Глава 11. Лаборатория

     Здание стоит на окраине кампуса — стекло, бетон, аккуратная вывеска с названием фонда, который финансирует «исследования редких метеоритных образцов». Формулировки здесь красивее понимания.      Я зависаю на высоте, где меня не увидит ни один сторож и ни одна камера. Внизу — парковка с редкими машинами, дежурный свет в окнах второго этажа, охранник, который читает что-то в телефоне, время от времени поднимая голову, будто это и есть его работа.      Времени достаточно.      Рентген проходит сквозь стены, слои бетона, металлические шкафы. В подвале — хранилище. Несколько контейнеров, выложенных свинцом изнутри. Учёные уже поняли, что образцы «фонят». Они не знают, чем именно, но страх перед радиацией универсален.      Я вижу их попытку защититься — свинцовые пластины, перчаточные камеры, толстые стеклянные панели.      Они боятся радиации.      Природу угрозы они не знают.      Один контейнер выделяется. Даже через свинец я ощущаю слабый фон — не опасный на расстоянии, но характерный. Структура внутри плотная, зернистая.      Я опускаюсь на крышу так, что датчики ничего не фиксируют.

***

     Дверь в подвал защищена электронным замком. Камера направлена прямо на неё. Охранник время от времени смотрит на монитор, где сменяются пустые коридоры.      Система остаётся активной.      Грань раскрывается, и мир снова теряет плотность. Металл, бетон, воздух — всё становится воспоминанием о сопротивлении.      Я прохожу сквозь стену рядом с дверью, в секторе, который не попадает в угол обзора камеры. Я знаю его — просчитал траекторию заранее.      Четыре секунды.      Пять.      Я выхожу в материальность уже внутри хранилища.      Комната освещена холодным светом. Стеллажи, металлические шкафы, стол с перчаточной камерой. На полках — образцы в прозрачных контейнерах, каждый с биркой и номером.      Контейнер с криптонитом стоит в отдельной ячейке. Свинцовая оболочка, пластиковый корпус, пломба.      Учёные аккуратны.      Я подхожу ближе, удерживая дистанцию, и чувствую слабый фон — едва заметное давление в груди. Даже через экранирование камень даёт о себе знать.

***

     Я надеваю перчатки.      Движения точные, без лишней суеты. Пломба снимается аккуратно — не ломается, а поддевается так, чтобы потом можно было вернуть её на место.      Контейнер открывается.      Внутри — фрагмент метеорита, размером с 2 кулака. Более крупный, чем предыдущие.      Давление усиливается, но остаётся терпимым благодаря расстоянию и свинцу.      Я использую щипцы, не приближая камень к телу ни на сантиметр ближе, чем необходимо. Саркофаг открыт в другой руке, вытянут максимально вперёд.      Камень опускается внутрь.      Крышка закрывается.      Давление почти исчезает.      Я возвращаю пустой контейнер на место. Внутрь кладу кусок обычного метеоритного материала, который подобрал заранее на окраине города — плотность и цвет схожи, но без сигнатуры.      Пломба возвращается.      Номер остаётся прежним.      На камерах — пустой коридор.      Завтра они зафиксируют стабильный фон.      Я стою в холодном свете ламп и на секунду позволяю себе мысль.      Любая система начинается с защиты.      В памяти всплывает образ — не этот мир, другой. Каменная стена, первый заложенный кирпич. Тогда я тоже начал с малого: укрепил северные ворота, усилил стражу, пересмотрел склады продовольствия. Без защиты всё остальное не имеет веса.      Я закрываю саркофаг плотнее и удерживаю на расстоянии.      Грань — короткий шаг — и я снова снаружи.      Охранник всё ещё листает телефон.      Лаборатория стоит спокойно, не подозревая, что её «образец» теперь у меня.      Я поднимаюсь выше, оставляя здание под собой, и ощущаю странное, тихое удовлетворение.      Ещё один слой защиты.      Которой не видно.