Глава 1. Оттепель

Вот и весна на подходе. Весенний снег опасен. Один неосторожный шаг – и ноги увязнут в такой крепкой ловушке, что можно остаться без сапог. Природа, чувствуя, что самые лютые морозы позади, постепенно просыпается, протирая сонные глаза. Белый заяц, блуждая в поисках свежей коры, уже думает, не пора ли ему обновлять свою шубку на летнюю? Он крадётся по неровным вершинам окрестностей заброшенной тюрьмы, запутывая свои следы. Он знает – хищников тут более нет. Они разбежались от шума, что устроили люди, выясняя свои глупые дела. Он ярко помнит, как единственная девушка, пришедшая сюда с красным шарфом на шее, в одиночку перерезала всех, кто поселился в захваченной суровой темнице, ставшей последним пристанищем для воров и маньяков под названием «Чёрный камень». Столько крови впитал в себя старый снег, столько выстрелов разразило разряженный воздух, что волки, медведи и пумы ещё не скоро вернутся сюда. А это значит, что можно спокойно бродить, обнюхивая молодые деревца, не озираясь по сторонам. Но выстрел из охотничьего ружья так быстро обрывает жизнь косого, что тот, взвизгнув, даже не успел пожалеть о своей неосмотрительности. Лето он уже не дождётся… Джереми, довольно хмыкнув, похвалил самого себя, что не дал старости отнять меткость. Он стреляет также метко, как и в молодости, и мёртвый заяц тому пример. Этой скромной тушки хватит ненадолго. Та, кого приютил рыжий пожилой охотник, ест больше, чем трое взрослых мужиков! А всё потому, что ей не сидится на месте. Каждый день она спускается к «Чёрному камню» с лопатой в руках. Копая могилы, она хоронит всех тех, кто остался здесь навсегда: преступников и тюремных охранников, пока их тела скованны морозом и с ними легко управляться. Вот-вот наступит тепло, ткани начнут разлагаться, тогда находиться в этом гнезде страха и жестокости станет ещё невыносимей. Покончив с охотой, Джереми пришел к ней. К Микасе, героине Парадиза, особенно славящейся на севере острова, как выдающийся пример стойкости и крепости человеческого тела и характера. Старик застал её за вполне привычным в последние две недели делом – за закапыванием очередного мертвеца. Услышав его скрипящие по белому полотну, лежащему по всей округе уже чересчур долго, сапоги, она сказала: Это последний. — Ты устроила тут настоящее кладбище, партизанка, - глядя на пугающее количество земляных бугорков, ответил Джереми. Местная земля промёрзла за зиму до самых костей, к тому же она сама по себе очень твёрдая. Но копать Микасе это не мешало. Там, где не справлялась лопата, она бралась за кирку. А когда тело оставалось под землёй, она клала сверху несколько сложенных друг на друга плоских камней. — Вот тебе делать нечего…, - поёжившись от липкого холода, продолжил ворчать старик. — Хочешь, чтобы они просто так лежали на земле? Нравится смотреть на эту мерзость? — Нет, ну… правильное дело ты, конечно, делаешь. С каким упорством! Он знал, почему девушка так рвёт спину ради тех, кто из кожи вон лез, чтобы её прикончить. Вся эта свора негодяев в оранжевых робах чуть не погубила Микасу. И только вовремя подоспевший Джереми, живущий на горе в гордом одиночестве, спас её от ледяной смерти. Он знал её чуть больше месяца совместного проживания, и всё это время они нечасто разговаривали по душам. Микаса замкнутая. Она скорее побеседует со скалой или кустом крыжовника, чем с человеком. Но даже так Джереми узнал о ней многое. Она прибыла на север Парадиза по поручению от островного правительства. Её заданием было убийство самого опасного преступника «Чёрного камня», своими знаниями, коварностью и харизмой захватившего здесь власть и подчинившего головорезов. Имя этому монстру – Алёна Максимофф. Уж и много крови она выпила у Микасы и её друзей... Но, что ещё ужаснее, ей удалось выжить. Когда Микаса уже почти заполучила её голову – преступница сбежала. Это повергло охотницу в такое уныние, что она, казалось, потеряла дар речи, больше десяти дней не открывая рта. Она даже не ела. Только спускалась ранним утром к тюрьме и хоронила всех, кого найдёт. В этом занятии она находила успокоение, оно показалось ей медитативным. Единственным собеседником нелюдимой девушки выступила морская птица – голосистая и до раздражения крикливая чайка по имени Хвостик. Пернатое создание всюду следовало за Микасой и даже сейчас сидело на крыше остатков тюрьмы. — Мика! Мика! — Он выучил новые звуки, я гляжу, - скривился Джереми, отойдя в сторону, когда замахнувшаяся лопатой девушка чуть не вышибла ему зубы. — Каса! Каса! Мика-каса! – взмахнула крыльями наглая птица. — Ты как попугай! – ответил рыжий охотник, - Хватит орать, голова от тебя болит! — Он кричит, потому что ты здесь, - незаметно улыбнулась девушка. Пусть в людях она и не сильна, зато с животными ладит. Казалось, что она понимает их даже лучше. — Его проблемы! – ворчал старик, кидаясь снегом. А Хвостик, стоило его раздразнить, стал ещё громче кричать, кружась вокруг. — Мика-каса! – разинул он клюв, приземлившись прям на голову закончившей с похоронами девушки. — Ну всё-всё, - взяла та его рукой, отчего он вовсе не сопротивлялся, и усадила на плечо, - Пойдём домой? — Мика! Мика! — Приютил на свою голову…, - вздохнул старик. И вновь пора отправляться в путь. Интересно, как там собственный дом Микасы? Не обвалилась ли ветхая крыша малой конюшни и не пожрали ли мыши все запасы? Микаса думала, что будет скучать по тому месту, но сейчас, оглядываясь назад, она не чувствовала, что её тянет туда. Её и вперёд то особо не тянет. Она просто существует, и ей не так важно, куда судьба занесёт её в следующий раз. Перед уходом Джереми в последний раз попытался связаться с фермой с помощью радиоприёмника, да всё безуспешно. На пару с девушкой они собрали всё важное и отправились сквозь горы к маленькому шахтёрскому городку Томсону - самому северному населённому пункту Парадиза. Теперь, когда зима отступила, до туда не так сложно добраться. — Как ты думаешь, что произошло на ферме твоих друзей? – спросила Микаса, когда они преодолевали открывшийся перевал. — Старик Джо и его жена Молли не зовут на помощь по пустякам, - с тревогой в голосе ответил рыжий красноносый старик, - Но и переживать за них без толку, они – крепкая пара. — Мы к ним не очень-то торопимся. Это север Парадиза, партизанка, не забывай. Тут всё неторопливо и расчётливо. Чуть побежал впереди паровоза – и тебя так размажет, что костей не соберёшь. Лучше продумать каждый шаг. Пошли бы мы раньше, пока ты до конца не оклемалась, и пока снега не сошли, застряли бы в какой-нибудь глухомани! Говорят, здесь даже мысли неторопливы. Они не жужжат пчёлами слов, а текут медленно, как равнинный ручей. А если застыть на месте и ощутить полную тишину, в которой лишь изредка скрипят сбрасывающие снежную шубу с пушистых лап ели, то внутренний голос и вовсе замолчит. И в этой тишине, ничем не перебиваемой, опытный следопыт и охотник Джереми вдруг заметил неладное. — Гляди, - вдруг остановился он, показав куда-то на подножья гор, - Видишь вон того лося? Микаса пригляделась. Многие недооценивают этих лесных гигантов. Взрослый сохатый в порыве злости может перевернуть телегу, не прилагая усилий, а удар его копыта сломает любую кость и пробьёт всякую защиту. Перед ним не выстоят даже латы ряженных рыцарей с Медовых холмов. — Ну, вижу…, - по опыту, чётко видя зверя, Микаса взялась за ружьё, хотя стрелять не планировала. Лучше уж быть наготове, чем неожиданно получить мощными рогами в спину. — Да что-ж ты схватилась, убери! – взяв за дуло, он опустил ружьё девушки вниз, нахмурив густые брови, - Живодёрка малолетняя… — По твоим меркам - явно не старуха, - лицо Микасы скривило что-то, что должно было быть похожим на улыбку, однако хоть кто-то видел, как она улыбается? В последний раз такое зрелище показывалось миру ещё до Гула Земли. Теперь же, если она хотела показать тёплую эмоцию, то кривила левый уголок губ и приподнимала брови, вот только такая гримаса больше походила на немую насмешку, чем на доброту. — Охотник знает, когда надо стрелять в зверя, а когда нет, - почувствовав себя учителем, начал Джереми, а затем вдруг вспомнил, почему вообще обратил внимание на того лося, - А, да, вон, приглядись к той туше. — Молодой лось. Ободрал кору, помечая свою территорию. — Гляди, как он ленив. Будто совсем не готовится к брачному сезону. Когда им приспичит- они опасней стаи волков! А этот, видно, и не думает самку охмурять. Природа чувствует, что зима ещё не заканчивается. Она что-то выжидает… — Ты сделал такой вывод по одному лосю? – скептично высказалась Микаса, - Вот-вот уже цветы взойдут, зима позади. Ещё чуть-чуть и будешь загорать. — Ты не живёшь тут столько, сколько живу я, партизанка, - пойдя дальше, ответил рыжий охотник, - Не только лось намекает на возвращение зимы. Оглянись, найди хоть одну ветку, на которой набухли почки. Покажи мне хоть одну птицу, вернувшуюся из тёплых краёв. А уже пора бы! Нет, зима точно вернётся… она ещё не всё сказала… — Значит самое время заготовить дров, пока можно, и засесть в домах. — Многим – да. Но не нам с тобой. У нас дела. Время вспомнить, для чего вообще Микаса всё ещё здесь, а не покинула суровый север. Она дала обещание Джереми, что поможет ему сделать мир хоть чуть-чуть безопаснее. Старый отшельник уже несколько лет охотится на необычного медведя людоеда Умку, да всё никак не может настигнуть. В одиночку он бы с ним и не справился, а потому то и взял в помощники молодую убийцу, творящую невозможное с совершенно спокойным лицом. — Умка любитель холодка. Он ложится в спячку не зимой, как нормальные медведи, а летом. И, раз зима пока уходить не собирается, у нас есть шанс покончить с ним. — Нам бы след взять для начала…, - справедливо подметила Микаса, - Мы ищем его наощупь, много ли толку от этого? — Так, ну-ка не умничай! Не доросла ещё! — Как скажешь… Зоркая чайка, кружащая над парой охотников, уже видела впереди тёмно-синие двухскатные крыши застрявшего в сугробах Томсона. Ещё недавно его жители, загнав самих себя в общественный клуб, пугались каждого незнакомца, опасаясь, что сбежавшие из «Чёрного камня» преступники настигнут их. Но теперь эта история позади, а шахтёрское население малость осмелело. Люди взялись за свои дворы, расчистили снег на дорогах, нарубили дров. Когда Микаса впервые оказалась в этом городе, тот встретил её тишиной и недоверием, но теперь всё иначе. — Смотрите кто с гор спустился! – окрасив белый снег в тёмно-бурую жидкость пива, вылившегося из кружки, воскликнул некто, кто явно знал Джереми, потому как и тот стал махать рукой ему в ответ, поприветствовав таких же стариков, как и он сам. Доживая свой век, трое отрастивших длинные бороды мужчин, окруживших стол, выбежали на улицу из любимого бара, как только до них дошёл слух о пришедших со стороны «Чёрного камня» охотниках. Они, толкаясь, выскочили на порог заведения, почему-то прозванного «Зелёным драконом», являющегося единственным в округе местом, где можно хорошенько выпить и поговорить. Над входом висел сам дракон, вырезанный из дерева, которого взад и вперёд толкали слабые порывы ветра. Ни Джереми, ни Микаса не планировали останавливаться в городе надолго, но теперь, когда их заметили друзья пожилого ворчуна, иного выбора попросту нет, как присесть с ними за один стол. — Это мои товарищи и коллеги по ремеслу, - начал представлять их Джереми Микасе, которой, откровенно говоря, дела до новых знакомств не было, - Это Майк, они с командой раньше были китобоями, пока это не запретили. Вот этот хрыч - Хэнк, он уже много лет ходит на медведя и, раз ещё с нами, делает это хорошо. Ну а Джорджа можешь не запоминать, он вот-вот умрёт от старости. — Рада познакомиться, - сухо сказала девушка, терпя, как её руку пожимают воняющие хмелем старики, у которых аж глаза горят, когда они видят живую легенду Парадиза вживую. — А мы то как рады! – безостановочно кивал головой Майк, - Крепкая хватка, уважаю! — Я надеюсь сломать вам руку, чтобы вы перестали пожимать мою. Все быстро поняли, что из молодой охотницы собеседник не выйдет. А потому всё внимание трое друзей перенаправили на спустившегося с гор товарища, которого в последний раз видели ещё летом. — Мы думали ты помер! А тебя баба спасла, да, развалюха? — Кто кого спас! – стукнул кулаком по столу Джереми, что аж подпрыгнули все наполовину пустые кружки, на которых оставались белые круги от пенного, - Я эту замухрышку с того света своими руками достал! Микаса чувствовала себя ребёнком, который вынужден ждать, пока родитель договорит со своими знакомыми, после чего можно продолжить идти по делам. Себе развлечение она нашла не в выпивке и не в слушанье местных сплетен, а в белой кошке, покрытой чёрными и рыжими пятнами. Та протяжно зевнула, свернувшись в клубок прям на барной стойке. Никто не прогонял зверушку, она была чем-то вроде живого талисмана местного заведения. — Как тебя зовут, мявка? – почесав её за ухом, смягчилась Микаса. Тон её голоса заметно отличался, когда она говорила с людьми или животными. При виде первых она разговаривала холодно, коротко и по делу, а при виде вторых начинала звучать подобно заботливой матери. — Тепло тебе тут? Повезло же найти себе пригревающее местечко, да, мявка? Когда-нибудь и я себе такое найду. Может, забрать тебя с собой? Это лучше, чем нюхать местных алкоголиков. Упитанный клубок шерсти мурлыкал, оказавшись под её рукой, медленно проводящей ладонью по всем нежным частям тела маленького мирно спящего зверя. Кто-то вдруг подошёл со спины. Микаса утомлённо вздохнула, с первых нот узнав этого человека, когда тот открыл свой рот. — Спасибо, что спасла меня. Она развернулась. Перед ней встал мужчина чуть повыше, отрастивший себе небольшую бороду, чтобы греть постоянно красные щёки, такие же красные, как и нос. Они уместились на живом добром лице светлого душой человека. А ведь при их первой встрече это лицо было совсем другим. Бледное, обмороженное, почти как у мертвеца. — Я думала, ты умрёшь. Боялась, что зря потратила время, вытащив тебя с того самолёта. — Я жив только благодаря твоей доброте. Микаса, позволь поблагодарить тебя. Выпей со мной! — Прости, мявка, мне пора, - в последний раз проведя рукой по спине кошки, Микаса пошла к Джереми, чтобы наконец покинуть вместе с ним это место. Но мужчина, что был единственным выжившим со сбитого преступниками самолёта, не собирался отступать. — Постой! Если бы не ты, я бы остался там! Ты не имеешь права не принять мою благодарность! – никого не стесняясь, закричал он, отчего кошка проснулась и спрыгнула на пол. — Я рада, что ты жив, - сказала Микаса, чтобы он поскорей отстал, - Не умирай и дальше. — Просто знай, я всем обязан тебе и обязательно верну долг, когда придёт время. Обещаю. Я только поэтому ещё здесь. Я ждал твоего возвращения. — Жалко, что ты не отморозил язык… Этот мужчина был не из тех, кто понимает намёки и видит, когда с ним не хотят говорить. Он всё ходил за Микасой, предлагая оплатить ей любой напиток, который она выберет, а та уже размышляла, не сломать ли ему руку? — Пойдём, я не могу тут уже находиться, - подошла она к Джереми, наклонившись над ухом, когда он уже уселся пить со своими друзьями. — Подожди на улице, я сейчас выйду, партизанка. Она так и сделала, наконец избавившись от приставучего мужчины. Может, не стоило его спасать? Теперь он увяжется за ней подобно тому, как постоянно следует по её пятам Хвостик, усевшийся на невысокий деревянный забор. Пернатый бандит уже стащил у кого-то маленькую рыбёшку, целиком её заглотив. — Почему люди так любят болтать? – спросила у него Микаса. — Га! – словно согласившись с ней, кивнула птица. И пусть Томсон перестал быть тихим местом, всё же отрадно видеть, как в нём вновь забурлила жизнь. От этого даже воздух стал мягче, теплее. Или же охотница просто привыкла к местному климату. В общественном клубе учатся дети, по очереди читая одну книгу строка за строкой, за ними следит тощая сухая учительница, что решила самоотверженно отправиться на край острова, чтобы нести свет науки в юные умы. По расчищенной дороге пронеслась собачья упряжка, привёзшая почту, принеся с собой не только иногородние письма, но и волну лая. Отец Томас проповедует в церкви. Перед проповедью, идя по улице, он издалека заметил Микасу, но так спешил, что успел лишь поздороваться и сказать своё фирменное: храни вас Господь! Да и не только он, а все здешние обитатели, увидев черноволосую охотницу с ярко красным шарфом на шее и чайкой под боком, кивали ей, как своей спасительнице, а та провожала их безразличным взглядом. Одна лишь медсестра, выйдя подышать свежим воздухом, бросила в сторону охотницы обиженный взгляд. Наконец Джереми вышел из бара, набив себе желудок пивом и снеками. — Ох уж эти пни, с ними нельзя не выпить – застрелят! — Идём уже, - пошла вперёд Микаса. — Нет, партизанка, не идём, - вдруг заявил напарник, - План меняется. — Почему? — Хэнк рассказал, что они выследили Умку. Наверное. Они сами-то не уверены, старческий маразм. Но я бы проверил. Вдруг это правда он? А ты ступай на ферму, тут не далеко осталось. Иди вдоль железной дороги, пока с запада не увидишь красный амбар. Тебе туда. — То есть я иду помогать твоим друзьям, а ты на охоту? Что, если вы найдёте медведя? Справитесь без меня? — Уверен, что не найдём. Хэнк бы ни за что не выследил Умку, ему ума не хватит. Он жену свою не всегда-то находит! Но я цепляюсь даже за призрачную возможность. — Глупость. Просто время тратишь. — Если бы я боялся просто так потратить время, оставил бы тебя умирать голой на морозе под «Чёрным камнем». Но ты выжила благородя моей «глупости», как ты это сейчас назвала. На этом их диалог и оборвался. Джереми, пожелав удачи и себе, и напарнице, вернулся в бар собирать охотников на разведку. А Микаса, не сильно расстроившись, что остаток пути придётся идти в компании одной лишь чайки, поправила рюкзак и пошла по назначенному пути. До фермы оставалось два часа ходьбы. Благодаря собачей почте север острова расчерчен тропами притоптанного плотного снега, по которому можно спокойно идти. — Мика! Каса! – вопила задорно чайка, дёргая девушку за край шарфа, чтобы привлечь её внимание. — Чего ты? Стоило той отвлечься от своих тоскливых мыслей, как птица, заметив на себе взгляд, устремилась стрелой высоко в небо, показывая удивительные акробатические движения, которые ни одна чайка бы не смогла исполнить. Мёртвая петля, бочка, свободное падение – Хвостик делал всё, чтобы получить похвалу. — Молодец. Держи рыбку. За представления охотница подкармливала его шпротами. Шпроты в томате стали чем-то вроде десерта и самого лучшего угощения для пернатой крикливой бестии. Но затем, когда награда уже была получена и проглочена, Хвостик не унялся. Наоборот, он, взлетев повыше, начал громко кричать. — Больше не дам! Остальное вечером. Слова Микасы его не задели. Он, заметив что-то, полетел вперёд, чем заставил путницу ускорить шаг. Перед ними тело. Совсем свежее, потому как снег под ним только подтаял, а кровь недавно перестала течь. Кто бы подумал, что тут, недалеко от мирного города, можно встретить труп. К тому же, это был труп преступника. — Дай гляну..., - жестом руки согнав птицу, усевшуюся на оранжевую спину мертвеца, Микаса пригляделась. Да, как она и думала, это беженец из «Чёрного камня», судя по форме. Далеко же он забрался... Стрела, пробившая его шею насквозь, и стала причиной смерти. А вот и нужный амбар. Убийство случилось прямо под фермой. Наверняка её хозяева знают в чём дело. Местная охранница, такая же белая, как и окружающие укрытые зимой поля, тут же высунула нос из своей будки, стоило ей учуять незнакомый запах. По округе зазвучала лающая сирена, а в небольшом сером доме, стоящем в самом центре фермы, открылась дверь. Микаса, не обращающая внимание на звенящую громкость сторожевой собаки, застыла, увидев блеск высунувшегося из дома наконечника стрелы, смотрящего ей прямо в лоб. — Ты кто? – раздался низкий женских голос из нутра постройки. — Теперь ясно кто убил того преступника, - хмыкнула Микаса. — Первый предупредительный будет сразу в голову, я не гостеприимна. — Я пришла помочь. У нас общий друг, рыжий старик с гор - Джереми. — Где он сам? – всё ещё не показывая себя, угрожала луком хозяйка фермы. — Пошёл выслеживать медведя с товарищами, меня отправил сюда. Почувствовав, что воображаемый прицел спустился с её лба, Микаса подошла поближе. Входная дверь распахнулась, в проёме стояла высокая, мускулистая женщина примерно пятидесяти лет. По её виду создавалось впечатление, что она прошла войну. Можно подумать, что примерно так будет выглядеть Энни спустя треть века. — Ну заходи, раз пришла… Не разувайся. Сима, место! – крикнула она своей собачке, тут же закрывшей рот и, поджав хвост, нырнувшей обратно в тёплую будку. Хвостик, приметив птичью кормушку на одной из берёзовых веток, отпустил Микасу в одиночку знакомиться с новым участником её новой холодной истории. Женщину, впустившую её в дом, зовут Молли. Когда-то они с Джереми и его семьёй все вместе отправились на север искать счастье на нетронутых ранее землях, ещё не зная, что всех их ждёт горе. Джереми похоронил сначала жену, затем дочь. Очевидно, что и Молли не всегда была одна. В доме хватает фотографий в рамках, развёрнутых к стенам, а кое-где всё ещё валяются вещи, явно не принадлежавшие пожилой суровой блондинке. Окна зашторены, а зеркала накрыты тканями. Однако говорить о своей судьбе она не спешила, перейдя сразу к делу. — Итак, тебе должно быть известно, что не все бандиты из «Чёрного камня» уничтожены. Ты ведь та самая безумная партизанка, что устроила там резню? — В идеале я должна была прикончить одного человека, но именно его и не смогла. — Не всегда охота идёт по плану, детка. Я уже давно выслеживаю недобитков. Они обворовывают дома людей, запугивают мирных жителей. — Буду рада помочь в их уничтожении. Хотя, как я вижу, ты справляешься и сама… — Нет, не справляюсь. Крепкая, но медлительная женщина, широкими мужественными плечами цепляя стены, когда ходит по дому, отошла в соседнюю комнату, вернувшись с картой. Она провела целое расследование похищений имущества, убийств скота и подобных преступлений, отметив каждое происшествие красными точками, крестиками и кружками. Такой ум явно пригодится в выслеживании и поимке Умки… — Ранее я находила только одиночек. Они умирали на морозе без крыши над головой, но я быстро заканчивала их мучения. Но вот в этой области вдруг стало слишком много странностей… В окрестностях фермы красным цветом были отмечены все места, где случалось нечто необычное. И, чем ближе к лесу неподалёку, тем больше пометок. — Очевидно, один бродяга столько шуму не устроит. Тут осела целая банда... — Видимо, под Алёной им ходить не нравилось, - предположила Микаса, изучая карту, - Они решили взять всё в свои руки и покинуть тюрьму. Интересно, как им это удалось… — Когда в лесу становится много хищников – их отстреливают, - ответила Молли, дав весьма прозрачный намёк, - Ты такая молоденькая… как тебе удалось набраться опыта? — Жизнь лучший учитель. Не воспринимай меня несерьёзно, ты же знаешь, кто я. — Не очень. Я не видела тебя в деле, а верю я только своим глазам. И пока что я вижу напуганную чем-то девочку. Стоит ли говорить, что Микасу эти слова зацепили? Она бы высказалась в ответ, да вот только развязывать эту тему ей совсем не хотелось. В конце концов, Молли лишь временный союзник. С ней не придётся долго общаться. Надо поскорей разобраться с местной бандой бандитов и возвращаться к Джереми. — Когда выдвигаемся? – спросила она. — Завтра утром. Ты ведь пешком ко мне пришла, отдохни. Но перед этим – держи ключ, - Молли протянула небольшую железку, достав её из кармана своей фермерской синей одежды, - Он от подвала. Там куча оружия, достать что-нибудь на свой выбор. Не идти же на людскую охоту с луком и стрелами. — Я бы пополнила запас патрон, с твоего позволения, - кивнув, Микаса быстро нашла нужную дверь. Подвал фермерского дома стал последним пристанищем всего, чему не нашлось места даже в сараях. Сквозь окно, что забыли закрыть, внутрь налетело немного снега, а вместе с ним просочился и голубоватый свет с улицы, которого было слишком мало, чтобы разглядеть среди местных гор хлама нужное оружие с боезапасами. У каждого здешнего жителя в загашнике есть хотя бы захудалый пистолет или охотничье ружьё. В краях, где к твоему порогу может явиться зверь, стоит всегда держать под рукой что-нибудь огнестрельное. И вскоре Микаса нашла целый склад, будто тут живёт не мирная фермерша, а солдат ранней Марли, готовящийся к новой войне. Набрав всего необходимого, девушка вдруг зацепилась взглядом за что-то белёсое, высунувшееся из-под мокрого тента, накрывающего какой-то мусор. Приглядевшись, она поняла, что это вовсе не мусор. Она потянула руку к тенту и убрала его, обнаружив, что всё это время в доме находился труп человека, одетого в фермерскую форму.