Пролог: Лаввин Бессмертный.

Ничто не могло спасти этот прекрасный мир - горы, вершины которых подпирают небеса, и гостеприимные леса, из которых мало кто возвращается, и водоёмы: бескрайние моря и океаны, родники чистой воды, озера большие и реки узенькие, и города, хранящие в стенах домов свои вековые традиции и легенды, и деревни, колыбельные для будущих героев-мечтателей, - мир не мог быть спасён от того, что в него попал Лаввин - молодой брюнет, невысокий, стройный, - довольно безобидный человек на первый взгляд. Но дьявол в его душе запел гнусную песнь с восхвалением алчности, чревоугодия, гордыни, страсти и всего самого худшего, - так и восжелал Лаввин получить блага, коих он в прошлой никчёмной жизни в глаза не видал. В принципе, не так уж и много он хотел - и дом настоящий, собственный, лучше двухэтажный; и пиры устраивать, чтобы вдоволь кушать разнообразные чувства и наконец-то перестать быть худым; и согреть своё сердце вниманием женским и любовью настоящей, искренней, и на всю жизнь. Даже слава благородному Лаввину была не так нужна, как преданные друзья и вторая половинка. Этого он искренне хотел. Но так и не получил за тысячу с лишним лет. Друзья приходили и уходили, женщины были благосклонны и равнодушны к парню, а постоянного жилища Лаввин не имел по одной простой причине: новый мир, в который он попал, не имел ни одного свободного дома, и уж тем более не было строителей, что согласились бы строить целый двухэтажный дом за просто так, ведь и денег-то у Лаввина не водилось. Чего только не делал в своей жизни наш герой: и мосты возводил в бригаде хмурых работяг, и поля пахал за две тарелки бобов в день, и шутом устраивался, и даже в поход один единственный раз собрался, на подвиг сподобился... Нет, ни разу не удавалось собрать бедному Лаввина достаточно денег, чтобы просто жить в доме и хотя бы накрыть стол чем-то кроме клёцок. На месте нашего героя уже любой бы отчаялся и начал сетовать на несправедливость жизни, но Лаввин, напротив, стал ещё большим оптимистом, получая удовольствие от бытия и того немногого, что давали ему из еды и воды. Он был рад и шалашу на крыше заброшенного амбара, внутри которого уцелела только лестница наверх, а остальное пространство перекрывали почерневшие со временем огромные брёвна. Скромная обитель возвышала героя над остальным городом, причём буквально: вид открывался на тысячи крыш низеньких домишек, на лесок и пруд, куда часто хотелось пойти прогуляться, и на королевский замок в десятке километров от деревни. И жил себе Лаввин в скромной обителе, наслаждался жизнью и часто спускался на землю к людям, простым и добрым, с благодарностью принимавшими советы этого тысячелетнего мудреца. Он не учил деревенских жителей, как жить, он только рассказывал, благодаря чему лучше и счастливее живётся открытым и добрым людям, не гонящамися за богатством, мимолётной славой или абсолютной властью. А Лаввин знал это не понаслышке, а по личному опыту, иначе такой иномирец вряд ли прожил даже сто лет.