно тяжелые дни Алис оставляла в их покоях зажженные свечи, и Рейгель мог смотреть на огонь всю ночь, уснув лишь с первыми лучами рассвета. Иногда ему казалось, что он мог разглядеть в пламени облики, но каждый раз они ускользали от него, превращаясь в очередной забывчивый сон. Рейгель, пожалуй, был единственным человеком в Семи Королевствах, который мечтал о дочерях. Ему не нужны были наследники: он был всего лишь третьим сыном и никогда не собирался быть королем, а даже если бы пришлось, у него был единственный сын, который справился с этой задачей лучше, чем он. Эйлора и Дейнора были его собственными принцессами, а единственным создателем строгих правил была Алис. — Думаю, твоя дочь хорошо поладит с младшим, — Бейлор посмотрел на Мейкара, который стал ещё мрачнее после этих слов. — Как только мы найдем Эйгона, конечно. Они вместе с Дейроном опять пропали на тропе. Но Эйгон достаточно добрый мальчик, любит кошек, — судьбу последнего решили умолчать. Опять. Ох, в Королевской Гавани шла своя бесконечная война с наследниками. Дети Мейкара не могли спокойно сидеть на месте и утомляли даже короля. Дейрон и Эйрион часто попадали в самые неприглядные ситуации, из-за которых головная боль была у всего двора, а не только у Мейкара. Король Дейрон закрывал глаза на проделки своих горячо любимых внуков, списывая на сложный характер и смерть матери достаточно рано. Рейгель рассматривал старшего брата, и что-то в привычном облике Бейлора его пугало. Что-то неуловимое, но четкое, что нельзя было рассмотреть, но можно было почувствовать. Безумного принца мучали сны всё с тем же черным драконом, быть может, возрожденным Балерионом, но поверженным на землю. Как среди угольной чешуи проступили алые нити крови, впитавшиеся в пустынную землю под светом бледной луны. Как закрылись темные глаза навек. Он помнил то ощущение, когда боль ярко вспыхнула в голове. Всего на миг, пронзая плоть, а затем — лёгкость. Он чувствовал, как нечто воздушное покидало его тело, расширяясь и заполняя собой всё небо, заменяя собой воздух. Но он не дышал. Он чувствовал, как тело вдруг перестало быть его. Он смотрел не на свои пальцы, он не слышал стука своего бывшего сердца. Что-то покинуло его, но вместе с тем забрало всю боль и терзающую точку, словно оковы спали с рабских рук. И вдруг сон показался таким явным, словно он и не спал. И боль, и слабость ушли, оставив после себя лишь сомнения и неправильность. Он сел на постели в ту ночь и долго смотрел в окно, слыша завывания ветра и тихое дыхание спящей рядом Алис. Рейгель чуть склонил голову, вспоминая слова старого Мейстера, который говорил, что каждому, кому предстоит умереть, боги посылают знак. — Не бойтесь, принц, — говорил старческий голос, когда заплаканный мальчик в очередной раз искал утешение. Сны. Ужасные сны. Наследие, которое Рейгель никогда не хотел передать своим детям, но которыми одарил Дейнору. Кошмары одолевали его всегда, бродили по пятам за его тенью, поджидали под кроватью, готовые схватить за ногу, стоило одеялу только соскользнуть. — Боги всегда отмечают того, чью жизнь собираются отобрать. Если они пожелают призвать ваших родителей или братьев, вы почувствуете это. Узнаете или увидите. Видит ли он это сейчас? Рейгель прижал дочь к себе, ища в ней поддержки и защиты от собственного беспокойства. Дейнора обхватила его шею маленькими ручками, доверчиво смотря в озадаченное лицо отца, не подозревая о тех мыслях, что его одолевали. Рейгель пытался успокоить себя. «Мой брат среди защитников: рыцарей и с Мейкаром. Разве… разве они не смогут защитить его? И в самом деле, он ведь не будет участвовать в турнире», — говорил он сам себе, поглаживая доченьку по спине. «Моего брата любят. Никто не навредит ему, а я просто опять не в себе. Да, я ведь безумен». Он с тяжестью в душе вздохнул. Дейнора, чувствуя отца, посмотрела своими печальными большими глазами, напоминая робкого олененка, потерянного в лесу. — Всё хорошо, — шепнул Рейгель, целуя дочь в висок. — Наверное, — с сомнением добавил он так, чтобы их никто не услышал. А затем обратился к братьям, пытаясь отогнать от себя дурное предчувствие. — Хотя, Дейнора уже подросла, и её интерес проявляется к миру, иногда этот опыт для неё опасен, — уклончиво добавил он, пока Дейнора нахмурилась, не понимая, о чём идёт речь. Впрочем, Бейлор тоже не понял резкой смены темы, но не подал виду. Рейгель часто мог говорить вещи, которые не имели смысла для остальных, но были разумны для него. — Но я уверен, что она сможет найти общий язык. С Эйгоном, — добавил он, вспомнив имя младшего племянника. Принц Валарр стоял рядом с отцом, вежливо ожидая, пока взрослые закончат разговор и позволят ему поприветствовать дядю и кузину. Рейгель помнил мальчика пятилетним в руках матери, которая тряслась над ним. Оно и понятно: Дженна долго не могла забеременеть, из-за чего сильно переживала. На неё смотрел и король, и государство, ожидая, можно сказать, требуя исполнить свой долг. Валарр был долгожданным ребенком, которого ждало всё государство, а король и вовсе устроил в честь его рождения такой праздник, что столица гудела от шума ещё несколько недель. Любимый всеми мальчик в свой возраст казался слегка напуганным таким вниманием и ожиданием великого. Все ждали чего-то великого, героического, при этом оберегая принца от любой опасности. Но Рейгель предпочитал видеть в нем такого же маленького мальчика, каким видел и своего Эйлора. И неважно, сколько им будет лет. Они останутся такими же детьми. — Да, тоже думаю, — Мейкар кивнул брату, вспоминая про своих дочерей, которых для их же блага оставил в Красном Замке. Ему бы справиться с мальчиками и собрать их по всему поселению, прежде чем они успеют его разрушить. Дейнора на вид была милой девочкой, да и браки внутри семьи никто не отменял. Мейкар бы с удовольствием женил всех своих сыновей на любых девушках, лишь бы они успокоились и мучали не только собственного отца. Безумнее от родственных связей они уже вряд ли бы стали. — Мейкар, твои сыновья ведь тоже должны выступать? — робко спросил Рейгель и тут спохватился. — Ох, прости меня. Я… я не хотел напоминать. Должно быть ужасно, что сразу двое твоих малышей вдруг пропали с дороги. — Ничего, ты ведь не знаешь деталей. Можно и так сказать, — хмуро ответил Мейкар, который заметно постарел с их последней встречи. Он точно успел пожалеть дюжину раз, что доверил Дейрона самому себе вместе с Эйгоном, а не отправил с ними целый отряд вооруженных рыцарей, которые бы присмотрели за ними на тропе. — Эйрион уже хорошо выступает, — с заметной гордостью в голосе проговорил Мейкар. — Ему здесь полезнее всех находиться. Полагаю, он будет участвовать на турнире, — кратко добавил он, оглядываясь по сторонам. — Куда он делся? Видно, у сыновей Мейкара была прекрасная способность исчезать. Вот и Эйрион куда-то подевался. Хотя, куда может пропасть мальчик его лет? Ему уже было семнадцать: в таком возрасте у юношей только вино и девушки. В этом отношении их Дейроном проще найти: всего-то обойти бордели и трактиры. — Давайте не будем стоять на месте, — предложил Бейлор, направляясь вслед за лордом и его дочерью. — Всем нужно отдохнуть после дороги. Рейгель, а где Алис с близнецами? Они уже в замке? — Дети решили осмотреть турнир. Алис пошла к ним с рыцарями Долины. Её отец решил, что… — Отец, я могу пойти к своему шатру? — спросил принц Валарр. — Я могу последить за Дейнорой, пока у вас будет разговор. — А? — Рейгель посмотрел с опаской, словно Валарр мог причинить девочке боль. — Да, к… конечно. Если тебе не будет… трудно. — Нет, — улыбнулся Валарр, поднимая девочку на руки. — Вы же знаете, я люблю Дейни как свою родную сестру. Пожалуй, он желал бы иметь больше сестер, а не безумных кузенов под боком. — Будь внимателен, — тихо сказал Бейлор ему, сжимая плечо. — И постарайся, чтобы с вами обоими ничего не случилось. — Ты же знаешь, — улыбнулся Валарр, прижимая девочку к себе. Дейнора тихо вздохнула: она хотела тех пирожных, что видела перед воротами замка, и поспать, а взрослые все передавали её из рук в руки и несли куда-то. Бейлор кивнул сыну и одарил последней улыбкой племянницу, прежде чем присоединиться к своим братьям. Мейкар уже прошел за лордом, а вот Рейгель замялся перед входом, поглядывая на дочь. Валарр дождался, пока семья скроется за воротами замка, а затем обратился к Дейноре. — Привет, малышка, — он мягко потрепал её по волосам. — Хочешь посмотреть на подготовку к турниру? Валарр был уже женат на прекрасной Кире, которая приехала вместе с ним и теперь занималась делами в их покоях. Они были женаты уже три года, и это был брак, который заключался по расчету, но вышел по любви. Валарр проникся самыми теплыми чувствами к своей супруге и старался помочь ей привыкнуть к жизни в Вестеросе. Кира знала лишь Тирош, Вольные города, которые заметно отличались во всем: свободой и другими верами, которым не было места на этих землях. Многие не поняли такого решения короля: женить самого вероятного наследника на чужестранке, но Блэкфаеры оставили свои знамена за морем. Им нужна была поддержка. Король Дейрон посчитал, что нужно укрепить связи, и женил своего любимого внука на наследнице знатного дома в Тироше. Боги не давали им детей, отчего на душе было тяжело. Валарр беспокоился за Киру, особенно после потери близнецов, которые родились мертвыми. Она часто плакала, и он сидел рядом, обнимая её и уверяя, что эти страшные дни для них закончатся. Он никогда не желал, чтобы она винила себя, никогда. Если и была, то только их общая. «Магия» — так шептались люди в коридорах и на улицах города, обсуждая новости. «Магия» — вот что не давало новой жизни королевскому роду. Очередная интересная тема для обсуждения среди знати, которой спокойно не жилось в стенах Красного замка. — Ты впервые ведь так далеко от дома? — Валарр понес девочку в сторону своего шатра, который возвышался над остальными. В гудящей толпе вокруг Дейнору было легко потерять, если просто вести её рядом. — Угу, — кивнула Дейнора. — Мама…она говорит, что мне опасно, — слегка растягивая слова, начала она. Дейнора не слишком любила говорить, ей больше нравилось слушать других. Прекрасный маленький собеседник, который, в свою очередь, мог хранить секреты. — Она..а…она говорит, что много злых людей, которые могут навредить мне. — Твоя мама права, — кивнул Валарр. — Пока ты маленькая девочка, тебе лучше никогда не быть одной. Они шли через широкий луг, который со всех сторон охватил красочный город из шатров. Стучали молотки и слышался гомон сотни голосов. Возводили большой павильон, где скоро будут сидеть зрители и королевские дети. Ставили узкие деревянные лавочки для остальных, а в королевскую ложу принесли высокие, украшенные резьбой стулья с красной обивкой. То, что уже успели возвести, поспешно красили и белили, чтобы успеть к вечеру. Ставили барьеры для турнира, подвешивали щиты, чтобы рыцари могли потренироваться перед началом основных боев. Пять длинных дорожек проходили на многие метры с севера на юг, учитывая восходы и закаты солнца. Чуть дальше разместили соломенных рыцарей с простым бурым щитом, и юные, совсем неумелые рыцари пытались попасть деревянными копьями в щит. На отведенной огороженной площадке сражались рыцари в доспехах мечами и булавами. Валарру пришлось быстро уйти, чтобы не привлекать внимание, и Дейнора не успела наслушаться забористых похабных слов и комментариев. Рано ей было слышать такое. Первый день принадлежал всегда знатным домам и рыцарям. Валарр думал, что примет участие в вечернем турнире. Он не искал славы: ему было достаточно статуса сына принца Бейлора, чтобы на него обращали внимание. — Твой отец сегодня грустный, — мягко сказал Валарр, поглаживая кузину по мягким густым волосам. — Что-то случилось в дороге? — Тени, — пробормотал Дейнора просто для себя и семьи ответ, но непонятный для остальных. Тени. Для ребенка мир пока не имел ясных очертаний, но Дейноре не нужно было знать, чтобы понять слова отца. Она говорила то, что могла понять и передать. — О, — Валарр замер на мгновение. — Твой отец тебе о них рассказывал? Или твои… служанки? — при дворе ходили тревожные слухи, будто бы принц Рейгель из-за своей болезни призвал себе на службу красных жрецов с их кровавой магией и огнем. Слухами Красный замок всегда полнился, отчего Валарр не спешил им верить. Красные жрецы и их вера были сильны в Вольных городах, а слава о них была ужасна и мистична. Говорили, что они совершали массовые жертвоприношения своему богу, сжигая людей заживо. Что умели воскрешать мертвых, и жрицы их, возлежав с мужчинами, рожали уродливые тени, которые убивали людей. — М, — Дейнора с интересом рассматривала рыцарей и явно не была в настроении говорить о чем-то другом. По ее мнению, свой ответ она уже дала и не видела смысла объяснять. — Хорошо, — кивнул принц, решив не тревожить её своими сомнениями. В самом деле, она лишь ребенок. В её мечтах у нее может быть даже настоящий дракон. — Это ведь твой первый турнир? — А, — Дейнора задумчиво посмотрела на него. — Дедушка часто устраивал… устраивал турниры у нас в замке, но они не похожи на это. Здесь много людей. — В Орлином гнезде сложно делать что-то грандиозное, — усмехнулся Валарр, вспоминая холодный узкий замок. — Тебе не было там одиноко? — Не, — фыркнула Дейнора, слегка прикрывая глазки, когда лучик раннего солнца выскакивал из-за туч. День все же обещал быть ясным. — Быть может, мы, блуждая, найдем твоих брата и сестру, — продолжил Валарр. — Хочешь, познакомлю тебя с Кирой? Моей женой? Дейнора закивала. Несмотря на детскую робость, она была очень дружелюбной девочкой, готовой познакомиться со всеми. Исключительно дружелюбная к людям, Дейнора могла бы спокойно бегать с детьми прислуги и не видеть разницы в статусе. — Кира может с тобой побыть, пока я готовлюсь. Уверен, вам будет интересно вместе, а потом ты вместе с сестрой сможешь посмотреть. Твой брат тоже будет? — Мама не хочет его пускать, — призналась Дейнора. — Она говорит, что это опасно. Эйлор хочет отправиться в Вольные города и быть там… наемником, — девочка по слогам произнесла последнее слово. Окутанная любовью и защитой, Дейнора не могла представить, чем могли заниматься наемники. Для нее это был такой же сказочный монстр, как человеколамы или бледные люди. —Уверен, ему придется потратить много времени на то, чтобы уговорить родителей, - вздохнул Валарр. - Кира рассказывала мне о том, как красиво в Тироше. Быть может, когда все станет мирно, мы все сможем туда отправиться. Валарр иногда представлял, что восстание Блэкфаеров окончательно повержено, и они смогут свободно уехать в Вольные города. Валарр знал, что никто не отпустил бы его просто так, не окружив охраной. — Что за место, — недовольно бросил Эйрион, проходя мимо. Последний из не заблудившихся сыновей Мейкара явно был разочарован, как и сын Бейлора, который надеялся провести день без своего кузена. Валарр смутно представлял, что Эйрион ожидал от простого замка не самого большого и знатного дома. Зато демонстративно показывал, как ему это неинтересно. Дейнора вопросительно смотрела на кузенов: кого-то, кроме Валарра, она видела впервые. Принц Эйрион был худощав. Он явно проигрывал отцу в плечах и силе. Под черным плащом ярко переливалась одежда красного, золотого цвета, от которых начинало рябить в глазах. Серебристо-золотые локоны были подстрижены, хотя раньше он имел привычку носить их длинными или собирать в хвост. Такие же густо-лиловые глаза, как у них. Но все же Эйрион унаследовал всю валирийскую красоту и больше подходил под то, как представляли принцев и принцесс из их рода, в то время как Валарр и Дейнора несли на себе отпечаток других домов. — Лучше б ты потерялся, — тихо бросил Валарр, но тут вспохватился, вспомнив, что на его руках сидел ребенок, которому не нужно было знать об их спорах. — Не слушай меня, хорошо? — Дейнора кивнула головой. — А, кузен, — с нескрываемой скукой произнес Эйрион, взмахивая рукой, так чтобы его плащ взлетел подобно крылу дракона. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Принцессе разрешили выйти из башни? — он бросил вопросительный взгляд на ребенка. — Неужели тебе так надоел брак, что решил воровать детей на стороне? Или это твой бастард, и ты не так уж свят? — Ах, Дейнора, посмотри, — без какого-либо удовольствия произнес Валарр, заметно устав от внимания своего кузена. Эйрион мог быть тем… невыносимым человеком. — Это Эйрион Таргариен, тоже твой кузен. Эйрион, — на тяжелом вздохе произнес парень. — Это Дейнора, наша кузина, дочь принца Рейгеля. — Дочь? — хмыкнул Эйрион, бросая оценивающий взгляд. — Не ожидал, что наш дядя еще на что-то способен. «Тебе безумие в борделе ходить не мешает», — подумал Валарр, но благоразумно решил не озвучивать такой факт перед ребенком. Эйрион… Эйрион был самим собой. Никто в семье не понимал, в какой момент у мальчика стало плохо с головой. Все были бы рады, если б он стал таким же, как дядя Рейгель – тот хотя бы вреда никому не причинял и большую часть времени был приятным человеком. Эйрион же был ужасно жесток. Ко всем, кроме своего отца, перед которым был чуть ли не святым. — Выглядит… нормально, — хмыкнул он, подходя ближе. Ребенок на руках Валарра больше напоминал неживую куклу: миловидная, но неподвижная. Дейнора часто замирала, когда происходили вещи, пугающие её. — Она ребенок, — хмыкнул Валарр, жалея, что они не пошли другой дорогой или что Эйрион решил внезапно прогуляться, а не провести день в окружении шлюх. — Я вижу, — хмыкнул Эйрион, замирая прямо перед ним. Его глаза холодно осматривали кроху на руках кузена, которая смотрела на него без страха, но и не двигалась. — Она вообще живая? — Может, ты перестанешь пугать? — предложил Валарр. — Пугать? — Эйрион замер, надув губы, как обиженный ребенок. — Я пугаю лишь тех, кто забывает о величии нашего дома. А быть может, она чувствует дракона, поэтому ведет себя смиренно? — Дракона? А он здесь? — Валарр сделал вид, что оборачивается. — Не видел его пока на турнире, но буду рад увидеть. Эйрион лишь одарил его холодным взглядом, сжимая зубы от злости. Он никогда не устраивал прилюдных сцен со своими родственниками, а с Валарром и подавно. Это означало бы навлечь на себя недовольство не только принца Мейкара и принца Бейлора, но и самого короля Дейрона, который души не чаял в своем старшем внуке. Эйриону приходилось с этим мириться, скрепя зубы. Ни для кого не было секретом, что Эйрион мечтал видеть себя наследным принцем, себя любимым, даже если для государства это означало бы темные времена. — Драконы могут быть опасны, — он скривился, словно попробовал на вкус что-то кислое. — Особенно для маленьких рыцарей, которым никогда не позволят сражаться на турнире с кем-то сильнее старика. — Удачи тебе, кузен, — холодно бросил он, взмахивая плащом, будто бы это были его крылья. — Постарайся быть от него подальше, — мягко предложил Валарр Дейноре, игнорируя все её слова. Он знал истории, связанные с Эйгоном и кошкой, и ему было страшно представить, что Эйрион мог сделать с маленькой девочкой. Никто не мог предугадать. — Хорошо, — послушно кивнула девочка, не задавая лишних вопросов. Их путь окончился в северной части замка, где было намного тише. Принцесса Кира сидела в маленьком саду и вышивала. Прекрасная, необычная девушка, привлекающая внимание. Смуглая, оливковая кожа, большие карие глаза, в которых лучилась доброта и свет. Розовые волнистые волосы были собраны в замысловатую прическу и украшены золотом. Мягкое розовое платье из теплого бархата ярко сияло на фоне окружающего серого камня и зелени. Тиша была так прекрасна, что Валарр рядом с ней всегда выглядел как влюбленный дурак. Брак по долгу внезапно и приятно перерос в сильную симпатию, которую можно было назвать любовью. Не страстной, но преданной. Заметив Валарра, она замерла, глядя на него влюбленными глазами. — Любовь моя, — вздохнул Валарр, оставляя лёгкий поцелуй на её губах. Дейнора нахмурилась, не понимая такой близости. — Ох, прости, Дейни, — он наконец поставил её на землю. — Это моя кузина, Дейнора, — представил принц Кире. Та улыбнулась, уже устав запоминать имена всей большой семьи Валарра. Не считая детей принцев, род Таргариенов насчитывал уже больше двадцати человек. Мейкар уж точно постарался, чтобы бедные мейстеры и септоны, ведущие учёт родов, никогда не смогли записать всех. — Приятно познакомиться, принцесса, — улыбнулась Кира, а Дейнора замерла, рассматривая её широко раскрытыми глазами. Кира походила на чудесную богиню: воздушная, яркая, необычная. — Ты такая красивая, — проговорила Дейнора, с восхищением перебирая её розовые пряди, похожие на сладкую малину. — Спасибо, — Кира неожиданно для самой себя смутилась, а затем посмотрела на Валарра. — Будь осторожен, прошу. Пусть это турнир, но у меня плохое предчувствие, — она говорила с легким акцентом, привыкшая к валирийскому и наречию Вольных городов. — Я всегда осторожен, — уверил Валарр и поцеловал её на прощание. Кира предложила пройтись по южной стороне лагеря, где было не так много рыцарей, зато простых горожан и торговцев предостаточно. Меньше вероятность попасть в неприятность. — Мне очень повезло с твоим кузеном, — призналась Кира по пути, но Дейни больше интересовали пестрые шуты и рыцари, чем рассказы о любви и долге. — Он такой благородный, — влюбленно вздохнула она. Дейнора же думала, сильно ли будет ругать её мама, если она упросит Киру купить им сладости. Они стояли среди кукольников и рассказчиков. Дейнора увлеченно слушала сказочницу, которая рассказывала легенды и истории. Вокруг неё собралась небольшая стайка юных девушек, которые смеялись и переговаривались, а иногда испуганно охали, когда рыцарь или прекрасная принцесса оказывалась в опасности. Некоторые реагировали очень ярко, чуть ли не падая, пытаясь привлечь внимание молодых рыцарей из знатных домов. Некоторые бросали взгляды, улыбались или подмигивали, вызывая в девушках смешки. Кира стояла рядом с Дени, положив руки ей на плечи. Ей нравилось слушать увлекательные истории другой страны, которую она всё ещё узнавала. В Вольных городах были другие сказки: не рыцари и принцессы, а опасные маги и путешественники, открывающие далёкие земли. Кира могла описать каждое предание по памяти, рассказанные ей в детстве. — На молчаливом поле было тихо. Лишь мрачная стена возвышалась над ним, увешанная головами тех, кого король отправил на смерть, — шептала полноватая девушка. — Там, среди мрачных стен и серого, бескрайнего поля, таилась прекрасная Талиса, возлюбленная рыцаря, которую король пожелал себе в невесты. Вход на поле охраняли медные статуи его погибших жен, каждая из которых была заключена в камень. И вот рыцарь Аддам поднял камень, и из-под него вылез огромный змей. Из пасти его лился огонь, который вмиг спалил доспехи и меч рыцаря, опалил его кожу, — по толпе пробежал испуганный вздох детей. Дейнора обернулась к Кире и тихо прошептала: — Глупости, драконы не спят под камнем, — тихо прошептала она. Кира с улыбкой кивнула на замечание. Кому как ни Таргариенам знать, как спят драконы. Да и сказка эта была придумана ещё давно, едва закончились последние дни правления короля Мейгора Жестокого, как люди приняли сочинять истории о кровавом правителе. Никто не называл имя, опасаясь, что гневливый король даже после смерти сможет навредить им. Никто не знал, какую магию он изучил. Многие говорили, что своей ведьме из Лиса он вырвал сердце и съел его, чтобы вобрать в себя не силу. — Тогда рыцарь воззвал к семерым, и из могилы, что была на холме, окружённой кольцом белых цветов, полилась кипящая вода, отпугнувшая змея, и в лучах расчетного солнца… — Драконы не боятся огня, — вновь прошептала Дейнора. — Папа говорил, что драконы не боятся никакого жара. — А чего они боятся? — со смешком спросила Кира. — Льда. И снега, — задумчиво проговорила девочка, теряя интерес к сказке. Ведь она была глупой! — Иногда мне снятся снежные драконы, но они всегда злые. — А твоим драконам нравятся сладости? — предложила Кира, кивая на яркую розовую лавку, откуда доносились вкусные запахи и собралась толпа ребятишек всех возрастов. Драконы. Это даже позабавило Киру. Таргариенам они приходят с рождения. — Ну, — Дейнора сделала вид, что задумалась. — Думаю, что да. Но только очень вкусные. Девушка рассмеялась, слегка подталкивая её к торговцу. — Тогда пойдем, накормим твоего дракончика чем-нибудь. Дейнора с восторгом осматривала огромный стол, на котором чего только не было: пряные косички из теста, посыпанные чем-то коричневым, похожим на песок; цветные пирожные с лимоном, малиной и вишней; разноцветные маленькие леденцы, сияющие на солнце; сушеные фрукты тонкими ломтями лежали в лотках. Было и то, что она видела впервые: сладости, которые привезли с другого континента. Паста из тертого миндаля, сахар и фруктов, а рядом с ней была темная нуга из взбитых яичных белков, меда и орехов. На верхних полках уместились плотные рулеты с разнообразной начинкой. Девочка слушала отдаленные голоса, пока вдруг не почувствовала что-то. Чей-то взгляд. Дейнора обернулась и вдруг заметила согнутую фигуру. Женщина, чьи волосы неприятно свисали вниз, а лицо было опущено к земле. Сделав несколько маленьких шагов, она смогла лучше рассмотреть странную фигуру. На женщине был плащ из плотного черного кружева, который окутывал её с ног до головы. Она стояла, но люди обходили её, как река обтекает высокий камень: незаметно. Дейноре даже на миг показалось, что это очередной сон и этой фигуры в самом деле нет. Обернувшись и решив, что она не потеряет заметную Киру в толпе, Дейнора сделала пару шагов. Что-то в этой женщине казалось ей неправильным, но что — она не понимала. Та стояла и не двигалась, казалось, даже не дышала. Но стоило девочке подойти чуть ближе, как руки её дернулись, как у куклы на веревочках. — Тебе снятся сны, девочка? — ласково спросила она, будто они продолжали давно начавшийся разговор. Она подняла сморщенную руку с черным грязным стаканом, призывая подойти ближе. От нее пахло влажной землей, лесом и чем-то сладким, но запах был удушающим. Дейнора замерла, хмурясь. Сны снились: тревожные, жуткие, но она редко их запоминала. А если случалось, что она будила родителей криками, то не могла толком объяснить, что напугало. Мама и папа часто расспрашивали её, просили описать, что пугало, но Дейни не понимала что. Это не был злой дух под ее кроватью или жуткая армия призраков на курганах, которыми их пугали, чтобы они никогда не ходили гулять по полям, чуть севернее гор. — Да, — выдохнула она, осматриваясь по сторонам. Но все спины и лица были незнакомыми. Как назло, Кира куда-то делась, а может, она просто потеряла её в большой толпе. Девочка испуганно замерла: она не думала, что отходила слишком далеко. Всего несколько шагов вперед, а она уже ничего не может узнать. Дейнора подумала, что милая кузина теперь сильно переживает из-за этого, и девочка сильно поругала себя в мыслях за излишнее любопытство. — Я видела дракона, чья смерть будет в огне, — проговорила женщина, хватая её за руку. — У тебя же другая судьба. За всеми, кого ты любишь, стоит тень. Тень, которая заберет их у тебя. Ты наденешь черное, но траур твой будет долог. Ты будешь оплакивать их, но боги тебя не услышат. Все, кого ты будешь любить, уйдут в мир Теней. Дейнора задрожала в её руках от ужасных слов. Прикусила губу до боли, почувствовав солоноватый вкус крови, от которого стало тошно. Ей хотелось убежать, прижиматься к маме, которая погладит по волосам и пообещает, что всё будет хорошо и никто ей не навредит. Мама всегда защищала от кошмаров, с ней всегда было безопасно. — Но вместе с тем ты сыграешь свою роль в этой зиме, — женщина с силой сжала тонкое детское запястье, из-за чего девочка вскрикнула. Удивительно, но никто даже не обратил внимание: ни на крик, ни на то, как женщина схватила ребенка. — Они уже идут за тобой. — Ты видишь зиму? — спросила она, слегка склонив голову, обнажив тонкие бледные губы и подгнившие зубы. Дейнора закивала, и резкий холод пронзил хрупкое тело. Дейни показалось, что она слышит треск льда, которого не знала, но почему-то представляла. Острый, ледяной, и под ним — бесконечная глубина. Как тогда, когда Эйлор бросил её в воду озера, обещая научить плавать. Когда темная вода сомкнулась над ее головой, поглощая свет, а под ногами — только черная бездна, в которой не было видно дна. Но в этот раз брат не мог спасти ее, не мог поднять и, смеясь, поцеловать в лоб. — Ты видишь тех, кто скрывается в ней? В метели и тьме? — Кого? — прошептала девочка срывающимся от слез голосом. — Белых ходоков? Приходят долгой ночью, когда солнце прячет свой лик на десятки лет. Тогда приходит страх, — говорит дрожащим голосом старушка. Дейнора замерла, смотря на нее, робко сжимая пальцами подол платья. — Тогда пришли белые ходоки. Их морозные тела были выкованы из чистого льда. Они сидели на спинах мертвых лошадей и огромных белых пауков, чьи жвала были готовы разорвать плоть любого. Ты видишь их? Они идут за тобой? Дейнора не видела лица женщины. Быть может, слезы мешали, но ей вдруг показалось, что она и не имела вовсе лица. Безликая. И это напугало её сильнее. Женщина замерла, не двигаясь, но девочка чувствовала, как её пронзают пристальные темные глаза под тканью. Дейни помнила, что иногда кукольникам и предсказательницам нужно было дать монету: так было принято в Орлином гнезде, когда к ним забредали люди такого ремесла, но Дейноре не давали монеты: она ещё была слишком маленькой. — Дейнора! — облегченно выдохнула Кира и тут же подбежала, забирая девочку из рук старухи. — Что ты делаешь? — Кира упустила странную женщину всего на миг: она опустилась на колени, чтобы проверить Дейнору, которая едва сдерживала слезы. Но когда повернулась, уже никого не было. Пара уже подвыпившихся рыцарей отпустили несколько грязных шуточек в её адрес, но девушке они были безразличны. — Как ты? — она попыталась льняным платком стереть слезы. Дейнора пробормотала что-то, тяжело дыша. Она закивала, ругая себя, что такая трусливая и глупая. Никому не нужна такая принцесса. Рыцари посмотрят на нее и подумают, что она ужасна. А тетя говорила, что никогда нельзя выглядеть дурно: иначе ни один храбрый рыцарь или добрый принц не посмотрит на нее как на невесту. Дейнора никогда не хотела быть такой. — Всё хорошо, — выдавила она из себя с дрожащей улыбкой. — Просто… просто я… я растерялась, — она крепко, быть может, слишком крепко, ухватилась за руку Киры, просто не желая, чтобы эта чудесная принцесса оставила её. Кира мягко погладила её по волосам, протягивая яркую сладость, похожую на какой-то рулет. — Это гранатовый рулет с малиной, уверена, он тебе понравится, — ласково улыбнулась она. — Можешь его съесть, когда мы будем следить за турниром. Тогда и он будет в радость. — А я могу поделить с братом и сестрой? — Дейнора восхищенно взяла в руки сладость, поднимая на нее глаза. — Конечно, если только они не успели сами что-то попробовать. — Это вряд ли, — Дейнора махнула рукой. — Они постоянно где-то прячутся вдвоем. Не знаю зачем. Я как-то пришла к ним вечером, а у них были покои закрыты. Не открыли. Что они могут скрывать? Кира старалась сдержать смех, который был готов вырваться из груди. — Уверена, ты и сама сможешь это понять, когда слегка подрастешь, — загудели трубы. — А теперь давай посмотрим на рыцарей.