Глава 18. Пустыня после боя

      Тишина после боя была хуже самого боя.      Не потому что в ней скрывалась угроза — наоборот, потому что её больше не было.      Я стоял в центре стеклянной воронки и видел, как горизонт дрожит от жара. Там, где утром были поля, фермы, редкие линии деревьев, теперь тянулась полоса оплавленной земли. На десятки километров — серо-чёрная пустыня, испещрённая трещинами.      Воздух пах металлом и озоном.      Я сделал шаг — и понял, что колено не слушается.      Не полностью.      Не катастрофа.      Но сустав отвечал с задержкой.      Рёбра с правой стороны были треснуты — я чувствовал это как глухую тяжесть под кожей. Левая рука двигалась свободно, правая — чуть медленнее. Это не мешало стоять. Но тело фиксировало каждый изъян.      Адам стоял чуть поодаль, тяжело дыша. Его костюм был разорван на плече, под тканью проступала тёмная полоса — не кровь, скорее след от перегрузки. Он выпрямился, провёл рукой по лицу и усмехнулся так, будто только что закончил тяжёлую тренировку.      — В следующий раз, — сказал он, глядя на стеклянную чашу под ногами, — выбирай что-нибудь поменьше.      Я кивнул.      — Учту.      Он посмотрел на меня внимательнее.      — Ты жив.      — Пока да.      Он коротко кивнул — без лишних слов — и отошёл к Шазаму.      Гарольд сидел прямо на земле, вытянув ноги вперёд. Его плечи дрожали, костюм потускнел, молнии на груди больше не сияли так ярко. Он смотрел на свои ладони, будто проверяя, остались ли они его.      Адам протянул ему руку.      — Вставай.      Гарольд ухватился, но поднимался медленно, словно его тянули из глубины. Когда он оказался на ногах, он мельком посмотрел на меня.      — Он… точно исчез? — спросил он, и в этом вопросе было слишком много детской прямоты.      — Да, — ответил я.      Он кивнул, но взгляд всё ещё блуждал по выжженной земле, как будто искал, не шевельнётся ли что-то под стеклом.      Артур лежал на боку в нескольких метрах от трезубца.      Я подошёл к нему.      Его грудь поднималась неровно. Правая рука была вывернута под неестественным углом, на боку — глубокая вмятина, где плоть существа ударила его с максимальной силой. Кровь уже не текла активно, но кожа вокруг раны была серой от пепла.      Он открыл глаза, когда я присел рядом.      — Если скажешь, что это было «по плану», — хрипло произнёс он, — я тебя ударю.      Я позволил себе короткую улыбку.      — Это было по расширенному плану.      Он фыркнул, и тут же скривился от боли.      — Я так и думал.      Диана подошла с другой стороны.     На её бедре был разрез, ткань доспеха потемнела. Лассо уже не светилось, висело на поясе, как обычная верёвка. Она держалась прямо, но я видел, как при каждом шаге её пальцы чуть сильнее сжимают рукоять меча.      — Он не восстановится? — спросила она.      — Нет, — ответил я.      Она смотрела на оплавленную землю ещё несколько секунд, затем перевела взгляд на Артура.      — Ему нужно в воду.      — Знаю.      Адам отступил на несколько шагов.      — Мне лучше уйти, — сказал он спокойно. — Пока я не передумал и не начну искать второго.      Я посмотрел на него.      — Спасибо.      Он не ответил словами.      Просто кивнул и поднялся вверх, молния на секунду осветила его силуэт, и он исчез в небе, оставив после себя только слабый запах озона.      Шазам задержался на мгновение дольше.      Он подошёл ко мне, неловко, как подросток, который не знает, пожать ли руку или сказать что-то серьёзное.      — Ты… — начал он и замолчал.      — Ты справился, — сказал я.      Он сглотнул и кивнул.      — Я… постараюсь не убегать в следующий раз.      — В следующий раз, — ответил я, — сначала будешь думать.      Он чуть улыбнулся — устало, но по-настоящему — и затем взмыл в небо, молния унесла его прочь.      Остались трое.      Диана смотрела на меня без привычной холодной оценки. В её взгляде было уважение — не за силу, а за то, что мы не развалились.      — Ты знал, что так будет? — спросила она тихо.      — Я знал, что будет тяжело, — ответил я. — Детали уточнились по ходу.      Она кивнула, принимая это без спора.      — Ты не любишь просчёты.      — Не люблю, — согласился я. — Но терплю.      Её губы едва заметно дрогнули.      — Это было… правильно.      Не похвала.      Фиксация.      Она развернулась и пошла прочь, шаг за шагом, не оборачиваясь. Через несколько секунд её фигура растворилась в мареве над выжженной равниной.      Я осторожно поднял Артура.      Он стиснул зубы, но не издал ни звука.      — Только не урони, — пробормотал он.      — Не планировал.      Я поднялся с ним в воздух.      Мы летели низко, чтобы не привлекать внимания. Внизу стеклянная пустыня постепенно сменялась живой землёй, затем — лесами, потом — линией побережья.      Когда показалась вода, я снизился.      Из глубины уже поднимались тени. Атлантийцы не задавали вопросов. Они просто приняли его из моих рук, аккуратно, почти торжественно, и унесли в толщу воды.      Артур успел открыть глаза.      — Не делай из этого привычку, — сказал он.      — Постараюсь.      Вода сомкнулась над ним.      Я остался на берегу на секунду дольше, чем нужно.      Затем поднялся вверх.      Сначала — сквозь облака.      Потом — выше.      Земля подо мной становилась меньше, спокойнее, как будто ничего не произошло. Полоса пустыни затерялась среди континентов.      Я продолжал подниматься.      Ближе к солнцу.      Тепло стало плотнее, насыщеннее. Оно не жгло — оно входило в каждую клетку, заполняя трещины, выравнивая структуру, возвращая ритм.      Я остановился на границе, где свет уже не мягкий, а почти материальный, и позволил телу делать то, что оно умеет.      Победа была.      Но она стоила слишком дорого, чтобы называть её лёгкой.      Я закрыл глаза, впитывая поток.      И впервые за последние часы позволил себе просто восстановиться.