Глава 11. Падение отца

     Идея не висела между нами тяжёлым камнем. Она лежала на столе почти буднично — как пункт в списке дел, который нужно либо вычеркнуть, либо оставить до следующего квартала.      Мы не возвращались к ней несколько дней. Лекс занимался своими проектами, я — своими. Но его голос в последнем разговоре был уже другим: спокойным, без внутреннего напряжения, которое раньше проскальзывало, когда речь заходила об отце.      Поздним вечером он позвонил сам.      — Завтра благотворительный ужин, — произнёс он, не здороваясь. — Совет директоров, партнёры, пресса. Отец будет в центре внимания.      Я слышал фоновый шум — кто-то проходил по коридору, открывались двери, гудел лифт.      — Ты хочешь, чтобы я присутствовал? — спросил я.      — Нет. Я хочу, чтобы ты был рядом.      В его голосе не было колебаний. Не просьба. Констатация.      — Понял, — ответил я.

***

     Особняк Лютеров в этот вечер выглядел как открытка: свет, музыка, стеклянные двери, официанты в безупречных костюмах. Машины подъезжали одна за другой, вспышки камер отражались в мраморе лестницы.      Я стоял в темноте за пределами освещённой территории, выше линии деревьев, где меня не видели ни камеры, ни люди. Слышал всё — шаги на гравии, короткие реплики, отработанные улыбки.      Лайонел Лютер говорил громко и уверенно, как человек, привыкший считать аудиторию продолжением своей собственности. Его смех перекрывал фоновый гул. Он держался прямо, чуть опираясь на перила широкой мраморной лестницы, ведущей на второй этаж, где располагался его кабинет.      Лекс находился чуть позади, на полшага в стороне. Не в тени — просто не в центре.      Я видел их обоих сквозь стены.      Когда ужин закончился и гости начали расходиться, Лайонел поднялся наверх, сопровождаемый двумя членами совета директоров. Разговор был деловым, но в нём чувствовалась привычная доминанта — он перебивал, смеялся, размахивал рукой.      Лекс задержался внизу. Он не смотрел вверх. Не ждал. Просто стоял у камина, держа в руке бокал, в котором давно растаял лёд.      Я переместился ближе — в пустой коридор второго этажа. Вышел из Грани так, чтобы ни одна камера не зафиксировала лишнего движения.      Лайонел уже попрощался с собеседниками и шёл один к лестнице. Его шаг был уверенным, но не осторожным — человек, который десятилетиями поднимается и спускается по одним и тем же ступеням, перестаёт смотреть под ноги.      Он начал спускаться.      Я не касался его.      Я не толкал.      Я лишь позволил воздуху в узком пролёте лестницы чуть изменить плотность, сместил центр тяжести на долю градуса — настолько малую, что ни один эксперт потом не нашёл бы причины.      Его нога поставилась на край ступени чуть иначе.      Каблук скользнул.      Рука метнулась к перилам, но хват оказался пустым — ладонь прошла по гладкому дереву.      Тело потеряло равновесие.      Падение заняло меньше секунды.      Звук был глухим — удар о край ступени, затем о мраморный пол.      Шея согнулась под неестественным углом.      Тишина длилась мгновение, затем внизу раздался крик.      Я уже был вне дома.

***

     Скорая приехала быстро. Врачи работали профессионально, но без суеты — опыт подсказывал им, когда шансов нет. Официальная формулировка появилась через несколько часов: несчастный случай. Потеря равновесия. Перелом шейных позвонков.      Никто не искал скрытых причин.      Камеры показали обычное падение. Перила целы. Ступени сухие. Сердечный приступ исключён, но и не требовался — возраст, усталость, вечер с алкоголем.      Совет директоров собрался уже на следующий день.      Лекс сидел во главе длинного стола, в том же костюме, в котором был на ужине. Его лицо было спокойным — не холодным, не каменным, просто собранным.     — Компания продолжает работу, — произнёс он, глядя на членов совета. — Контракты исполняются, проекты не замораживаются. Мы не позволим внешним обстоятельствам повлиять на стратегию.      Его голос звучал ровно, без надлома.      Я слушал через стену.      Ни одной лишней паузы.      Ни одного дрожащего вдоха.      Когда собрание закончилось, он остался в кабинете один. Подошёл к окну, посмотрел на город.      Я появился в комнате без звука.      Он не обернулся сразу.      — Всё прошло чисто? — спросил он, глядя на отражение в стекле.      — Да.      Он кивнул.      — Эксперты уже работают. Никаких вопросов.      Я наблюдал за его плечами — они были расслаблены.      — Ты не жалеешь? — спросил я.      Он медленно повернулся.      — О чём?      Вопрос был искренним.      Он сел в кресло отца — теперь своё — и на секунду провёл ладонью по подлокотнику.      — Знаешь, что самое странное? — произнёс он тихо. — Я чувствую не пустоту. Я чувствую пространство.      Я ничего не ответил.      Он поднял взгляд.      — LuthorCorp теперь моя, — сказал он спокойно. — Полностью.      Я кивнул.      — Это только начало, — добавил он.      В его глазах не было скорби. Было сосредоточение человека, который наконец получил инструменты, о которых давно думал.      За окном Метрополис жил обычным днём. Биржи работали. Новости обсуждали трагедию в колонке «Происшествия». Никто не связывал падение с чем-то большим.      Мир ничего не заметил.      И компания Лютера просто продолжила существовать — с другим именем в графе «владелец».