Глава 6. Проект «Щит»

      Первый прототип лежал на столе, как слишком дорогая и слишком скромная на вид игрушка — тонкий обруч из композитного сплава, с едва заметными врезками сенсоров по внутренней дуге. Если бы его увидел случайный человек, он бы решил, что это экспериментальный наушник.      Лекс стоял по другую сторону стола, наблюдая за мной с выражением человека, который одновременно испытывает любопытство и готовность сказать «я же предупреждал».      — Ты уверен, что хочешь тестировать это на себе? — спросил он, скрестив руки.      — На ком ещё?      Он фыркнул, но ничего не ответил.      NG вывела на экран схему: распределение импульсов, частотный диапазон, предполагаемый уровень помех. Идея была простой — создать вокруг мозга постоянный низкоуровневый шум, который не мешает моему мышлению, но искажает внешние попытки проникновения.      Я надел обруч. Материал был прохладным, почти незаметным по весу.      — Запуск, — произнёс я.      На экране вспыхнули индикаторы. В следующую секунду я почувствовал лёгкое давление — не физическое, а скорее ощущение плотности вокруг головы, как если бы воздух стал гуще.      — Частота стабилизирована, — сообщила NG.      Первые секунды всё было нормально. Затем в висках появилось покалывание, а мысли… замедлились. Не критично, но заметно. Как если бы между намерением и действием вставили тонкую прослойку.      Я сделал шаг назад, пытаясь оценить эффект.      И в этот момент прототип решил, что я — угроза.      Шум усилился скачком. Перед глазами мелькнули искры. Звуки лаборатории ушли в глухой фон. Я почувствовал, как часть внутренних связей буквально «залипает».      Лекс мгновенно шагнул вперёд.      — Отключить! — резко бросил он.      — Отключение инициировано, — ответила NG.      Обруч погас. Давление исчезло.      Я снял устройство и положил его на стол. Несколько секунд просто стоял, давая системе вернуться в норму.      — Он пытается защитить тебя… от тебя же, — произнёс Лекс, глядя на схему.      — Он реагирует на превышение порога когнитивной активности, — ответила NG.      — То есть на него, — сухо уточнил Лекс.      Я провёл рукой по вискам, прислушиваясь к себе.      — Мы задали слишком высокий уровень шума, — сказал я. — И слишком жёсткий алгоритм автоусиления.      — Или ты слишком быстро думаешь, — заметил Лекс, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на удовольствие от укола.      Я взглянул на него.      — Это мы исправим.      Прототип был неудачным. Но он показал главное: шум работает.

***

     Вторую версию мы не пытались упростить.      Если первый модуль работал как глушилка, то второй — как поле.      Вместо обруча — тонкий слой под одеждой, встроенный в ткань, с распределёнными микрогенераторами. Вместо одной частоты — диапазон, который постоянно меняется по алгоритму NG.      — Ты хочешь создать динамическую среду, — сказал Лекс, просматривая код. — Чтобы попытка проникновения попадала в движущуюся мишень.      — Именно.      — А если это не ментал, а что-то… иное?      Я на секунду задержал взгляд на экране.      — Тогда это будет первая линия. Не последняя.      Мы добавили к шуму дополнительный слой — слабые импульсы в диапазоне, который теоретически может искажать астральные взаимодействия. Это была гипотеза, основанная на данных о магических узлах и редких всплесках.     — Мы не знаем, работает ли это против магии, — заметил Лекс.      — Мы не знаем, что именно работает против магии, — ответил я.      Я активировал систему.      В этот раз ощущение было другим. Не давление, а лёгкое вибрационное поле вокруг тела, едва заметное, как если бы пространство стало чуть более вязким.      — Параметры стабильны, — сообщила NG.      Я закрыл глаза и вошёл в ускорение.      Попытался представить внешнее воздействие — не как телепат, а как нечто, входящее извне. Поле реагировало, меняя частоту, адаптируясь.      — Моделирование показывает снижение эффективности воздействия на тридцать процентов, — сказала NG.      — Мало, — произнёс Лекс.      — Больше, чем ноль, — ответил я.      Он подошёл ближе, внимательно глядя на меня.      — Ты чувствуешь разницу?      — Да.      Я открыл глаза.      Поле не мешало мышлению. Оно не душило, как первый прототип. Оно было… фоном.      — Это можно носить постоянно, — сказал я.      — Тогда мы встроим это в несколько форм-факторов, — отозвался Лекс. — Одежда, браслеты, возможно — имплант в перспективе.      Я кивнул.      — Пока без имплантов.      Он усмехнулся.      — Я и не рассчитывал, что ты позволишь мне вшить в тебя что-то без долгих расчётов.

***

     Щит — это хорошо.      Но если защита не сработает, нужно второе решение.      — Сценарий, — произнёс я, стоя в лаборатории. — Внезапная атака. Уровень выше среднего. Частичная дезориентация.      NG отреагировала мгновенно.      — Предлагаемый алгоритм: изоляция, уход из плотной среды, снижение внешних стимулов.      — Космос, — уточнил Лекс.      — Да.      Мы вышли на крышу башни. Ночь была ясной, ветер — умеренным. Я активировал поле — оно тихо включилось, как внутренний резонанс.      — Запускаем тест, — сказал я.      — Виртуальное воздействие активировано, — произнесла NG.      На этот раз я позволил себе смоделировать частичное нарушение координации. Не по-настоящему — но достаточно, чтобы система среагировала.      — Порог превышен, — сообщила NG. — Рекомендован немедленный выход из атмосферы.      Я не колебался.      Рывок — и город ушёл вниз. Здания стали сеткой, огни — точками. Воздух становился разреженным, затем исчез.      Через несколько секунд я уже зависал на орбитальной высоте. Земля подо мной светилась ровно, спокойно.      — Сенсорная нагрузка снижена, — сообщила NG через защищённый канал. — Параметры когнитивной активности стабилизируются.      В вакууме нет голосов, нет лишних импульсов, нет толпы мыслей вокруг. Даже если атака продолжается, она теряет часть силы без среды.      Я закрыл глаза.      Поле вокруг тела продолжало работать, а пространство стало чистым.      — Время реакции — девять секунд, — сказала NG.      — Можно быстрее, — произнёс я.      — Оптимизация возможна.      Я открыл глаза и посмотрел на планету.      Аварийный протокол работал. Не идеально, но достаточно, чтобы выиграть время.      Я начал снижаться.      Ветер встретил меня на границе атмосферы, мягко, без огня. Через минуту я снова стоял на крыше, рядом с Лексом.      Он внимательно изучал меня.      — И?      — Работает.      Он кивнул, затем посмотрел на город.      — Ты понимаешь, что с каждым таким шагом мы уходим всё дальше от обычной игры?      — Мы никогда в неё не играли, — ответил я спокойно.      Он усмехнулся, но в его глазах не было сомнения.      Щит был ещё сырым.      Но теперь у меня был не только внутренний лабиринт.      У меня появлялся внешний слой.