Часть 1

Северный ветер, расскажи, где укрылась она, что приносит смятенье, как твое дуновенье.

Северный ветер, спой ей, как она мне нужна.

– Что-то происходит, и мне не нравится, когда я не знаю, что именно, – хмуро сказала Астер, передавая Шону папку с отчётом пограничных патрулей. Шон перелистал записи: глаза уже привычно пробежались по рукописным строчкам. Если бы кто-то еще пару месяцев назад сказал ему, что его будет тревожить уменьшение популяции опасных тварей с предгорья, он бы не поверил. И все же… Вопросы появились за последний год. Они накапливались постепенно, возникали то тут, то там, пока не обернулись лавиной, которую невозможно было игнорировать. За ситуацией близ Северных гор издавна следили герцоги Сайгирн, но Шон волей случая – и велением императрицы – оказался опекуном последнего из них, поэтому все доклады попадали в первую очередь именно на его стол, приумножая и без того необъятную гору документов, а заодно и гору проблем. Проблема была странного толка. Пусть и не каждый раз, но с неизменным постоянством в записях командования патрулей встречались заметки о найденных и уничтоженных чудовищах: труп горного тролля, бродившего опасно близко к деревне, задушенная каменная горгулья недалеко от дороги к перевалу… Местные лишь разводили руками, списывая все на милость богов, вот только, судя по описаниям в отчетах, то была работа мага. Способного, опытного и почему-то желающего остаться в тени. Когда Шон показал несколько отчетов Бель, она пришла к тем же выводам, что и он: очевидно, загадочный маг не спешил раскрывать свою личность ни приграничным патрулям, ни деревенским, которые были бы только рады отблагодарить неожиданного защитника. А значит, либо у него были проблемы с законом, либо – и Шону этот вариант нравился гораздо меньше – кто-то стремился приманить своими загадочными делами рыбу покрупнее. Хотел, чтобы им заинтересовался владетель края? Или его известный на всю империю опекун? Шон не хотел это признавать, но своей цели неизвестный достиг – ему было ужасно интересно, кто скрывается за истреблением подгорных тварей и чудесными спасениями местных жителей. – Я слетаю туда и все проверю, – решил Шон, бросив отчеты на стол. Астер тут же вскинула голову. – Один? Мы же только что обсуждали, что это может быть приманкой как раз на тебя. Так хочешь на это клюнуть? – Неужели ты меня недооцениваешь? – Шон безмятежно улыбнулся подруге. – Убей этот народный заступник хоть сотню горных троллей, придворный маг императрицы все еще я и, думаю, не зря получаю свое жалование. В конце концов, находить одаренных магов – часть моей работы. Да и, мне думается, для ловушки у нашего субъекта нашлись бы более эффективные методы, – признал он. – Если бы кто-то вырезал три местные деревни, это привлекло бы наше внимание гораздо быстрее, чем маленькие знаки, которые мы не замечали целый год. Астер скривилась на его последнем замечании, но по ней было видно, что здравое зерно в словах Шона она признала. Императрица вздохнула и покачала головой: – Ладно. Но, Шон, быстро и незаметно. Я знаю, что это интересно, – уголок ее губ дрогнул, – но если что-то вызовет у тебя подозрение, сразу уходи и зови нас. Ар и Ти будут начеку. Ах, и, вот еще что, – она махнула рукой и над столом появился морок карты герцогства Сайгирн, – судя по отчетам, начать поиски можно вот здесь, близ Зеленой Благодени и вот этих Перекатов, – тонкий палец Астер очертил участок между двумя крохотными деревнями. Шон нахмурился, когда что-то внутри него отозвалось на ее слова странным и неприятным чувством. – Зеленая Благодень? Это же та деревня, где мы нашли могилу Лийсы тер Ансаби? Астер помрачнела и кивнула. Шон помнил это место, помнил ужасную историю покойной герцогини Сайгирн… он был там с Аскани. Шон прекрасно воспроизвел в памяти, как копался в умах деревенских, как из бревен складывалась виселица, когда он вершил свое правосудие. Он редко испытывал ярость, но ее бы испытал всякий человек, столкнувшийся с историей тех ужасов, которые пришлось пережить Лийсе. И все же сейчас, когда он думал об этом, его ненависть к тем, кто это сделал, ощущалась чем-то чересчур личным. Шон ушел глубже в себя. Почему? Он не знал Лийсу тер Ансаби при жизни, Аскани тоже не был к ней привязан – уж точно не так, как к собственным матери и отцу – так почему же в его памяти был яростный рев дракона внутри и болезненное желание защитить… кого? Точно не Аскани. У Шона была драконья память и он отчетливо помнил лица всех деревенских, во что он был одет, что говорил и что видел, но картина казалась неполной, словно небрежный художник забыл дорисовать фигуру и замалевал все грубым пейзажем, надеясь, что никто не обратит внимание на его оплошность. – Я знаю, что ты не горишь желанием туда возвращаться, – голос Астер выдернул его из мыслей. Шон мотнул головой, отгоняя тревогу, которая сейчас была совсем не вовремя. К счастью, императрица решила, что его задумчивость связана с событиями в Благодени. Вовсе не с той странно холодной пустотой, которую он вдруг почувствовал. – Справлялся с воспоминаниями и похуже, – Шон пожал плечами и развеял морок карты, уже выставив координаты для портала в своей голове. – Не буду тебя больше задерживать. Тиану упоминал, что сегодня ты будешь нужна в Совете Магов, а он через… семь минут. Я буду держать вас в курсе дел. Бель кивнула. Она щелкнула пальцами и удобное домашнее платье, в котором она сидела боком прямо на краю стола, обратилось пышным официальным императорским нарядом. – Уф, весит как настоящее, – она усмехнулась и закатила глаза. – Но раз уж я навесила на моего друга целое второе герцогство, то сама из солидарности потерплю сто пудов всего этого золота на себе. Ты, наверное, ждешь не дождешься, когда Аскани исполнится восемнадцать? – И не говори, – Шон коротко рассмеялся, напряжение в комнате тут же спало. — Отправлю парня в Академию и пропаду в Драконьих горах на пару месяцев. Бель фыркнула, и они разошлись. Она за двери, а Шон – в окно портала.

***

Предгорье встретило его тишиной и прямо-таки пасторальной картиной. Теплое майское солнце пробивалось из-за крон деревьев, пели птицы, а вдалеке уже слышался гул Зеленой Благодени. Огоньки аур в контрольной сети деловито шныряли туда-сюда. Хотелось верить, что после правосудия для всех виновных и назначения нового старосты это место стало хоть немного лучше. Шон накинул на себя морок. После того, что произошло с Аскани на островах викингов, это лицо вызывало неприятные воспоминания, но он привык к нему и изредка все еще пользовался. Вспоминать об островах было тяжело. Какое счастье, что тогда он почувствовал зов Аскани в последний момент, какая удача, что темпоральная магия смогла спасти его на грани смерти. Шон бы не простил себе гибель последнего представителя рода Сайгирн, молодого и хорошего мальчишки. Как он мог тогда вообще отвлечься… Шон затормозил посреди тропинки, словно напоролся на невидимую стену. И правда, почему он не следил тогда за Аскани? В памяти мелькнули шумные гуляния на площади, парень, который катался задом-наперед на яке. Вот Шон смеется, запрокидывая голову, поворачивается, чтобы встретиться глазами с… Нет, глупости. В их компании точно не было никого, с кем бы ему хотелось стоять рядом, прижимаясь плечом, и улыбаться, как мальчишка. Не к Танши же у него возникло то чувство, когда еще чуть-чуть и пальцы заденут чужую ладонь и, если сделать вид, что в толпе его кто-то толкнул, можно будет списать все на случайность, взять кого-то рядом за руку и не испытывать за это чувство вины. Мозг пронзила внезапная вспышка боли. От неожиданности Шон споткнулся. Ощущение больше всего походило на ментальный пинок, словно кто-то резко хлопнул его по ушам и болезненно предупредил не лезть, куда не просят. Это осознание встревожило больше, чем неприятный звон в голове. Никто не был способен так бесцеремонно вытолкнуть придворного мага из собственных мыслей, разве что только Мать, но она была далеко, да и разве могла она что-то прятать в разуме Шона от него самого? И все же там что-то было. – Вы что-то ищете? Шон обернулся. Перед ним стояла девушка, может, лет шестнадцати на вид, хотя маленький рост, худые плечи и большие глаза заставляли ее выглядеть совсем уж юной. Взгляд Шона пробежался по фигуре, цепляясь за подвернутые на ленту волосы, простое, но добротное платье и высокие сапоги. В руках у девушки была корзина, полная душистых трав. Шон сходу опознал несколько лекарственных растений – ясно, первые весенние трофеи местной травницы. Девушка наклонила голову, и Шон снова обратил внимание на ее глаза. Карие, с оттенком зеленого, они, казалось, на миг расширились, но тут же вернулись к прежнему серьезному интересу. – У нас здесь не часто бывают путешественники, мы слишком близко к горам, – девушка тихо продолжила, очевидно, пытаясь вытянуть из Шона ответы. – Не страшно идти через лес одному? – А вам? Вопрос вырвался из его рта, и они молча уставились друг на друга. Подозрительная, – подумал он. Странная незнакомка, мысли которой он не мог прочесть. Менее сильный маг бы не заметил подвоха, но ее аура была искусно замаскирована, а пытаться пробить ментальный щит было все равно, что пробовать прокусить зубами каменную стену. Слишком сильная защита не только для деревенской травницы, но даже и просто для человеческого мага. Травница с секретами… Шону вспомнилась названная сестра Аскани, леди Тирнари. Он не мог поверить, что подобное могло произойти дважды в злосчастной Зеленой Благодени, еще меньше ему верилось, что он наткнулся сходу на первую претендентку на личность загадочной грозы горных тварей. Если он прав, надо будет зайти в храм после всего этого и поблагодарить Ларишу за такую удачу. Девушка тонко и почему-то печально улыбнулась, словно поняла, что он все понял. – Я очень хорошо знаю эти места, здесь мне нечего бояться, – она обогнула Шона и неспеша пошла к деревне. И совсем не удивилась, когда маг последовал за ней. – Так что же вы ищете в наших ничем не примечательных краях? У нее был тихий и мелодичный голос, и Шону казалось, что она спрашивает его, уже прекрасно зная ответы. Речь совсем не походила на простой деревенский говор. Незнакомка интриговала, но и заставляла его нервно дергаться. Шон и представить себе не мог, что может в мире существовать шестнадцатилетняя девчонка, способная загнать его в тупик. Устремленный вперед взгляд мага поймал боковым зрением ее размытый профиль, и что-то вдруг промелькнуло, как вспышка молнии. Острова викингов, парень на яке, Шон смеется, поворачивает голову… Он моргнул и в воспоминаниях образовалась пустота, а его спутница повернулась: – Ну так что? Шон откашлялся. – Я ищу, кого поблагодарить за уничтожение трех горных троллей, семи каменных горгулий и… – Восьми. – Что? – он дернулся. – Горгулий было восемь, – девушка усмехнулась. – Вы ведь с первого взгляда поняли, что нашли то, что искали. И чем скорее вы удовлетворите свое любопытство, тем скорее мы оба сможем забыть об этой встрече, – к концу фразы голос ее совсем затих и девушка отвернулась, но от Шона не укрылось, как крепко она сжала ручку своей плетеной корзины. – Поговорим у меня дома, если вы хотите. Он лишь кивнул и позволил ей молча продолжить путь. В голове роились вопросы, но получить на них ответы мирным разговором казалось ему лучше, чем насильно тащить девушку в Ларран и устраивать ей допрос и копание в мозгах. В конце концов, все, что она делала, было помощью патрулям и местным. Шон прекрасно знал, как обманчива может быть внешность, и его даже испугало доверие, которое он мгновенно почувствовал к незнакомке, но что-то внутри его сердца верило – она добрая, от нее не нужно ждать ножа в спину. Она ему нравилась. Девушка привела Шона к одной из старых изб на окраине Благодени. Очевидно, она была не первой владелицей покосившегося домика, потому что Шон не помнил ее среди деревенских, когда вершил здесь суд несколько лет назад, но все внутри избы вызвало у него странное чувство, полузабытое воспоминание. В памяти всплыло что-то подсмотренное в голове леди Тирнари. Она также организовывала свое пространство: половина большого стола для еды, а половина – для работы. Кадка с чистой водой и ковшик над ней. Неужели все травницы одинаково обустраивают свои дома? Шон не успел всерьез задаться этим вопросом. Девушка напротив него разложила собранные травы на столе, но его внимание привлек неожиданный грохот, когда она, судя по всему, случайно смахнула рукавом ступку. Травница поспешно нырнула за ней. Через широкий ворот ее платья выпал кулон – черный камень на простом кожаном шнурке. Амулет? Блеск камня показался странно знакомым, Шон неосознанно прищурился и поддался ближе, но она уже засунула украшение обратно под одежду. Задерживаться взглядом на острых ключицах дольше показалось ему неправильным – словно кто-то поймал его за руку за чем-то постыдным. Еще одно чувство, которое было ему знакомо, хотя он на своей памяти никогда прежде его не испытывал. – Итак, – она бросила заварку тайры в кружку и вода мгновенно вскипела от ее взгляда. Напиток достался Шону. – Сейчас самое время задать свои вопросы. Шон сделал глоток и воспользовался возможностью. – Как вас зовут? Девушка смерила его очередным долгим задумчивым взглядом, ее до этого ровный голос слегка дрогнул. – Мира. И вы можете обращаться ко мне на ты, – заметив сомнения Шона, она поспешно добавила. – Я не вру, это действительно мое имя. Клянусь своей жизнью и магией, что не собираюсь лгать в этом разговоре. Уточнение про этот разговор тоже не укрылось от Шона, но он решил довольствоваться тем, что есть. – Меня зовут Шон. И ко мне тоже можно обращаться на ты. Я не старый, – Мира усмехнулась, словно услышала давнюю шутку, но стоило Шону обратить на это внимание, как ее лицо снова приняло серьезный, немного отстраненный вид. – Рада знакомству. Предвосхищая твои вопросы, да, это я уничтожаю монстров в горах, и нет, у меня нет никаких корыстных целей. – Но почему ты скрываешь это от патрулей? Почему не присоединишься к отрядам? – А зачем? – она пожала плечами. – Травничество основная моя работа, в основном они хорошо справляются с зачисткой и без меня. Я лишь беру на себя то, что все упускают из виду. Это… это меньшее, что я могу сделать для нашего края, – она опустила глаза к поверхности стола и заскребла ногтем по дереву. Шон продолжил настойчивее: – Хорошо, ты делаешь благородную и необходимую работу, не желая награды, но что ты вообще здесь делаешь? – он наклонился ближе, Мира глубоко втянула носом воздух. – Для того, чтобы убить столько монстров магией в одиночку нужен опыт и навыки, а ты слишком молода, чтобы быть дипломированным магом. И тем не менее ты сейчас не в школе и не в академии, а в, уж прости, забытой богами деревне на северной границе империи. – О, ошибаешься, – губы Миры изогнулись в улыбке, но глаза оставались грустными, с глубоким напряжением на дне зрачка. – Боги еще как помнят это место. – Прежде, чем Шон успел спросить, что это вообще значит, она уже продолжила. – Я училась в магической школе, но мне помешали ее закончить некоторые… обстоятельства. Я уехала сюда. Но у меня был отличный наставник, он многому меня успел научить. Школа, хороший учитель и жизненный опыт… все вполне объяснимо. Шон открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но Мира подняла руку в протестующем жесте: – Я поклялась не лгать, но я не буду называть свою школу и имя моего наставника. – Школ не так много в империи, – коротко заметил маг, но она лишь отрицательно помотала головой. – Значит, ты разберешься с этим и без моего ответа. И… Тайра остывает. Что-то еще, Шон? Почему-то то, как она произносила его имя, заставляло его чувствовать себя странно. “Шон, Шон, Шон”, – эхом пронеслось у него в голове. Это был голос Миры, каждый раз с разной интонацией: испуг, смех, шепот. Он слышал это так отчетливо, и это было странно, если учесть, что он встретил Миру впервые и это был первый раз, когда она обратилась к нему по имени. Он знал, что должен спросить про ее ментальные щиты. В ауре девушки не было следов драконьей крови, Мрак внутри Шона тоже не слышал никаких намеков на драконицу в Мире, но он уже понял, что правда скрыта от него за искусной маскировкой. Если девушка сама смогла наложить на себя защиту, неподвластную даже придворному магу императрицы, то она, должно быть, самый одаренный и гениальный маг в истории, а если это сделал кто-то другой, то кто вообще может быть на такое способен? Но вместо этого Шон вдруг спросил: – Мы встречались раньше? Мира отпрянула так резко, словно он ударил ее этим вопросом. Ее большие глаза расширились в испуге, и Шону неожиданно было больно увидеть выражение чистого страха на ее лице и знать, что он стал причиной. Когда она заговорила, слова с трудом выталкивались из ее рта, словно ей было мучительно их произносить. – Да. Да, мы раньше встречались. Шон начал перебирать в голове возможные варианты, быстро, с почти панической скоростью, нехарактерной даже для него. Казалось, если он вспомнит, где они виделись, он поймет и что-то еще. Ох! Шон едва не хлопнул себя по лбу. На нем же была личина! Он использовал это лицо много где, но, кажется, никогда в Сайгирн. В последний раз это было на островах, но разве могли они там встретиться? Имперская магичка, приехавшая на викинговский праздник, которая потом обнаружилась в деревушке северного герцогства? История едва ли складывалась. – Где? – голос Шона стал ниже, напряженнее. Мира прикусила губу и ему даже привиделся странный влажный блеск в ее глазах. – Я не хочу отвечать. – Мира, где? Она попыталась встать из-за стола, но Шон неожиданно даже для себя схватил ее за руку, удерживая на месте. Лицо девушки вдруг оказалось совсем близко, она резко повернула голову, чтобы не смотреть ему в глаза, но теперь в нос Шону ударил запах ее волос. Свежий тонкий аромат мелиссы лимонной. Земля словно ушла у Шона из-под ног. Он никогда, никогда раньше не вел так себя. Откуда же чувство, будто если эта едва знакомая ему девушка отстранится, он не сможет этого перенести? Откуда мысль, что он впервые получил шанс заполнить пробелы, о которых никогда раньше не подозревал? Ощущение ее руки, большие карие глаза и запах мелиссы лимонной. Дом в Галарэне, он идет по лестнице, в него врезается кто-то, катающийся по перилам, сердце, как и прямо сейчас, стучит очень громко, Шон поворачивает голову… – Мири… Глаза девушки перед ним полны ужаса, она с силой вырвала руку и отскочила так, что стол сместился и надсадно заскрипел. Наваждение рассеялось. – Я сказала, что не буду отвечать! — закричала она. – Я ответила на твои вопросы, ты убедился, что здесь нет угроз, а теперь уходи! Уходи! Шон тоже встал, попытался шагнуть к Мире, сам еще не зная, что собирается сказать, но отчаянно желая ее успокоить, дать понять, что она с ним в безопасности. То же чувство, как и в прошлый раз в Зеленой Благодени, но с ним там никого не было. – Послушай, Мира… – Нет, – отрезала она, – Хотите быть благодарным за мои добрые дела, господин придворный маг? Тогда в качестве моей награды оставьте меня в покое и не приходите больше сюда. Не зря Аскани всегда говорил, что ты… – она резко оборвала себя, но поздно. Мозг Шона зацепился за эти слова. Прежде, чем он успел задать очередной вопрос, а может, просто наложить на девушку стазис и отвести в Ларран, чтобы не дать ей уйти от объяснений, она сделала быстрый пасс руками и охапка драконьих нитей, словно силки, вытащила мага в услужливо распахнутую дверь. Дверь захлопнулась, со старенького дверного косяка осыпалась труха, но Шону еще успело показаться, что он услышал тихий всхлип и – на грани слышимости – “прости”. Он постоял под дверью, раздумывая, стоит ли ему попробовать снова войти в дом. Но, повинуясь какому-то чувству, заставляющему его ненавидеть себя за то, что он причинил боль этой девушке, он сделал несколько шагов назад, пока не провалился в открытый портал. Вопросы к Мире никуда не делись, но гораздо больше их было у Шона к самому себе.

***

– Ты знаешь девушку по имени Мира? – споосил он Аскани через два дня безуспешных попыток осмыслить произошедшее. Аскани был его подопечным, юный северный герцог и одинокий недолетка, которого Шон по стечению обстоятельств взял под свое крыло. Аскани нравился Шону, хотя тот и предпочитал государственность естественным наукам, а его растущий дракон собирался вылететь тем еще задирой с тяжелым характером. Шон даже познакомился с шумными школьными друзьями подопечного: теми, с которыми Аскани играл в голкири. Однажды он в облике ворона даже наблюдал за такой игрой и Мраку ужасно понравилось. Это было приятное воспоминание о том, как под лапами качнулась ветка и горсть снега упала прямо за шиворот… не Аскани. Кому-то другому. Шона начинали сильнее тревожить провалы в его безупречной драконьей памяти, но на этот раз он просто отмахнулся – должно быть, какой-то одноклассник северного герцога, слишком мимолетный, чтобы его запоминать, к тому же, это было давно. Аскани готовился к последней летней сессии перед поступлением в Академию, и Шон прилетел в основном для того, чтобы узнать о его успехах, но вопрос о Мире вертелся на языке весь вечер, требуя, чтобы он его задал. Шон понимал, что герцог Сайгирн — не единственный парень с именем Аскани на всю империю, но тот, о ком неосторожно проговорилась Мира, явно знал придворного мага. К тому же, Шон сомневался, что по крайней мере в северном герцогстве было так уж много Асов. Возможно даже, что его ученик единственный в этих краях. – М-м? – Темные брови юного герцога удивленно взметнулись, он оторвал взгляд от своих конспектов. – Мира, – повторил Шон. Щелчок пальцами, перед ними застыл морок девушки, которую он запомнил до мельчайших деталей. – Узнаешь? Ас поднялся, обошел фигуру кругом, на миг Шону показалось, что в его темных глазах мелькнуло что-то, но потом он отрицательно качнул головой: – Не припоминаю, прости. А кто она? – Это я и пытаюсь выяснить, – маг вздохнул. – Помнишь, я показывал тебе отчеты с предгорных территорий? Так вот, она и есть та самая таинственная помощница наших патрульных. Вроде ничего дурного в ней нет, вот только вопросов она оставляет больше, чем ответов. – Озадачить тебя, Шон? – лицо Аса стало слегка насмешливым. – Кажется, такое не удавалось еще ни одной девушке после Ее Императорского Величества. – Язви-язви, выхухоль. Она знала меня откуда-то. И тебя тоже, – Шон заметил, что Аскани посерьезнел. Слишком много шпионов и покушений он пережил, чтобы просто закрыть глаза на это. – Ты говорил ей что-то про меня. – Я бы никогда… – Я знаю, – прервал Шон вспыхнувшего парня. – И я верю, что ты этого не помнишь. Но я уже не так уверен, что ты действительно этого не делал. Как могут два дракона пообщаться с человеком и не запомнить его лица, Аскани? Ас поежился: – Ментальная магия? Если бы я подвергся ее воздействию, это было бы ужасно и неприятно, но рационально возможно, но ты? Неужели тебя это не пугает? – Мне это интересно, – серьезно ответил Шон. – Но ты сам говорил, что во всем Содружестве только лорд Тиану может воздействовать на тебя ментально, а ему совершенно не за чем это делать, – непреклонно продолжил Аскани. Шону всегда нравилась эта его рассудительная сторона. – А император – сильнейший ментальный маг. Сильнее него… разве что боги. Ас развел руками, а Шона вдруг осенило. Боги! Мать Драконов! Надо поговорить с Матерью, она согласится ему помочь, она будет знать, что делать. – Спасибо, Ас, – он искренне улыбнулся, хлопнул парня по плечу. – Кажется, у меня есть идея. – Не за что… ты уже уходишь? – ученик проследил, как его наставник открывает окошко портала. – Я попробую вспомнить что-то еще об этой девушке, говоришь, ее зовут Мира? Мне кажется, у нее знакомое лицо, словно, я где-то видел кого-то похожего. – Да, но не думай пока об этом, это может подождать, сейчас сессия должна быть твоим приоритетом, – отмахнулся Шон, но его взгляд потеплел от благодарности. – Передавай привет своим друзьям. О, и пока не забыл, тебе самому привет от Брианн. Аскани улыбнулся ему на прощание.

***

– Ты знаешь, кто она, Мать? – Да, но я пообещала ей, что никому не скажу. Ей и еще кое-кому. – Что ж, я подозревал, что она дракон. Ментальные щиты на Мире тоже твои? – Нет. Ты хочешь совет от меня, любимый сын? – Всегда. – Прекрати это. Загадка слишком увлекла тебя. Дай девушке мирно жить свои дни, пока они у нее еще есть. – Ты не можешь сказать это, а потом думать, что я оставлю все как есть! Что значат эти слова? – Я пообещала не говорить никому о ней, это был ее выбор. Ты всегда уважал право выбора, сын. – Даже когда я уже вижу, что этот выбор погубит чью-то жизнь? Жизнь Миры? Ты сказала мало, но мне этого достаточно. Мне… мне больно, Мать. – Ох, Мрак. – Что бы я ни делал, в моей голове всегда словно есть какое-то пустое место, которое я не могу заполнить, как бы ни пытался. Оно растет с каждым днем, и иногда некоторые вещи просто заставляют меня вспоминать что-то, чего со мной никогда не было. Или все же было? Я не могу это игнорировать, с тех пор как увидел Миру. Это тоже последствия ее выбора? – Да. И ей было бы жаль, если бы она знала. Но не проси меня рассказать больше, я ужасно не хочу ссориться с тобой, Мрак. Стремительный полет, ощущение чужого веса на спине почти не давит, потому что наездница легкая, как пушинка, и ему приятно ее нести и думать, что однажды, совсем уже скоро, они смогут проделать тот же путь уже крыло к крылу, они находят нарвалов под водой, он поворачивает голову… – Прощай, Мать. Вид безмятежной глади Озера Полумесяца словно смеялся над его метаниями, хотя он слышал грусть в голосе Матери Драконов. – До встречи, Шон.

***

Проходит неделя. Шон рассказывает о встрече с деревенской травницей Астер и эльфам, и если они чувствуют, что он что-то утаил, то не заостряют на этом внимание. Бель доверяет Шону, и добрых намерений незнакомки достаточно, чтобы она отмахнулась от своих подозрений и оставила историю деревень подгорья позади. К тому же, опасность хашурговых алтарей снова нависает над ними спустя год затишья. Они все помнят, сколько сил потребовало уничтожение черных камней в прошлый раз в той вылазке на сборище орочьих шаманов. Столько усилий, но они выиграли лишь год... Почему-то Шон не был уверен, что у них получится провернуть тот же трюк второй раз, словно им не доставало какого-то элемента уравнения. Сессия Аскани подбиралась все ближе, но мысли юного герцога явно были далеки от физики и химии, потому что посреди второй недели подвешенного состояния, когда Шон полностью ушел с головой в работу, его разбудил ментальный вопль. Шон переместился в комнату Аскани прямо со своей кровати, и застал того таким потерянным, каким, наверное, не видел прежде никогда. – Я вспомнил, где я видел ту девушку. Шон мгновенно проснулся, протерев ладонями заспанное лицо, но вместо ответа, Ас провел рукой по воздуху и в комнате появился морок портрета из галереи замка Сайгирн – герцогиня Лийса тер Ансаби. Шон долго смотрел на портрет, а потом так же молча создал рядом морок самой Миры. У женщины на портрете, и морока девочки отличался цвет глаз, но в остальном... Сходство было поразительным. – А глаза такого же цвета, как на портрете герцога Кинтара, – тихо добавил Аскани. Это не имело смысла. Шон не удивился, что не признал сходство – в его воспоминаниях, тех, что он подсмотрел у жителей Благодени, герцогиня была измученной умирающей женщиной, но у нее совершенно точно не было ребенка. – Потерянная дочь? – Аскани озвучил его мысли. Голос мальчишки звучал так, будто его вот-вот вырвет, и Шон его понимал. Если есть хоть шанс, что ребенок герцогов Сайгирн от старшей ветви рода жив, то это значит, что Аскани не последний представитель Ансаби в мире. И что он не наследник герцогства. – Нет, нет, это невозможно. Ты говорил, ей шестнадцать, это значит, что она должна была родиться в год смерти Кинтара и Лийсы! Но у них точно не было детей, это бы запомнили, –Аскани начало трясти. У Шона тоже дрожали руки, но он все равно подошел и обнял своего подопечного, потому что… что еще ему оставалось? – Или не запомнили бы, – мрачно сказал он, вспомнив разговор с Матерью. Морок девушки молча смотрел на них, словно извиняясь. Где-то у него под рукой Аскани издал тихий всхлип и тут же словно ужасно устыдился этой слабости. В памяти Шона мелькнуло что-то, и он поспешил за это ухватиться. Сокровищница замка Сайгирн, Ас крепко обнимает его с одного бока, а с другого… Он берет чью-то маленькую дрожащую ладонь в свою и подносит лезвие кинжала в чужой руке к своему животу. Шону больно, он едва может соображать, но сквозь туман в голове все равно пробивается чувство нежности и жалости. Если бы у него были силы пошевелиться, он бы поднял руку и погладил чужие волосы. Если бы все было по-другому он мог бы даже поцеловать кого-то рядом с собой в макушку, сказать, что все будет хорошо. Он закрывает глаза и готовится к удару, о котором сам же попросил. Он помнит, что рука, пронзившая его кинжалом, не была рукой Аскани, но он доверял ей так, как ничему прежде в своей жизни. – Я снова навещу Зеленую Благодень, – пробормотал Шон, но добавил, предвосхищая слова Аскани. – Ты останешься здесь, сдашь свою сессию. Мать настаивает, чтобы я не вмешивался в судьбу этой девушки, но теперь дело касается моего подопечного и, думаю, это извинит меня в ее глазах. Но я воспользуюсь своим правом опекуна еще один раз и выясню все первым. Я знаю, ты думаешь, что ты готов ко всему, но поверь мне, какой бы правда ни оказалась, это не так. По лицу Аскани было видно, что он хочет продолжать протестовать. Возможно, в эту минуту он даже ненавидел Шона за то, что тот стремится ограничить его знание, но что-то внутри говорило, что так будет правильнее. – Ты узнаешь обо всем первым, это мое слово, как придворного мага и дракона, – мягко, но непреклонно добавил Шон. – Но сегодня тебе лучше не оставаться одному. Кто из твоих друзей еще остался в школе? Лив и Зак? Вот и иди к ним, – он настойчиво подтолкнул Аскани, развеивая мороки мимоходом. В комнате стало легче дышать, словно присутствие портрета герцогини Лийсы и Миры сдавливало Шону грудь все это время. – Иди, выхухоль. Что-то внутри отчаянно требовало сорваться в Благодень прямо сейчас, посреди ночи. Умолять, просить, требовать, правдами и неправдами вытянуть из девушки, захватившей все его мысли, правду о том, что с ним происходит. Но в прошлый раз Мира была так напугана, что он до сих пор винил себя, и выставила его за порог с такой яростной решительностью, что это причиняло боль, если он начинал задумываться о причинах. Он обязан подождать до утра. Шон – не влюбленный мальчишка, спешащий к девушке под окна, ему почти сорок лет, он второй человек в империи. И он определенно не может быть влюблен в девушку, которую не знает. Или знает, но не помнит…? Шон застонал от мыслей, грозившихся раздавить его своей тяжестью, и, вернувшись обратно в свою спальню, рухнул на кровать. Тело на алтаре, оцепенение, из которого его выводит надрывный девичий голос, решение, которое разбило ему сердце – боги, если бы он мог взять себе половину ее боли, а еще лучше всю ее боль, он бы сделал это, не задумываясь – и кровь, стекающая по ладони прямо на алтарный камень, Шон не хочет, чтобы она на это смотрела, он сжимает зубы, поворачивает голову… Когда Шон проснулся в теле ворона Мрака, он не узнал постель, но вот изба вспомнилась ему мгновенно. Последние сомнения развеялись, когда рядом с ним заворочалось теплое тело. Девушка с большими карими глазами посмотрела на него сквозь ресницы и прошептала с улыбкой, явно еще находясь где-то в полусне. – Привет, Мрак.