Часть 10 Звезды — это маленькая жизнь

***

Сад особняка «Утренняя роса» преобразился до неузнаваемости. Нарцисса превзошла саму себя. Вместо привычных белых свадебных шатров над поляной парил купол из серебристых лунных нитей. Полуночные лилии уже начали раскрывать свои лепестки, наполняя воздух тонким, едва уловимым ароматом. Гермиона стояла перед зеркалом в своей спальне, затаив дыхание. Платье, расшитое лунным камнем, мерцало при каждом движении, а длинный шлейф мягким облаком лежал на полу. Её живот был уже отчетливо виден, но крой платья превращал её силуэт в нечто неземное, изящное. Раздался тихий стук в дверь. На пороге появился Гарри Поттер. Он выглядел непривычно торжественно в своей парадной мантии, но в его глазах светилась всё то же тепло. — Ты выглядишь невероятно, Гермиона, — тихо произнес он, подходя ближе. — Если бы Рон увидел тебя сейчас… — он осекся, покачав головой. — Впрочем, это не важно. Важно то, что ты светишься. По-настоящему. Гермиона взяла его за руки. — Спасибо, Гарри. Спасибо, что согласился вести меня. Для меня это очень многое значит. — Я бы не доверил это право никому другому, — Гарри улыбнулся и предложил ей локоть. — Ну что, Грейнджер? Готова стать Малфой? Когда они вышли в сад, музыка арф и скрипок заполнила пространство. Гости, среди которых были сотрудники Министерства, старые школьные друзья и родственники Малфоев, замерли. Драко стоял у алтаря, сплетенного из живых цветов. Он выглядел как принц: черный камзол с серебряным шитьем, лицо, обычно бледное и холодное, сейчас горело от нескрываемого волнения. Рядом с ним, в роли шафера, стоял Теодор Нотт, который умудрялся одновременно выглядеть элегантно и подмигивать рассаживающимся по местам ведьмам. Блейз Забини, стоявший чуть поодаль, лениво взмахнул бокалом, бросая ироничные взгляды на Тео. — Посмотри на него, — шепнул Блейз достаточно громко, чтобы Драко услышал. — Наш ледяной принц сейчас превратится в лужицу. Малфой, держи спину ровно. — Заткнись, Блейз, — одними губами ответил Драко, не сводя взгляда с Гермионы, которая медленно шла к нему по дорожке, усыпанной лепестками. Гарри передал руку Гермионы Драко. К всеобщему удивлению, мужчины обменялись коротким, но крепким рукопожатием и понимающим взглядом. Драко даже слегка кивнул Поттеру, и в этом жесте было столько уважения и дружелюбия, что у Гермионы на мгновение перехватило дыхание. — Береги её, Малфой, — негромко сказал Гарри. — Больше, чем свою жизнь, — ответил Драко. Церемония началась. Когда пришло время обетов, Драко взял руки Гермионы в свои. Его ладони слегка дрожали. — Гермиона, — начал он, и его голос, обычно уверенный, слегка дрогнул. — Я провел большую часть своей жизни, думая, что мир делится на черное и белое, на чистых и грязных. Ты разрушила этот мир одним своим существованием. Ты не просто спасла меня от тьмы, ты показала мне, что свет может быть теплым, а не ослепляющим. Я обещаю тебе быть твоим щитом, твоим домом и твоим самым преданным другом. Я клянусь любить тебя и нашу дочь, защищая вас от любого шторма, пока магия течет в моих жилах. Гермиона смахнула слезу, стараясь не испортить макияж, над которым три часа трудилась Нарцисса. — Драко, — её голос был чистым и звонким. — Ты научил меня тому, чего не было ни в одной книге: прощению. И тому, что любовь — это не всегда логика, но всегда — выбор. Я выбираю тебя. Каждый день, в каждом споре и в каждой улыбке. Я обещаю строить с тобой наше общее будущее, где нет места страхам и боли. Я люблю тебя. В момент, когда они обменялись кольцами, Нарцисса Малфой, сидевшая в первом ряду, внезапно поднялась. Она подошла к паре и, вопреки всем правилам аристократического этикета, обняла Гермиону, поцеловав её в обе щеки. — Добро пожаловать домой, дочка, — произнесла она достаточно громко, чтобы каждое слово долетело до последних рядов. По залу пронесся коллективный вздох. Многие ахнули, награждая молодоженов аплодисментами. Это было окончательное разрушение устроев. Нарцисса приняла маглорожденную ведьму как родную. — О Мерлин, — прошептал Тео Блейзу, вытирая несуществующую слезу. — Если даже Нарцисса размякла от нашей девочки, то миру точно конец. Блейз, дай мне платок, кажется, у меня аллергия на цветы. — Это не аллергия, Тео, это человечность, — усмехнулся Забини. — Хотя откуда ей у тебя взяться? Когда регистратор объявил их мужем и женой, сад буквально взорвался светом. Полуночные лилии раскрылись полностью, испуская серебристые искры, которые закружились над гостями, словно живой салют. Драко притянул Гермиону к себе и поцеловал её нежно и с таким облегчением, будто этот поцелуй ставил финальную точку в их долгой и трудной войне за право быть вместе. Позже, во время банкета, Гермиона наблюдала за тем, как Драко и Гарри стоят в стороне, обсуждая что-то с бокалами в руках. Они смеялись. — Как это произошло? — спросила она у подошедшей Джинни. — Когда они успели стать… приятелями? — О, пока ты сидела дома, эти двое раскрыли крупное дело в Министерстве, — Джинни улыбнулась, поглаживая Гермиону по плечу. — Гарри сказал, что Драко — «самый невыносимый напарник в мире, но единственный, кому он доверил бы прикрывать спину». Кажется, они сроднились на почве общего сарказма и любви к тебе. Гермиона улыбнулась, глядя на своего мужа. Сегодня в этом саду лилии действительно стали символом чего-то нового. Больше не было Грейнджер и Малфоя. Была семья.

***

Прошло еще несколько месяцев со свадьбы. Совсем скоро должны были начаться роды. Гермиона, облаченная в просторное пальто, сидела на веранде, лениво перелистывая свежий выпуск «Ежедневного пророка». На первой полосе красовалось колдофото с их свадьбы: Драко, надевая кольцо на её палец, смотрел на неё с такой неприкрытой нежностью, что газета, казалось, в ее руках теплела. — «Союз века: Как Гриффиндорская Золотая девочка покорила сердце Слизеринского змея», — вслух прочитала Гермиона, иронично выгнув бровь. — Рита Скитер превзошла саму себя. «Покорила сердце змея»? Драко, она всерьез считает тебя змеей. Драко, вышедший на веранду с двумя чашками травяного чая, фыркнул, ставя поднос на столик. — Скитер всегда была склонна к дешевым метафорам, — он сел рядом, заглядывая в газету. — Хотя, признаться, на этом фото я выгляжу чертовски привлекательно. Даже Поттер на заднем плане не слишком портит кадр своим вечно растрепанным видом. Кстати, он прислал сову сегодня утром. Спрашивает, не передумал ли я насчет совместной командировки на следующей неделе. Гермиона улыбнулась, отпивая чай. Видеть, как эти двое обмениваются короткими, сухими записками, было лучшим подарком после свадьбы. — Ты ведь не поедешь? — она внимательно посмотрела на него. — Гринграсс сказал, что Кассиопея может решить появиться в любой момент. Драко накрыл её руку своей, его пальцы привычно коснулись обручального кольца. — Я никуда не поеду, пока не увижу её. Но сегодня… сегодня нам нужно закончить одно важное дело. Мы так и не купили кроватку для нашей малышки. — Да, — кивнула Гермиона. — И я не хочу заказывать её по каталогу. Я хочу выбрать её вживую. Давай прогуляемся по магическому кварталу в Глостере? Там тише и спокойнее, чем в Косом переулке. Глостер всегда ассоциировался с запахом свежей выпечки. Это был старинный магический переулок, где время, казалось, застыло в XVII веке. Драко шел чуть позади Гермионы, его рука покоилась на её пояснице, оберегая и направляя. Каждый его жест выдавал крайнюю степень опеки, которая порой раздражала Гермиону, но сегодня она была слишком счастлива, чтобы ворчать. Они провели час в мебельном бутике «Ведьмины подушки», выбирая между колыбелью из светлого ясеня и антикварной кроватью из белого дуба. — Ясень слишком мягкий, — авторитетно заявил Драко, пробуя дерево на ощупь. — Но резьба… неплохая. — Драко, ей будет всего несколько дней от роду, — рассмеялась Гермиона. — Ей нужен уют, а не «резьба» и «антикварность». В итоге они сошлись на изящной модели из зачарованной ивы. Оформив доставку, они вышли на улицу, наслаждаясь последними лучами солнца. — Смотри, — Гермиона остановилась перед витриной крошечного, покосившегося магазинчика, над дверью которого висела вывеска: «Реликвии Олли Диккенса». — Какой странный. Давай зайдем? Драко скептически осмотрел пыльное окно. — Грейнджер, мы только что купили кровать. Зачем нам старый хлам? — Просто заглянем, — она потянула его за рукав, и Драко, разумеется, сдался. Внутри пахло сухими травами, старой кожей и глубокой, застоявшейся магией. За прилавком сидел древний старик в бархатном колпаке, который даже не поднял головы, когда зазвенел колокольчик. Гермиона медленно обходила стеллажи, пока её взгляд не замер на небольшой бархатной подушечке под стеклянным колпаком. Там лежал браслет. Тонкая, почти невесомая нить из платины, на которой чередовались крошечные резные лилии и миниатюрные звездочки. Лилии были точной копией тех, что украшали ворота их особняка. — О Мерлин… — прошептала Гермиона. — Драко, посмотри. Малфой подошел ближе, и его лицо мгновенно стало серьезным. Он узнал работу. — Это гоблинская ковка. И литье из «звездного серебра». Старинная работа. Старик за прилавком наконец поднял на них выцветшие глаза. — Какой умный молодой человек, — проскрежетал он. — Это не просто украшение. Это браслет-хранитель. Лилии — символ чистоты и возрождения дома. Звезды — символ вечного пути. Говорят, этот браслет приносит удачу тем, кто начинает новую главу. Он ждал своего часа триста лет. Гермиона завороженно наблюдала, как звезды на браслете начали пульсировать в такт её собственному сердцу. Это было похоже на зов. — Лилии, — тихо сказал Драко, и его голос был полон странного волнения. — Наш дом… А звезды… звезды — это наша Кассиопея. Он посмотрел на Гермиону, и в его взгляде она прочитала то же самое, что чувствовала сама: это судьба. — Мы берем его, — твердо сказал Драко, доставая кошелек. — Это подарок для нашей дочери. Старик бережно упаковал браслет в коробочку. Когда они вышли на свежий воздух, Драко прижал Гермиону к себе. — Я не могу дождаться, Гермиона, — прошептал он ей в волосы. — Я хочу увидеть её. Хочу надеть этот браслет на её крошечное запястье. Я хочу увидеть, какие у нее будут глаза. Кажется, я схожу с ума от этого ожидания. Я готов прямо сейчас… Он не успел закончить фразу. Гермиона внезапно охнула, и её лицо мгновенно побледнело. Она резко схватила Драко за руку, сжимая её с такой силой, что его кости хрустнули. — Драко… — выдохнула она, и её голос сорвался на высокий, болезненный тон. — О боги… — Что? Что такое? — Малфой мгновенно превратился в натянутую струну. — Грейнджер, не пугай меня. Тебе плохо? — Нет… — она тяжело задышала, сгибаясь пополам. Внизу живота разлилась резкая, огненная боль, а по ногам потекло что-то теплое. — Нет, Драко. Кажется… кажется, звезды решили, что ждать больше не нужно. Драко замер на секунду, его глаза расширились до размеров галеонов. Гордый лорд Малфой, аврор и хладнокровный стратег, внезапно превратился в человека, который забыл все заклинания мира. — Что? Сейчас? Здесь?! — он начал оглядываться по сторонам, словно надеясь увидеть бригаду целителей, спрятавшуюся за углом магазина тканей. — Но Гринграсс сказал… еще две недели! Грейнджер, ты не можешь рожать посреди Глостера! — Малфой, ты идиот! — вскрикнула Гермиона, когда накрыла вторая схватка. Она вцепилась в его лацканы, тряся его. — Перестань болтать и сделай что-нибудь! Трансгрессируй нас в Мунго, черт бы тебя побрал, или я рожу прямо на этом тротуаре! — Да! Да, конечно! — Драко судорожно выхватил палочку, его руки заметно дрожали. — Спокойно. Дыши. Мы… мы сейчас перенесемся. Держись за меня! Он обхватил её за талию, стараясь быть максимально осторожным. Мир вокруг них закружился в вихре трансгрессии, и последнее, что услышал Глостер, был гневный выкрик Гермионы: — Если ты меня расщепишь, Драко Малфой, я убью тебя раньше, чем рожу!

***

Люди еще никогда не видели Драко Малфоя в таком состоянии. Он ворвался в приемный покой, поддерживая тяжело дышащую Гермиону, и его голос, обычно холодный и расчетливый, сорвался на крик, от которого вздрогнули даже медсестры. — Целителя! Живо! — Драко едва не снес стойку регистрации. — Моя жена… Гринграсса сюда! Я куплю это крыло, я куплю всё министерство здравоохранения, если вы сейчас же не заберете её в палату! — Малфой, заткнись и вези меня! — прошипела Гермиона, впиваясь ногтями в его предплечье. Очередная схватка скрутила её так, что искры посыпались из глаз. Через мгновение вокруг них закружилась суета в лимонных мантиях. Гиппократ Гринграсс, появившийся словно из ниоткуда, сохранял профессиональное спокойствие, хотя вид бледного, как мел, Драко явно его забавлял. — Спокойно, Драко. Дыши. Роды — это естественный процесс, — целитель мягко отстранил его, направляя каталку к дверям родильного отделения. Следующие три часа стали для Драко Малфоя самым тяжелым испытанием в жизни. Он мерил шагами коридор, вышагивая так яростно, что вот-вот стер бы каменный пол. Он отправлял патронусов Нарциссе, Поттеру и Нотту, а потом тут же отменял их, не желая никого видеть. Когда из-за двери доносился приглушенный крик Гермионы, он вздрагивал, хватаясь за сердце, и начинал шептать все известные ему молитвы и обеты, обещая Салазару всё на свете, лишь бы с ней всё было в порядке. Наконец, наступила тишина. Оглушительная, пугающая. Драко замер, не смея дышать. А потом… тонкий, пронзительный, требовательный крик разрезал воздух. Дверь отворилась, и Гринграсс, выглядевший изрядно помятым, но довольным, кивнул ему: — Заходи, отец. Она ждет тебя. Драко вошел в палату на негнущихся ногах. Гермиона лежала на подушках, её волосы были спутаны, лицо осунулось, но в глазах светилось торжество. В её руках был сверток из мягкой белой ткани. Малфой подошел к кровати и опустился на колени. Он смотрел на крошечное, сморщенное личико с едва заметным пушком светлых волос и крошечными, плотно сжатыми кулачками. — Кассиопея… — прошептал он, и слеза, которую он не смог сдержать, упала на край одеяла. — Здравствуй, маленькая моя. Он поднял взгляд на Гермиону и коснулся губами её пальцев. — Спасибо. Ты мое чудо. Я безмерно благодарен тебе. Гермиона слабо улыбнулась, поглаживая его по щеке. — Просто люби её, Драко. Драко осторожно взял дочь на руки, чувствуя её невероятную хрупкость и одновременно — огромную силу. Он выпрямился, и в его глазах снова зажегся привычный азарт, смешанный с нежностью. — Она настоящий шедевр, Гермиона, — он хитро прищурился, глядя на жену. — Но я тут подумал… раз мы так легко справились с девочкой, я уже морально готов приступать к Скорпиусу. Традицию наследников всё-таки нужно восстанавливать. — Малфой! — Гермиона запустила в него подушкой, издав слабый, но гневный смешок. — Дай мне хотя бы выйти из этой больницы!

***

Прошла неделя. Драко сидел в глубоком кресле, бережно прижимая к себе спящую Кассиопею. Малышка сладко сопела, уткнувшись носом в его кашемировый джемпер. Гермиона устроилась рядом на ковре, положив голову ему на колени. Она чувствовала себя абсолютно счастливой и… наконец-то спокойной. — Посмотри на неё, — прошептал Драко, невесомо поглаживая малышку по голове. — Она уже пытается командовать. Вчера она просто чихнула, и Тобби притащил ей три вида погремушек. Это малфоевская кровь, не иначе. — Это ты виноват, — лениво отозвалась Гермиона, закрывая глаза от удовольствия, когда его рука начала массировать её виски. — Ты превращаешь её в маленькую тираншу. — Я создаю для неё идеальную среду обитания, — парировал он с усмешкой. — Кстати, Грейнджер, я серьезно насчет братика. Нарцисса сегодня намекала, что Кассиопее скоро станет скучно одной в таком огромном особняке. Гермиона приоткрыла один глаз. — Драко, не начинай. Я еще не дочитала ту книгу, которую отложила перед родами. — Книги подождут, — Драко наклонился к её уху, и в его голосе прорезались те самые бархатные, опасные нотки. — Я тут подумал… Кассиопее пора бы провести выходные у бабушки Нарциссы в Мэноре. Она так мечтает понянчиться с внучкой в одиночестве. А мы с тобой… мы могли бы заняться созданием Скорпиуса. Я уверен, во второй раз у меня получится еще лучше. Гермиона лишь отмахнулась, шутливо толкнув его в бок. — Ты неисправим, Малфой. Иди читай ей сказки, а не строй планы по увеличению демографии магической Британии. Драко тихо рассмеялся, прижимая дочь крепче и продолжая ласкать волосы жены. Гермиона смотрела на огонь в камине, слушая мерное дыхание двух самых важных людей в её жизни. «Во всем виноват Нотт», — внезапно пронеслась в её голове мысль. Если бы не та дурацкая вечеринка, если бы не его сомнительное зелье, если бы не его вечные подколы и сводничество… ничего этого бы не было. Она бы до сих пор жила в холодной квартире в Лондоне, плакала из-за Рона по ночам и чувствовала себя бесконечно одинокой. Она посмотрела на Драко и в душе поднялась волна такой благодарности к Теодору Нотту, что ей захотелось отправить ему самую лучшую бутылку огневиски из их подвала. — Спасибо, Тео, — прошептала она едва слышно. — Ты что-то сказала, любимая? — спросил Драко, целуя её в лоб. — Сказала, что я самая везучая ведьма во всем магическом мире, — ответила Гермиона, прижимаясь к его колену. За окном падали звезды, лилии на воротах замка мерцали в лунном свете, а внутри особняка царила магия, которую нельзя было выучить по книгам. Магия семьи, которая началась с одной большой ошибки и превратилась в самую прекрасную правду.