Глава 10. Сделка

      Мы вернулись в кабинет не сразу. Лекс шёл медленно, будто хотел, чтобы ночь успела уложиться в голове. Я не подгонял его. В таких разговорах торопиться — значит обесценивать вес слов.      Внутри всё осталось прежним: свет, стекло, отражения города в чёрной поверхности стола. Только турбина во дворе теперь стояла со шрамом, и этот шрам был убедительнее любых объяснений.      Лекс налил ещё виски — на этот раз без вопроса. Я взял бокал, скорее по привычке, чем по необходимости.      Он не сел. Оперся ладонями о стол и посмотрел на меня так, как смотрят на инвестицию, способную изменить рынок.      — Допустим, — произнёс он спокойно, — я верю, что ты не галлюцинация и не продукт военного проекта. Допустим, я принимаю, что ты способен делать всё, что показал. Тогда у меня вопрос.      Он обошёл стол и остановился напротив.      — Что именно ты готов предложить мне?      Я не стал уходить в обтекаемые формулировки.      — Ресурсы.      Он едва заметно усмехнулся.      — Это слово слишком широкое.      — Тогда конкретнее.      Я поставил бокал на стол, не отрывая взгляда от его лица.      — Если тебе нужны редкие материалы — я могу принести их из космоса. Платина, иридий, никель, редкоземельные элементы. Астероиды богаты тем, за что корпорации здесь готовы перегрызть друг другу горло.      Он приподнял бровь.      — Ты предлагаешь мне кусок пояса астероидов?      — Предлагаю выбор. Я могу найти объект, раздробить его вне орбиты, убрать опасные примеси, доставить фрагменты туда, где их можно переработать без лишних глаз.      Он медленно провёл пальцем по кромке стола.      — Это изменит рынок металлов.      — Да.      — И привлечёт внимание.      — Если действовать грубо.      Я сделал паузу.      — Но можно распределить объёмы. Через подставные компании. Через постепенный ввод в оборот. Ты умеешь работать с этим.      Он не спорил.      — Деньги? — спросил он.      — Наличные меня больше не интересуют, — ответил я. — Но если понадобится стартовый капитал для проекта, я могу обеспечить его быстро. Без банков, без кредитных линий.      Он усмехнулся.      — Ты слишком спокойно говоришь о таких вещах.      — Я слишком долго видел, как люди делают их хуже.      Он кивнул, принимая.      — Технологии?      — Я вижу и понимаю больше, чем любой инженер на Земле, — произнёс я без хвастовства. — Я могу тестировать материалы без лабораторий, анализировать структуры без микроскопов, рассчитывать нагрузки быстрее суперкомпьютеров. Но я не собираюсь сидеть за чертёжной доской.      Лекс чуть наклонился вперёд.      — Ты хочешь, чтобы я стал тем, кто превратит твои возможности в продукты.      — Именно.      Он прошёлся по кабинету, руки за спиной, шаги размеренные.      — И что ты получаешь взамен?      — Спокойствие.      Он фыркнул.      — Это звучит слишком просто.      — Для меня — нет.      Он остановился у окна.      — Ты понимаешь, Кларк, что любой союз имеет слабое место? — произнёс он, не оборачиваясь. — Шантаж. Давление. Лояльность.      Я знал, к чему он клонит.      — Твой отец, — сказал я.      Он медленно повернулся.      В его взгляде не было нежности.      — Ты думаешь, я держусь за него?      — Я думаю, он держит тебя.      Он не ответил сразу.      — Ты предлагаешь устранить его? — голос был ровным, почти холодным.      — Если ты считаешь, что его существование ограничивает тебя, — ответил я спокойно. — Я могу сделать так, чтобы он перестал ограничивать.      Тишина в комнате стала ощутимой.      — Несчастный случай? — уточнил он.      — Мир каждый день теряет людей по нелепым причинам, — произнёс я. — Никто не станет искать причину там, где её не ожидают.      Он подошёл ближе.      — Ты предлагаешь мне убийство как инструмент управления?      — Я предлагаю тебе выбор.      Он смотрел долго, будто проверяя, есть ли во мне тень сомнения. Я не отводил взгляд.      — И если я откажусь?      — Тогда он останется жив.      Я не добавил ничего больше.      Он опустил глаза, потом тихо усмехнулся.      — Ты знаешь, что самое опасное в тебе? — спросил он.      — Нет.      — Ты не дрожишь, когда говоришь о таком.      Я пожал плечами.      Он снова усмехнулся — на этот раз почти с интересом.      — Хорошо, — произнёс он после паузы. — Допустим, я принимаю твои ресурсы. Металлы. Финансирование. Твою… мобильность. Что ты требуешь в ответ, кроме роли оператора?      Я подошёл к столу и опёрся ладонями о поверхность, зеркаля его позу.      — Рациональность.      Он кивнул.      — Это понятно.      — Никакой показной злодейщины, — добавил я. — Никаких публичных жестов ради эго. Никаких экспериментов на улицах города, чтобы доказать, кто умнее.      Его губы дрогнули.      — Ты всё ещё считаешь меня склонным к театру?      — Ты любишь эффект.      Он не стал отрицать.      — Эффект полезен, — заметил он.      — Когда он служит цели.      Мы стояли друг напротив друга, как на переговорах, где каждый пункт проверяется не эмоцией, а перспективой.      — И если я нарушу это условие? — спросил он.      Я выдержал паузу.      — Тогда я перестану быть партнёром.      Он понял, что за этой фразой нет угрозы — только факт.      Он прошёлся по кабинету ещё раз, затем остановился.      — Ты предлагаешь мне доступ к ресурсам, которые изменят технологический баланс. Ты предлагаешь убрать человека, который мешает мне. И ты хочешь оставаться в тени.      — Да.      — И ты не боишься, что однажды я решу, что ты — следующая переменная, которую нужно устранить?      Я позволил себе лёгкую улыбку.      — Ты рационален, Лекс. Устранение полезного актива — плохая стратегия.      Он рассмеялся — коротко, искренне.      — Чёрт возьми, Кларк… — он покачал головой. — Ты приходишь ко мне как старый друг, а говоришь как стратег.      Он подошёл вплотную и протянул руку.      На этот раз в его взгляде было не просто любопытство. Там появился огонь — не яркий, но устойчивый.      — Мы попробуем, — произнёс он. — Без громких заявлений. Без символов. С холодной головой.      Я пожал его руку.      — Этого достаточно.      Он задержал ладонь на секунду дольше, чем требовалось.      — И Кларк, — добавил он тихо, — если мы начнём, пути назад уже не будет.      Я встретил его взгляд спокойно.      — Я не планирую возвращаться.      Внизу город продолжал жить своей жизнью. А в кабинете, за стеклом, два человека договорились изменить её так, чтобы никто не заметил, когда именно это началось.