Часть 4. Сквозь слезы

От лица Пэнси Паркинсон Я никогда не плачу. Это знают все. Я смеюсь громче всех, когда кто-то падает. Я первая вставляю шпильку, когда кто-то ошибается. Мой язык — как нож. Острый, точный, опасный. Но Дафна знает: я не плачу, потому что боюсь, что если начну — уже не смогу остановиться. Мы никогда не говорили об этом. Мы просто знаем. И этого достаточно. Флешбек 1. Дом, милый дом. 13 лет. Третья неделя лета. Я стояла на пороге своего дома. Он не отличался от домов других Пожирателей смерти — та же тёмная аура, те же тяжёлые стены, те же воспоминания, которые душат ещё до того, как ты переступила порог. Каждый раз, когда я возвращалась, мне казалось, что воздух становится плотнее, словно сам дом не хотел меня здесь видеть. Я вошла и тут же стало холодно. В доме всегда было тихо, когда отец был в плохом настроении. А он был в плохом настроении всегда. Мать сидела в гостиной, прямая, как статуя, с книгой в руках, которую она не читала. Она просто смотрела в стену, и я знала — она ждала. Ждала, когда я войду. Ждала, когда отец начнёт. Я шла по коридору. Он был длинным, с высокими потолками и тяжёлыми портьерами. Казалось, я иду по нему вечность. С каждым шагом я чувствовала, как воздух становится гуще, тяжелее. Словно сам дом дышал мне в спину. — Ты опоздала, — голос отца ударил в спину раньше, чем я успела войти в зал. Я замерла. Обернулась. — Всего на две минуты, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всего. На. Две. Минуты. — он повернулся ко мне. Его глаза были пустыми, как у человека, который уже перестал видеть в других людях людей. — Ты думаешь, в мире Тёмного Лорда есть такое слово — «всего»? Я молчала, глядя в пол. Я знала, что лучше не спорить. — Ты должна понимать, что опаздывать нельзя в обществе, которое тебя примет, — мать наконец подняла на меня глаза. Её голос был ровным, безжизненным, как у куклы. — Но почему мне нельзя… — Неделю будешь изучать, как устроен твой будущий мир, — отец не дал мне договорить. — Ты выучишь имена всех Пожирателей вплоть до тех, кто предал нас. Он бросил на стол стопку пергаментов. Я смотрела на эти листы, на имена, которые я должна была запомнить, на судьбы, которые я должна была принять. Некоторые из них я знала. Некоторые — нет. Но я чувствовала тяжесть каждого. «Я не хочу этого», — подумала я. Но не сказала. — Ты поняла? — спросил отец. — Да, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает пустота. Я взяла пергаменты и вышла из зала. В коридоре я остановилась. Мои руки дрожали. Я сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Мне хотелось закричать, разорвать эти листы, убежать. Но я знала — если я побегу, они найдут меня. «Я не хочу», — повторяла я про себя, поднимаясь по лестнице. — «Я не буду. Я не стану одной из них». Но я знала: в этом доме не было места для меня. Здесь были только «должна» и «не смеешь». В моей комнате я села на кровать, обхватила колени руками и уставилась в стену. Пергаменты лежали рядом, и я чувствовала их тяжесть, даже не прикасаясь. Я не хотела их открывать. Я хотела сжечь их. И весь дом — вместе с ними. Но я не могла. Потому что я была Пэнси Паркинсон, а Паркинсоны не выбирают. Я легла на кровать, закрыла глаза и представила, что я где-то далеко. В Хогвартсе. С Дафной. С Тори. С ними я могла дышать. С ними я могла быть собой. Но я уже боялась, что однажды поверю в этот выбор. Потому что когда тебе с детства твердят, что ты должна — ты начинаешь верить, что выбора нет. Флешбек 2. Богарт 3 курс. ЗОТИ. Люпин стоял у клетки, и класс затаил дыхание. Мы знали, что внутри — богарт. Мы знали, что он примет форму нашего самого страшного страха. Но никто не был готов к тому, что увидит. Он открыл дверцу. Из темноты выплыло нечто — оно мерцало, меняло форму, переливалось, словно искало идеальное воплощение. — Кто первый? — спросил Люпин. Я сжала палочку и смотрела в пол. Первым вышел Невилл. Богарт стал профессором Снейпом. Невилл справился. Потом вышел Гарри — богарт стал дементором. Потом Рон — и он увидел паука. Я смотрела на всё это и чувствовала, как внутри нарастает холод. — Мисс Паркинсон, — голос Люпина прозвучал ровно. Я не могла отказаться перед всем классом. Я встала, сжимая палочку так, что побелели костяшки. Сделала шаг вперёд, чувствуя, как ноги дрожат. Богарт замерцал, перетекая из одной формы в другую. Я думала, что увижу воду. Или отца. Или то, как я тону в тёмной глубине. Но богарт остановился на другом. Он показал меня. Меня — с пустыми глазами, с тёмной меткой на левой руке, с улыбкой, которая напугала меня. Я стояла и смотрела на ту, кем я могла стать. Ту, кому уже всё равно. Ту, которая перестала бороться. В груди сжалось. Я не могла дышать. Я смотрела на себя — чужую, мёртвую внутри — и чувствовала, как мир сужается до этой точки. — Ридикулус! — крикнула я. Ничего не произошло. Богарт засмеялся. Моим голосом. — Ты уже такая, Пэнси, — сказал он. — Ты просто не хочешь этого видеть. Спустя ещё несколько попыток побороть богарта Ридикулусом я сдалась и выбежала из класса. В коридоре я сползла по стене и села на пол. Я не помнила, как оказалась здесь. Я помнила только образ богарта — всё остальное уже размыто. Воздух не шёл в лёгкие. Я сжимала горло, пытаясь вдохнуть, но лёгкие не слушались. Я знала это чувство. Оно приходило, когда я слишком долго смотрела в зеркало. Когда я думала о том, что меня ждёт. — Пэнси? Блейз. Он вышел за мной. Он всегда находил меня, даже когда я находилась в самом укромном месте. — Я… я не могу… — выдохнула я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Я не плакала. Я не должна была плакать. — Я не могу дышать. — Смотри на меня, — он сел рядом, лицом к лицу. Его глаза были спокойными, тёплыми. — Дыши со мной. Я покажу, как. Он взял мою руку. Его пальцы были холодными, но уверенными. От чего-то я вдруг выдернула свою руку из его и побежала прочь, спотыкаясь. А когда поворот за угол был близко, до меня донёсся его голос. — Ты не такая, — это последнее, что я услышала. Флешбек 3. Альгофобия 4 курс. Вечер. Гостиная Слизерина. Письмо отца лежало на столе. «Ты позоришь семью. Если не одумаешься — ты не моя дочь». Я перечитала его десять раз. Каждый раз слова вонзались глубже. Мне было четырнадцать. И я уже знала, что моя семья никогда не будет любить меня просто так. Только за послушание. Только за то, что я стану той, кем они хотят меня видеть. Я сидела в кресле в гостиной Слизерина. Было поздно, почти полночь. Вокруг ни души. Горел камин, и тени плясали по стенам, создавая причудливые картины. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё замирает. И больно. Мне было больно так, что даже не описать. Я хотела заплакать. Но как будто слёз уже не хватало. — Ты выглядишь так, будто тебя ударили. Тео. Он появился из ниоткуда, как всегда. Закинул ногу на ногу, устроился напротив. — Спасибо за комплимент, — ответила я, не поднимая глаз. — Твои руки дрожат. — Я в порядке. — Да ладно. Я хотела огрызнуться. Сказать что-то язвительное, чтобы он отстал. Но слова застряли в горле. — Он сказал, что я больше не его дочь, — выдохнула я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Кто? — Отец. Он сказал, что если я не стану Пожирателем, я не нужна ему. А я не хочу быть Пожирателем. Я не хочу убивать. Я не хочу быть ими. — Тебе придётся принять этот факт, — Тео, как всегда, реалист. — Единственное, что может облегчить эту ситуацию, это то, что мы обречены на это вшестером, и ты не останешься одна. — сказал он наконец, и в его голосе не было утешения. Только факт. — Спасибо за совет. Завтра рано вставать. Доброй ночи. Флешбек 4. Рабдофобия 5 курс. Отработка у Снейпа. Я опоздала на отработку на минуту. Я влетела в класс, ожидая, что Снейп снимет баллы или заставит сидеть молча. Или выгонит. Или скажет что-то холодное, с чего я благополучно посмеюсь. Он поднял голову, посмотрел на меня и ничего не сказал. Просто вернулся к своему котлу, словно я была частью декора. Я замерла у двери. Внутри всё сжалось. — Профессор, — начала я, чувствуя, как дрожит голос. — Вы не накажете меня? — Вы опоздали на минуту, — ответил он, не поднимая глаз. — Это не преступление. Садитесь. Я медленно прошла к своему столу. Села. Но не могла сосредоточиться. Внутри всё дрожало. Я ждала наказания. Я всегда ждала наказания. Мне казалось, что если меня не накажут сейчас, то накажут позже, когда я меньше всего этого ожидаю. И тогда будет хуже. — Смешайте, мисс Паркинсон, — сказал Снейп, проходя мимо. — Иначе зелье загустеет. Я вздрогнула и начала мешать. Руки тряслись. После отработки я вышла в коридор. Блейз ждал меня, прислонившись к стене. — Ты бледная, как привидение, — сказал он. — Я просто устала. — Ты боишься наказания, даже когда не за что, — сказал он. — С чего ты взял? — Я знаю таких, — он пожал плечами. — Я сам был таким. Пока не понял, что боюсь не наказания. — Мгм, — всё, на что меня хватило. Он взял меня за руку. Я не отдёрнула. В этот раз я не хотела исчезать. — Ты здесь, — сказал он. — Я тебя вижу. Я не ответила. Флешбек 5. Паралипофобия 5 курс. Больничное крыло. Астория упала с лестницы. Я не успела. Я стояла в двух шагах и смотрела, как она катится вниз по ступенькам. Я стояла и не могла пошевелиться. — Пэнси, — позвала Дафна. — Пэнси! Беги за Помфри! Я побежала. Но внутри всё сжалось. Я не хотела ни за кого отвечать. Я боялась, что если я возьму на себя чужую жизнь — я не справлюсь. И они умрут. Или я умру. Или я просто не выдержу. Астория лежала на кровати в больничном крыле, бледная, с закрытыми глазами. Я сидела рядом и смотрела на её руку — тонкую, почти прозрачную. — Это не твоя вина, — сказала Дафна, садясь рядом. — Я должна была успеть. — Ты успела. Ей уже лучше. — Я не хочу ни за кого отвечать, — прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Я боюсь, что если я буду за кого-то отвечать, я не справлюсь. И с ними что-то случится. И это будет моя вина. — Ты не одна, — Дафна найдёт слова. Она сидела рядом и смотрела на меня. — Ты не должна спасать кого-то с гарантией на лучший исход. Ты просто будь рядом. Когда кому-то плохо — ты рядом. И всё. — Я не умею, — сказала я. — Ты уже это делаешь. Разве то, что ты позвала Помфри, не значит, что ты рядом? — она улыбнулась. — А если я не справлюсь? — Тогда я помогу. Когда мы друг другу не помогали? Я посмотрела на неё. В её глазах была, как обычно, только любовь ко мне. КОНЕЦ ФЛЕШБЕКОВ

***

Суббота. Чёрное озеро Обычный субботний день — самый любимый, когда можно отдохнуть от всего. Мы с Дафной решили выйти погулять, пока Астория добирала учебники с родителями. Мы пришли к Чёрному озеру. Наше любимое место. — Ну что, Пэнс, что будем делать сегодня? — Дафна выбила меня из мыслей. — Ну даже не знаю. Что сегодня интересного намечается? — Дай-ка вспомнить… Матч по квиддичу, дополнительные занятия у Снейпа, открытие новой лавки в Хогсмиде… Всё. — Ну и скукота. Посидим тут, а там, может, что-то увидим. Мы просидели часа два. С ней время летит быстро. С ней я чувствую себя спокойно. Она — моя лучшая подруга, которой я доверяю больше всех. У нас нет секретов, и всеми проблемами мы делимся друг с другом. Но когда стало холодно, мы решили вернуться. На обратном пути Дафна дёрнула меня за рукав: — Смотри. Драко сейчас на Поттера кинется. Я посмотрела. Мальчишки орали. Драко сказал свою коронную фразу про Министерство, и мы залились смехом. Но недолго. Мимо прошла Ромильда Вейн. — Ужасно выглядите, девочки. Вас что, дементор поцеловал? Я взорвалась. Этот голосок уже раздражал. — Кто это такой смелый? Кому морду начистить? — Ты что, слепая? — Гриффиндорцы оборзели. Скоро без языков останетесь за свою борзость. — Ой, страшно. Чадо Пожирателей пытается меня напугать. — Правильно бойся. Как-нибудь загляну к тебе домой. Проснёшься или нет — посмотрю на твоё поведение. Она фыркнула и ушла. — Фу, какая мерзость, — Дафна к остальным добротой не блистала. — Дорогая, я тебя обожаю. В Хогвартсе нас встретил Блейз. Своей ослепительной улыбкой, которая меня подбешивала. — Дамы, дайте угадаю, что вас рассмешило? — Давай, мистер Очевидность. — Мисс Паркинсон, вы отбиваете всё моё желание шутить при вас… — он сделал паузу. — Но не на долго. Да, мы встречаемся. Кто бы мог подумать, что две противоположности могут быть вместе. — Сладкая парочка, не торопитесь, — Дафна смеялась сквозь слёзы. — Увы, дамы, но Святой Поттер сейчас устроит драку с нашим принцем. Мне пора. И он исчез.

***

В ночь с субботы на воскресенье меня мучали кошмары. Часто. Но в такие дни — особенно. Я не могу спать. Я иду на квиддичное поле. Взять метлу, накинуть мантию — и просто сидеть в тишине. Спускаясь по лестнице, я услышала всхлипы. До боли знакомые. Астория. Я подошла. Она сидела на ступеньках, закрыв лицо руками. — Тори, вытирай слёзы. Говори, что случилось. Она всхлипнула. Её обидел старшекурсник с Пуффендуя. Назвал её «тенью сестры», сказал, что её скоро вышвырнут из Хогвартса. — Почему ты не разбудила Дафну? — И так нервная всегда. Я не хотела её пугать. — А меня можно? — Ты не спишь… Я сжала челюсть. — Где он? — я пыталась быть спокойной. — Пэнс, не надо… — Где. Он. — тут я спросила настойчивее. — В гостиной Пуффендуя. Я поцеловала её в лоб. Встала и пошла. Не разбудила Дафну. Не позвала Блейза. Пошла одна. Я постучала в гостиную. Вышел он — высокий и наглый. — Ты кто? — Та, кто объяснит, как разговаривают с младшими. Я не помню, что говорила. Помню только, как он побелел. Как я стояла перед ним и говорила так тихо, что он не мог дышать. Он закрыл дверь. Я вернулась. Тори спала. Я села на пол рядом с её кроватью.

***

Утро. Понедельник — Подъём, Спящая красавица! Голос Дафны — единственное, что может поднять меня в такую рань. — Да-да, уже встаю. — Я жду тебя за портретом. Я быстро собралась. Запихала вещи в сумку. Мы пошли в кабинет нумерологии. — Сегодня будет тренировка, — говорит Дафна. — Как думаешь, нас возьмут на игру? — Если не возьмут — они продуют. — Правду говоришь. А что у нас первым? Нумерология? Ненавижу её. — Да, такой предмет тупой.

***

Тренировка. Чёрное озеро Мы с Дафной обсуждали планы. Ей пришла идея: — Пэнс, давай соберём всех и сходим на Чёрное озеро. Пока тепло. У меня ком в горле. — Почему именно туда? — Весело будет. Я дорожу друзьями. Готова на всё. — Ладно…

***

Озеро Я сижу у Чёрного озера. Вода страшна, но я не боюсь. Я больше не боюсь ничего. Потому что теперь я знаю: даже если я упаду — меня вытащат. Я — Пэнси Паркинсон. Я смеюсь громче всех. Но я плачу. Сквозь слёзы. И это нормально.