Эпилог Маленькие Малфои

***

Два года спустя Зима в Гэмпшире была мягкой, но сад «Утренней росы» превратился в настоящую сказку. Иней серебрил ветви дубов, а магический купол удерживал внутри зимнего сада комфортное тепло, пахнущее хвоей и мандаринами. Драко сидел на корточках на мягком ковре из сухого мха. Перед ним, заливаясь колокольчатым смехом, прыгала двухлетняя Кассиопея. Её платиновые кудри едва касались ее плеч. На ее ручке висел браслет с лилиями и звездами, который она никогда не снимала. Кассиопея потянулась к полупрозрачному золотистому кролику, который резво скакал вокруг её крошечных сапожек. — Лови его, Касси! — подзадоривал Драко, взмахивая палочкой. Девочка сделала резкий выпад, её пальчики сомкнулись на иллюзии, но кролик мгновенно рассыпался искрами, просочившись сквозь ладонь. Кассиопея замерла. Она нахмурила свои брови и уперла руки в бока. Этот жест был настолько «гермионовским», что Драко невольно хмыкнул. Лицо дочери было точной копией лица его жены в те моменты, когда она собиралась отчитать его. — Папа! Это нечестно! — заявила она звонким, наставительным тоном. — Кролик сломался. Я хочу настоящего. Серого. С ушами. Я буду кормить его морковкой! — Настоящий кролик будет грызть твои игрушки, принцесса, — усмехнулся Драко. — Мама сказала, что ты жадина! — Кассиопея топнула ножкой. — Ты не даешь мне завести кота, не даешь кролика… Ты просто боишься, что они съедят твои любимые туфли! Гермиона, стоявшая в тени раскидистой камелии, не выдержала и тихо рассмеялась. Она вышла на свет, кутаясь в уютную шаль. — Драко, признай, ты проиграл этот спор еще до его начала, — сказала она, подходя к мужу и кладя руку ему на плечо. Драко поднялся, притягивая Гермиону к себе и целуя в висок. — Ты видишь это, Грейнджер? У нее твой характер. Я живу с двумя маленькими диктаторами. Мне срочно нужен сын. Наследник, который будет на моей стороне, отомстит за все мои проигранные споры и станет моей идеальной копией, чтобы в этом доме был хоть кто-то, кто не читает мне нотации по утрам. Он выразительно посмотрел на Гермиону, в его глазах заплясали знакомые искры. — Кстати, Кассиопее скоро пора спать. А нам… нам давно пора обсудить расширение семьи в спальне. Как ты на это смотришь? Гермиона лукаво улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь его волос. — Боюсь, Малфой, что для этого уже поздно. Драко замер. Его рука, лежавшая на её талии, напряглась. Он заглянул ей в глаза, пытаясь найти там подвох или шутку, но Гермиона смотрела на него с той самой особенной теплотой, которую он научился узнавать. — В каком смысле «поздно»? — переспросил он в упор. — Ты хочешь сказать, что я потерял хватку? — Я хочу сказать, — прошептала она, — что твой план мести уже приведен в исполнение. Около пяти недель назад. Драко остолбенел. Его взгляд медленно опустился к её животу, всё еще плоскому под тканью платья. Кассиопея, мгновенно уловив смену настроения родителей, радостно закричала: — У мамы там маленький Скорпиус! Я буду учить его читать! Она начала прыгать вокруг них, хлопая в ладоши. Драко наконец пришел в себя. Он подхватил Гермиону на руки, кружа её под сводами зимнего сада, а затем прижал к себе обеих своих девочек.

***

Пять лет спустя — Выше локти, Касси! Держи древко крепче! — кричал Теодор Нотт, паря на метле в нескольких футах от земли. Пятилетняя Кассиопея, облаченная в форму для квиддича, уверенно сжимала «Нимбус» последней модели. Её платиновые волосы были стянуты в тугой хвост, а в глазах горел азарт, который заставлял Блейза Забини, сидевшего на трибуне с бокалом ледяного виски, одобрительно кивать. — Смотри, Малфой, она заходит в вираж как ты в лучшие годы, — заметил Блейз. — Кассиопея Лира Малфой! Немедленно спустись ниже! — крик Гермионы, вышедшей на край поля, заставил Тео вздрогнуть. Гермиона выглядела встревоженной. На её руках сидел трехлетний Скорпиус. Если Кассиопея была «Грейнджер в малфоевской обертке», то Скорпиус был абсолютной, пугающей копией Драко. Те же серые глаза, тот же надменный изгиб бровей и даже та же привычка чуть вздергивать подбородок, когда он был чем-то недоволен. Мальчик, завидев отца, заерзал на руках у матери. — Папа! Я тоже хочу летать! — он ловко выскользнул из рук Гермионы и со всех ног бросился к Драко, который как раз спускался с метлы. Драко подхватил сына, подбрасывая его в воздух. — Осторожнее, чемпион. Сначала вырасти на пару дюймов. Тео приземлился рядом, вытирая пот со лба. Он перевел взгляд с Драко на Скорпиуса, а затем на Кассиопею, которая всё-таки совершила крутое пике под возмущенный вскрик Гермионы. — Слушай, Драко, — Тео ухмыльнулся, потирая подбородок. — Я всегда знал, что ты талантлив, но это уже перебор. У тебя что, волшебный член? Скорпиус — это просто твоя уменьшенная копия. Драко, не моргнув глазом, поправил воротничок на мантии сына и бросил на друга ленивый взгляд. — Тео, я польщен твоим пристальным вниманием к моей анатомии. Ты так часто об этом говоришь, что я начинаю подозревать у тебя скрытые фантазии. Может, мне стоит начать опасаться за свое целомудрие, когда ты остаешься у нас на ночлег? Блейз на трибуне поперхнулся виски, громко расхохотавшись. Теодор картинно закатил глаза. — Избавь меня от своего нарциссизма, Малфой! Я имел в виду твои… копировальные свойства. Серьезно, Скорпиус — это ты в чистом виде. А Грейнджер в этой ситуации, получается, сработала как идеальный магический принтер. Выдала результат на пять с плюсом. Гермиона, подошедшая к ним и забирающая взъерошенную Кассиопею с метлы, только покачала головой. — Вы оба невыносимы. Тео, хватит учить мою дочь опасным маневрам. Драко, забери свой «принтерный шедевр» и пойдемте обедать. Нарцисса прислала эльфа с приглашением. Драко обнял жену за талию, глядя на своих детей. — Принтер или нет, Тео, но результат превзошел все ожидания.

***

Одиннадцать лет спустя Платформа 9 ¾ тонула в облаках густого пара и шуме сотен голосов. Драко Малфой стоял, скрестив руки на груди, и с легкой улыбкой наблюдал за очередной перепалкой своих детей. Одиннадцатилетняя Кассиопея, в идеально отглаженной школьной мантии, пыталась отобрать свой учебник по Трансфигурации у восьмилетнего Скорпиуса. — Отдай, мелкий вредитель! Ты заляпал обложку шоколадными лягушками! — возмущалась она. — Тебе всё равно не поможет этот учебник, Касс! — Скорпиус увернулся от её руки, показывая язык. — Ты превратишь подушку в ежа с колючками внутрь! Кассиопея замахнулась на него сумкой, и они начали кружить вокруг багажной тележки. Гермиона дернулась было их остановить, но Драко мягко перехватил её руку. — Оставь их, Гермиона. Я не хочу, чтобы они стояли по стойке «смирно», как я в их возрасте, боясь пошевелиться под взглядом отца. Пусть дерутся. Это делает их детьми, живыми, настоящими и открытыми. — Малфой, ты поощряешь хулиганство, — проворчала она, но в её глазах светилась гордость. — Эй, Малфои! — раздался знакомый голос. К ним приближалась чета Поттеров. Гарри и Джинни вели за руку маленькую Лили, а рядом с ними шел Альбус Северус Поттер — тихий мальчик с серьезным взглядом. Старший сын — Джеймс Сириус Поттер — уже отстал от родителей, завидев своих гриффиндорских друзей. — Готов к тому, что твоя принцесса уедет в замок? — спросил Гарри, кивнув на Кассиопею. — Я готов к тому, что замок может не пережить её темперамента, Поттер, — ответил Драко. В этот момент Альбус Поттер сделал шаг к Кассиопее. Он заметно покраснел, теребя край своего джемпера. — Привет, Касси… — пробормотал он. — Ты… ты взяла те записи по рунам, о которых мы говорили летом? Кассиопея внезапно замолчала, её щеки тоже окрасились в нежно-розовый цвет. Она поправила воротничок и кивнула. — Да, Альбус. Они в моем сундуке. Можем сесть вместе в поезде. Гарри усмехнулся, подмигнув Драко. — Смотри-ка, Драко. Кажется, наши семьи могут породниться. Из Альбуса и Касси выйдет отличная пара, не находишь? Лицо Драко мгновенно приобрело то самое ледяное выражение, которое он хранил для особо наглых преступников в Аврорате. Он медленно повернулся к Гарри. — Поттер, если твой сын хотя бы посмотрит на мою дочь дольше положенного по этикету времени, я лично научу его всем темным проклятиям. И никакое твое звание «Героя войны» и «друга семьи» его не спасет. Моя дочь — звезда. А звезды не светят для мальчишек с сомнительной наследственностью. Гарри расхохотался, хлопая Драко по плечу. — Ты всё тот же, Малфой.

***

Вечер того же дня Вечер в особняке был тихим. Скорпиус уже спал, утомленный проводами сестры, а Драко и Гермиона сидели в гостиной у камина. Внезапно в окно постучала сова. Драко вскочил, отвязывая письмо с гербом Хогвартса. — «Дорогие мама и папа! — прочитал он вслух, и его голос дрогнул от восторга. — Шляпа едва коснулась моей головы. Слизерин! Я знала это. И, папа, Альбус тоже здесь. Я думала, он будет гриффиндорцем. Кажется, он мне нрав…» Драко хмыкнул, прервавшись и опуская письмо. — Слизерин. Моя девочка. Я знал, что под этим грейнджеровским характером скрывается истинная змея. Но Поттер-младший… кажется, мне придется усилить охрану особняка на каникулах. Гермиона улыбнулась, глядя на мужа. Она вспомнила себя одиннадцать лет назад — амбициозную, одинокую, помешанную на карьере и правилах. А теперь… — Драко, — позвала она его тихим голосом. — Ты доволен? Тем, как всё сложилось? Драко подошел к ней, садясь на подлокотник её кресла. Он взял её за руку, переплетая свои пальцы с её пальцами. — Доволен ли я? — он оглядел их уютную гостиную. — Я счастлив так, что это почти пугает. Грейнджер, скажи мне честно… ты ведь не жалеешь, что променяла кабинет в Министерстве на воспитание двух маленьких монстров? Гермиона покачала головой, прижимаясь к его плечу. — Ни секунды, Драко. Карьера — это просто монотонные отчеты и деньги. А это… это настоящая магия. Хотя, признаюсь, иногда я скучаю по тишине. Драко хитро улыбнулся, наклоняясь к её уху. — Тишина — это скучно. Кстати, Грейнджер… Кассиопея в Хогвартсе, Скорпиус крепко спит. Ты говорила, что двух детей тебе достаточно, но я всегда мечтал о целой команде для квиддича. Семь игроков, помнишь? Гермиона резко толкнула его в плечо, рассмеявшись. — Малфой! Угомонись! Семь игроков?! Я тебе не конвейер! — Ну, хотя бы одного загонщика? — не унимался он, увлекая её за собой в сторону лестницы. Гермиона продолжала ворчать, но её рука крепко сжимала его ладонь. Созвездия над Гэмпширом сияли ярко, охраняя сон маленьких Малфоев и счастье тех, кто когда-то рискнул всем ради одной безумной любви.