Глава 15. Стоун

     Я знал, где и когда.      Не потому что судьба написана где-то на стене вселенной, а потому что цепочки причин и следствий, если смотреть на них достаточно долго, начинают вести себя предсказуемо. Сайлас Стоун работал допоздна. Виктор ждал его в лаборатории чаще, чем дома. Их разговоры давно стали напряжёнными — отец видел в сыне проект, сын — в отце человека, который не умеет останавливаться.      Если дать этой истории продолжиться, однажды произойдёт взрыв, авария, эксперимент. Половина мальчика станет металлом. И тогда мир получит кибернетический разум, который будет не спрашивать, а проверять.      Я не ненавидел Виктора.      Он был талантлив. Любознателен. Упрям — в хорошем смысле.      Но я уже строил систему. И мне не нужен был ещё один центр силы, связанный с сетью быстрее, чем я успею моргнуть.      Дождь начался раньше, чем обещал прогноз. Трасса к югу от Метрополиса быстро стала скользкой. Я летел высоко.      Седан Сайласа двигался быстрее, чем следовало в такую погоду. Он устал. Виктор сидел рядом, что-то говорил, жестикулировал — я видел движение его рук сквозь крышу машины. Они спорили, но не злились. Это был обычный спор отца и сына.      Я не касался руля.      Я не ломал тормоза.      Я просто позволил воде лечь на асфальт чуть гуще в одном участке, на долю градуса изменил угол наклона машины в повороте, когда скорость была уже не оптимальной.      Колёса потеряли сцепление.      Фары на мгновение ослепили мокрые деревья.      Сайлас вывернул руль слишком резко.      Удар был глухим и быстрым.      Металл согнулся. Подушки раскрылись.      Дождь продолжил идти.      Я не задержался.

***

     Синие и красные отблески маячков ритмично разрезали ночной туман, превращая место аварии в дрожащую сцену, где всё казалось чуть нереальным. Дождь усилился, превращая обочину в скользкое месиво из грязи, битого стекла и пластиковых осколков, которые хрустели под тяжёлыми ботинками сержанта Миллера.      Он остановился в нескольких метрах от машины. Передняя часть седана вошла в дерево так глубоко, будто ствол решил не уступать ни сантиметра.      Двигатель уже почти стих, только редкие металлические щелчки остывающего железа нарушали шум дождя.      — Ну что там? — крикнул Джим из-под козырька патрульной машины, поправляя рацию.      Миллер не ответил сразу. Он включил фонарь. Луч выхватил смятую водительскую дверь.      — Вызывай коронера, — произнёс он, перекрывая дождь. — Водитель без сознания. Пульса нет.      Он подошёл ближе. Старался смотреть на приборную панель, на рулевую колонку, но взгляд всё равно скользнул на лицо мужчины за рулём. Подушка безопасности была испачкана тёмными пятнами.      На пассажирском сиденье лежал подросток. Голова запрокинута, глаза закрыты. Одна рука свисала вниз, пальцы застыли в странном полусогнутом положении, будто он пытался ухватиться за воздух.      На коврике валялась пачка мятной жвачки и учебник по физике. Страницы намокали, чернила расплывались.      — Чёрт… — выдохнул Миллер.      Джим подошёл, натянув капюшон глубже.      — Совсем ребёнок.      Миллер кивнул, доставая бумажник из бардачка. С фотографии на него смотрел тот же мужчина — живой, улыбающийся, обнимающий мальчика на фоне футбольного поля.      — Стоун, — прочитал он. — Оба.      Джим уже фиксировал данные в планшете.      — Лобовое столкновение. Препятствие — дерево. Следов второго автомобиля нет. Тормозной путь короткий… дорога мокрая.      Он поднял взгляд на небо.      — Погода.      В нескольких сотнях метров притормозила случайная машина. Водитель выглянул, посмотрел на искорёженный металл и поехал дальше.      Дождь продолжал смывать кровь с асфальта в сточную канаву.      Миллер фотографировал место аварии, отмечал положение машины, угол удара. Его движения были механическими, отработанными.      В салоне внезапно ожило радио. Сквозь помехи прорезался обрывок весёлой песни — слишком бодрой для этой сцены — и тут же захлебнулся в статическом треске.      — Выключи это, — тихо произнёс Джим.      Миллер потянулся и щёлкнул кнопкой.      Тишина вернулась — только дождь и редкий скрип металла.

***

     Утром новость оказалась внизу страницы.      АВТОКАТАСТРОФА НА ТРАССЕ 19.      ПОГИБЛИ УЧЁНЫЙ S.T.A.R. LABS И ЕГО СЫН.      Короткий абзац. Несколько строк о скользкой дороге. Ни намёка на сенсацию.      Лаборатория продолжила работу. Проекты перераспределили между отделами. Имя Стоуна появилось в траурной рассылке.      Дождь над Метрополисом постепенно прекращался.