Часть 1 Инструкция по саморазрушению от Теодора Нотта

***

Гермиона Грейнджер всегда гордилась своим умением планировать. В её ежедневнике всё было расписано на месяцы вперед: заседания Визенгамота, правки к закону о защите прав домашних эльфов, ежемесячные обеды с Молли Уизли и даже время на чтение профессиональной литературы перед сном. Но жизнь, как выяснилось, плевать хотела на её планы. Командировка закончилась на сутки раньше. Проблема с популяцией водяных чертей решилась одним точным заклинанием и парой строгих выговоров местному лесничему. Порядком уставшая Гермиона мечтала только об одном: горячая ванна и объятия Рона. Она трансгрессировала прямо в прихожую их общей квартиры в Косом переулке. Внутри было непривычно тихо, но на вешалке висела чужая мантия. Не с рыжим гербом факультета, не форменная куртка аврора. Что-то шелковое, вызывающе красное. — Рон? — негромко позвала она, стягивая тяжелые ботинки. Сердце пропустило удар. Гермиона была умной женщиной. Слишком умной, чтобы игнорировать разбросанные по коридору вещи: её любимая подушка из гостиной почему-то валялась на полу, а из спальни доносился приглушенный смех. Не его смех. Тонкий, девичий, чуть хрипловатый. Она медленно прошла по коридору. Каждый шаг отдавался в висках тяжелым молотом. Грейнджер могла бы развернуться. Могла бы уйти, сохранить остатки иллюзий, но она была гриффиндоркой до мозга костей. Она толкнула дверь. Зрелище было банальным до тошноты. Рон, её Рон, с которым они прошли через войну, голод в лесах и потерю близких, выглядел сейчас до смешного нелепо. Он вскочил, запутавшись в простынях, а рядом… Лаванда Браун даже не попыталась прикрыться сразу. Она лишь лениво потянулась, глядя на Гермиону с каким-то странным торжеством. — Гермиона? Ты же… ты же должна была быть в Шотландии до завтра! — голос Рона сорвался на высокой ноте. — Очевидно, я переоценила сложность командировки, — голос Гермионы прозвучал удивительно ровно. Намного спокойнее, чем она себя чувствовала. Внутри неё что-то с тихим хрустом лопнуло. Словно перегорел древний артефакт. — Послушай, это… это не то, что ты думаешь! — классическая фраза, от которой Грейнджер захотелось истерически рассмеяться. — А что это, Рон? Тренировка по оказанию первой помощи? Проверка мягкости матраса? — она скрестила руки на груди, чувствуя, как палочка в кармане вибрирует от её подавленного гнева. — Ты постоянно на работе! — вдруг выкрикнул Рон, переходя в наступление. Это была его привычная тактика защиты. — Тебя никогда нет рядом! Я прихожу домой, а здесь только твои книги и бесконечные отчеты. Мне нужен живой человек, Гермиона! Кто-то, кто смотрит на меня, а не на работу! Гермиона посмотрела на него так, словно видела впервые. Взрослый мужчина, который винит её в том, что она строит карьеру, чтобы обеспечить их будущее. — Ты мог сказать об этом, Рон. Ты мог разорвать отношения, прежде чем тащить её в нашу постель. — Ой, Грейнджер, не будь такой занудой, — подала голос Лаванда, накидывая халат. — Ты всегда была для него слишком сложной. Ему со мной просто. Понимаешь? «Просто». Это слово ударило больнее всего. Гермиона не стала кричать. Не стала бить посуду. Она просто кивнула самой себе. — У вас есть десять минут, чтобы покинуть эту квартиру, — сказала она. — Что? Но это и мой дом тоже! — возмутился Рон. — Договор аренды оформлен на моё имя, Рональд. Плачу за него тоже я. Твои вещи я пришлю в Нору. Десять минут. Иначе я вызову аврорат и заявлю о незаконном проникновении. Поверь, Гарри не будет в восторге от этого вызова. Она вышла из спальни и закрыла дверь. Её руки дрожали, но она заставила себя дойти до кухни и поставить чайник. Звук кипящей воды заглушал шум их поспешных сборов. Когда входная дверь захлопнулась, в квартире воцарилась мертвая, звенящая тишина. Гермиона села на табурет, глядя в окно на ночной город. Она была свободна. Она была разбита. И она абсолютно не знала, что делать дальше.

***

Спустя час Гермиона поняла, что не может оставаться здесь ни минуты. Запах его одеколона, крошки от печенья на столе, разбросанные подушки сводили с ума. Она взмахнула палочкой, собирая самое необходимое в сумку. Ей нужно было место, где её не будут жалеть. Нора отпадала сразу — Молли начнет печь пироги и плакать, уговаривая простить «глупого мальчишку». Гарри разрывался бы между лояльностью к ней и дружбой с Роном. Она вышла на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух. Ноги сами привели её к каминной сети. — Нотт-мэнор, — четко произнесла она, бросая горсть пороха. Почему Тео? Возможно, потому что после войны Теодор Нотт стал тем единственным человеком, который не смотрел на неё как на «Героиню войны». Он видел в ней умного собеседника, коллегу по работе и женщину, которая чертовски устала соответствовать ожиданиям. Тео обнаружил её в своей гостиной. Он был в шелковом домашнем халате, с бокалом чего-то янтарного в руке. — Грейнджер? Если ты пришла арестовать меня за хранение запрещенных артефактов, то учти — я всё спрятал в подвале, — он лукаво улыбнулся, но тут же осекся, увидев её лицо. — Оу. Понятно. Дай угадаю, во всем виноват Уизел? Гермиона просто кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Иди сюда, — Тео отставил бокал и раскрыл объятия. — У меня есть отличная гостевая спальня, запасы огневиски и полное отсутствие моральных принципов в плане утешения. — Спасибо, Тео, — прошептала она, утыкаясь носом в его плечо. — Не благодари. Ты нужна мне живой. Через неделю у меня день рождения, и если ты не придешь в своем самом вызывающем платье, я сочту это личным оскорблением. Мы устроим такую вечеринку, Грейнджер, что Лондон будет гудеть месяц.

***

Первая неделя после разрыва с Роном напоминала прыжок с астрономической башни без метлы. Гермиона жила в гостевом крыле Нотт-холла, окруженная молчаливыми домовиками и библиотекой, которая могла бы соперничать с библиотекой Хогвартса. Тео был идеальным хозяином: он не задавал вопросов, подливал ей крепкое вино по вечерам и лишь изредка иронично приподнимал бровь, когда видел, как она яростно описывает тот день, будто пытаясь убить само воспоминание о рыжих волосах и запахе дешевых духов. Понедельник в Министерстве Магии всегда сопровождался гулом голосов и летающими записками-самолетиками, которые, казалось, сегодня летали особенно суетливо. Гермиона шла, высоко подняв подбородок. Она знала, что слухи в магическом мире распространяются со скоростью света. К утру понедельника половина Министерства уже наверняка обсуждала, что «Золотая девочка» и «Герой-аврор» больше не вместе. — Грейнджер, остановись. Ты сейчас либо прожжешь дыру в полу своим взглядом, либо врежешься в стену, — знакомый растянутый голос заставил её замереть. Драко Малфой стоял, прислонившись к мраморной колонне, и лениво листал свежий номер «Ежедневного пророка». Черная мантия сидела на нем безупречно, а серебряный значок главы Департамента магического правопорядка на его груди вызывающе блестел на свету. — Малфой, — она даже не обернулась. — Твое присутствие в столь ранний час — это попытка поработать или ты просто ищешь, чье утро испортить первым? — О, Грейнджер, я всегда за многозадачность, — он отложил газету и сделал шаг к ней. Вблизи он пах дорогим табаком, холодным дождем и чем-то свежим, мятным. — Но сегодня я, пожалуй, выберу сочувствие. Говорят, Уизли наконец-то нашел кого-то, чей словарный запас совпадает с его собственным? Мои поздравления. Теперь тебе не нужно объяснять ему значение слов длиннее трех слогов. Гермиона резко повернулась к нему. В её карих глазах плясали опасные искры. — Твое «сочувствие», Малфой, напоминает мне яд акромантула. Оставь его для своих отчетов. — Как грубо, — Драко усмехнулся, но в этой усмешке не было злобы, лишь привычное желание задеть, спровоцировать. — А я-то думал пригласить тебя на обед. Говорят, в «Дырявом котле» сегодня подают рагу из баранины, почти такое же пресное, как твоя личная жизнь. — Если я захочу послушать гадости за едой, я просто сяду перед зеркалом и поговорю со своим отражением — это будет хотя бы интеллектуально, — парировала она, уже заходя в лифт. — Грейнджер! — крикнул он ей вслед, когда решетка лифта начала закрываться. — Постарайся не плакать над рабочими пергаментами. Чернила расплываются, а твой почерк и так похож на следы пьяницы. Она не ответила, но, оказавшись в тишине кабины лифта, почувствовала странное облегчение. Перепалка с Малфоем была чем-то… стабильным. В мире, где всё рушилось, его едкие замечания были той песчинкой, которая возвращала её в реальность. Рабочий день прошел как в тумане. Гарри зашел к ней в обед, выглядя виноватым и взъерошенным. — Гермиона, я… Рон рассказал мне. Это ужасно. Я набил ему морду, если тебе станет легче. — Не стало, Гарри, но спасибо, — она слабо улыбнулась. — Пожалуйста, давай не будем об этом. Мне нужно закончить отчеты. — Ты слишком много работаешь, — вздохнул Поттер. — Тео сказал, ты живешь у него? Это хорошо. Он… он странный, но надежный. Приходи к нам с Джинни в пятницу? — Нет, Гарри. В пятницу день рождения Тео. И я пообещала ему, что буду там.

***

Пятница наступила пугающе быстро. Гермиона стояла перед огромным зеркалом в спальне, критически осматривая свое отражение. На кровати лежало платье, которое Тео буквально заставил её купить — темно-синий шелк, на тонких бретелях, с открытой спиной и разрезом, который при ходьбе открывал гораздо больше, чем она хотела бы. — Грейнджер, если ты сейчас наденешь на него свою мантию, я лично сожгу её в камине, — Тео вошел без стука, уже при полном параде. — Это платье слишком… вызывающее, Тео. — Это платье говорит: «Я слишком хороша для этого мира, а для Рональда Уизли я была божественным даром, который он профукал», — Нотт подошел сзади и положил руки ей на плечи. — Гермиона. Ты молода, красива и свободна. Сегодня ты пьешь мой лучший огневиски и танцуешь до упаду. — Я не умею танцевать, — проворчала она, но всё же потянулась к платью. — Я тебя научу. А если у меня не получится — Малфой научит. Гермиона вздрогнула при упоминании Драко. — Малфой тоже будет? — Обижаешь. Кто еще будет оценивать мой вкус в выпивке и иронично комментировать наряды гостей? К тому же, он мой лучший друг. Так что приготовь свои лучшие колкости, Грейнджер. Вечер обещает быть легендарным. Гермиона нанесла на губы темно-красную помаду, поправила непослушные кудри и глубоко вздохнула. В тот момент она и подумать не могла, что эта вечеринка станет началом конца её прежней жизни.