Глава 3. Цена доверия

Какая же кристально чистая и тихая ночь. Вот-вот наступит утро, но в окружённой горами низине восходы наступают позже обычного. Хилый преступник, потирая плечи руками и стуча зубами, идёт почти в полной темноте сквозь липкие подтаявшие снега, покрывшиеся тонкой коркой от резкого похолодания. Впереди он видит слабый свет в одном из окон фермы, и ему так хочется войти внутрь, что злость давит на виски. Его зовут Итодо, он прибыл на Парадиз с материка в поисках журналистской работы и, говоря откровенно, уже тысячу раз пожалел. Он попал в «Чёрный камень» за статью о произволе властей, когда на самой верхушке управления ещё сидели радикальные йегеристы, ещё не ушедшие с позором под натиском Послов Мира и лично Армина. Этот преступник считал, что должен называться героем, не побоявшимся выступить против кровавого режима, но окружающему миру было плевать, за что его облачили в яркий оранжевый костюм и бросили в клетку, из которой по случайности удалось сбежать. Теперь для него закрыты все двери. Никто не подпустит даже близко к порогу, а если заметят вблизи, то могут и открыть стрельбу. Итодо старался идти как можно тише, зная об местной крикливой собачке. Он подобрался к единственному окну, излучающему мягкий приглушённый свет, аккуратно постучав по нему пальцем. Микаса, набивающая рюкзак найденными в подвале консервами, до последнего сомневалась, правильно ли поступает. Обворовывать подругу Джереми вовсе не хотелось. Но, если за это оголодавшие преступники укажут путь к логову Умки – игра стоит свеч. Девушка мысленно извинялась перед фермершей за каждую банку консервированного мяса и овощей, а когда рюкзак уже был забит, медленно открыла окно и протянула его в темноту. — Сиди тихо, я сейчас выйду, - сказала она парню, обнявшему полученную вещь как родного ребёнка, уже предвкушая, как он вновь поест мяса, - Даже не дыши, иначе собака залает. Причина, по которой охранница Сима всё ещё не подняла звонкую тревогу, оказалась проста – её отвлекал Хвостик. Он подхватывал недоеденные косточки из жестяной миски и улетал, отвлекая собачку на себя, уводя её подальше от фермы. Микаса тихо покинула дом, увидев Итодо и поманив за собой. В это время Молли крепко спала... — Пойдём, быстрее, - сказала охотница, закинув охотничье ружьё за спину и направившись в сторону разваленного домика. — Нам не в эту сторону, - вдруг ответил преступник, - Доннер приказал перебраться в новое логово. Там, где ты нас нашла, найдут и другие, поэтому мы ушли. — Если ты ведёшь меня в ловушку, я обещаю, что убью тебя даже ценой собственной жизни, - нахмурилась Микаса, пустив его пойти впереди. — Мы идём к водопадам, это недалеко от разбитого самолёта. Клянусь, все наши теперь там. И я вообще-то на твоей стороне! — Как это понимать? — И я, и вся наша группа против йегеристов и конкретно сумасшедшей Алёны. А вместо того, чтобы относиться к нам уважительно, ты вчера прижала меня к стене и чуть не застрелила. До сих пор глаз болит… В голосе бывшего журналиста чётко прослеживалась обида. Обида даже не на Микасу или других жителей, с радостью вернувших бы парня обратно за решётку, а на саму судьбу, сыгравшую с ним злую шутку. — Я чудом пережил Гул Земли… ради чего? Чтобы приплыть на этот проклятый остров и стать изгоем? Я этого не заслужил… — Ты ещё расплачься, - ничуть не смягчилась Микаса, - Может, конкретно ты и не убийца. Но вот ваш главарь точно убивал, по нему видно. И я ещё молчу о том, что вы обворовываете людей. — Доннер хороший человек, - ответил Итодо, поднеся руки к лицу и дыхнув на них тёплым паром, - Он единственный из наших, кого непонятно за что посадили. Он не признаётся. Может, действительно убил кого-то важного… Но, если бы не он, все мы бы уже померли. С его помощью мы смогли покинуть «Чёрный камень». — И как же вы это сделали? — Не хочу об этом говорить… это было ужасно. Мы уже почти пришли, тут осталось недолго. Наконец, начало светлеть. Воздух слегка потеплел, уже не так стекленели глаза и сводило мышцы. Микаса обратила внимание, что уже бывала в этих местах раньше. Да, она проходила здесь, когда искала упавший самолёт… Это случилось всего месяц назад, а по ощущениям прошла целая вечность. Окружающая местность совсем не поменялась. Всё та же заваленная снегом дорога, скалы по правую сторону, берёзовая роща по левую, журчащая где-то река, небольшой мост. Но, на этот раз, подойдя к развилке, нужно было свернуть в другую сторону. Так двое, в компании догнавшей их чайки, и вышли к нескольким водопадам, ближе к низу сливающимся в одно целое. С краёв возле них свисали кошмарно огромные сосульки. Когда они падают, по всей округе раздаётся грохот будто бы от взрыва. — Где тут ваше новое логово? – оглядывалась Микаса. — Прямо за водопадом. Там есть узкая пещера, - уверенно шёл прямо к ледяной воде Итодо, - места мало, но нам много и не надо. Зато натопить легче. И никто сюда не суётся. — Помнишь моё предупреждение? Если всё это обман – ты умрёшь кошмарной смертью. — Да что ты… Знаешь, а я, кажется, видел тебя ещё до Гула Земли. Я был в одной из делегаций, тайно от Марли навещающих Парадиз ещё до всех войн. Тогда ты, кажется, была помягче, подобрее. — Многое произошло с тех пор. Ты тоже не стал лучше за это время, превратившись в беглеца, - хмуро ответила девушка. Итодо не нашёл, чем парировать. Он лишь проворчал себе под нос какую-то обидную гадость и, подойдя к водопаду уже так близко, что мокла одежда, вдруг исчез. Микаса тут же взялась за ружьё, ища его беглым взглядом, как вдруг увидела мужскую руку, торчащую прямо из горы. Подойдя ближе, она заметила узкую щель, которую возможно увидеть только с определённого ракурса. В этих пещерах на неё легко могут напасть… нет ни одной причины доверять беглым преступникам. Но она уже здесь, она уже обворовала ту, кто приютил её у себя в доме и доверился её. Дороги назад нет. Сейчас Микаса либо станет такой же преступницей, либо найдёт и уничтожит Умку. Ну, или её прикончат прямо здесь и сейчас... Приготовив ружьё, девушка протиснулась в щель. Пару метров пещера тянулась узким проходом, по которому приходилось идти боком, но затем холодные стены разошлись и охотница, увидев ждущего её Итодо, очутилась в достаточно просторном логове, немного задымлённым от греющего костра. Итодо привёл Микасу к уже знакомым тощим лицам, кинув им рюкзак, полный еды. — Налетайте, парни, - сказал из главарь, Доннер, что решил поесть только после того, как наедятся его люди, стоя в стороне и смотря на вернувшуюся гостью. — Раньше вас было больше, - оглядев присутствующих, сказала она. — Двое остались в том домике, - пояснил Итодо, - они… не дошли бы… Охотница поняла, о ком речь. Если напрячь память, то можно вспомнить, что двое преступников были так слабы и больны, что не сдвинулись с места, даже когда она ворвалась к ним с ружьём. У них почти не было шанса выжить, даже окажись они в больнице. Зима забрала их. — Я зарубил бедолаг топором, - сказал вдруг Доннер, похлопав Итодо, что грустил по этому поводу больше всех, по плечу, - Это лучше, чем умирать от лихорадки. — Вы действительно скоро сами умрёте, без посторонней помощи, - скривилась Микаса, - А теперь ведите меня к медведю. — Ну, пошли, - вышел вперёд главарь, - Я обещал провести тебя лично. Отдыхайте парни, я скоро приду. — Только если эта тварь за вами погонится – не ведите её сюда, - с набитым ртом ответил один из бродяг, что постоянно чесался из-за вшей. — Ты про медведя или кого? – хитро ухмыльнулся Доннер, пойдя впереди Микасы, в последний раз с призрением и жалостью оглядевшей беглецов, загнанных суровой жизнью в самое убогое место, какое только могло быть в округе. Скрытную пещеру, бандитский смех из которой наглухо заглушает шум водопадов, вновь покинули двое. Доннер плохо видел, но уверял, что запомнил место обитания кошмарного медведя на всю жизнь. Так что он без труда найдёт дорогу. А дело это сложное, ведь вся округа практически одинакова. Чтобы ориентироваться в заснеженных лесах и горах севера Парадиза, нужно обращать внимание на мелкие детали: зарубки на дереве, три пня, брошенные сани, шахты, дорожная развилка, указатель, лесоповал, сторожка охотника. Шли они молча. Микаса не желала разговаривать с главарём преступников. Она не сводила взгляда с его широкой спины, как и её ручная морская птица, севшая на мускулистое женское плечо. Но Доннер всё-таки нарушил тишину: — Расскажешь рецепт зелья бессмертия? – не оборачиваясь, прекрасно чувствуя прицел на своём затылке, спросил он. — Знала бы я его, - коротко ответила девушка. — Ну, как сказать… видимо, знаешь, раз такая смелая. Когда мы покидали «Чёрный камень», там осталось человек шестьдесят, не меньше. И, что, ты их всех убила? — Почти. Остались Алёна и твоя банда. — Ты любительница прыгать в толпу, значит... Ну, от вас, воинов с титанами, иного и не ждали. — Я самая ужасная из них, так что не зли меня. Иди быстрее. — Ты совсем не боишься за свою жизнь? — А ты за свою? Хотя, смысл мне спрашивать... Вы выживаете, как можете, переступая все пороги дозволенного. Я бы за такую жизнь не цеплялась. — Я живу ради дочери... И на этом громила замолк, будто бы загнав в этом разговоре самого себя в тупик. Но говорить больше и не нужно. Они прошли засыпанный до самого верха снегом самолёт, вокруг которого торчат чёрные пики сгоревших ёлок, поднялись чуть выше и, наконец, Доннер остановился. — Говно, - сказал он, шмыгнув носом, - Медвежье... Тут обнаружились и следы. Даже по меркам хозяев лесов они были через-чур большие, почти как у пятнадцатиметрового титана. Тяжёлая туша, оставляющая их, протыкала насквозь полуметровые слои снега, и была она тут совсем недавно. Доннер не соврал, здесь действительно живёт медведь. Тот ли это или нет – скоро выяснится. Но, пока что… — Спасибо, что сдержал слово, - сказала Микаса и ударила его прикладом под лопатку. Не ожидавший удара со спины, громила упал на одно колено. — Мне интересно, как именно вы бежали из тюрьмы? Через шахты ведь, да? Я была там. Вы перебили всех рабочих, а тела их скинули в кучу и оставили гнить. — Было дело…, - не стал отпираться тот, зарычав от боли. Дуло ружья прижалось к его черепу, который вот-вот разлетится на куски. — Они не хотели выпускать нас. Грозились подорвать тоннели и похоронить мою группу заживо. Я не мог позволить своим людям умереть и приказал атаковать. — Сколько вас слушаю, создаётся впечатление, что вы просто несчастные жертвы. — Ну, кто бы поверил, что это правда так? Если уж решила убить меня, дай хоть исповедаться перед смертью. — Лишившись лидера, твоя шайка распадётся и вымрет. Мне нужно потратить всего один патрон… Исповедайся, это твои последние минуты. Она с самого начала сговора с преступниками знала, как поступит, если те выведут её на медведя. Те зрелища, увиденные ею под землёй, были слишком кошмарными, чтобы отпустить виновников живыми. Раз Доннер всё это устроил, ему и отвечать. — Если думаешь, что мне стыдно, то нихера. Я выполнял государственные серые заказы. Прям как ты - убирал неугодных, а когда трупы чинуш находили, всё списывали на бандитские разборки. Я был полезен, как послушный криминальный элемент, пока не сменилась власть. Перестав быть нужным, я и моргнуть не успел, как оказался в тюрьме. А мою дочь, человека, ради которого я всё и делал, прибили к таким же детям, оставшимся без родителей, Её убедили, что она сирота, что я умер. Но я вернусь к ней. Я знаю, что она где-то здесь, на севере. И ты мне не помеха. Набрав в руку снега, Доннер кинул его в лицо Микасе, совершившей выстрел. Ухо преступника разорвалось, разлетевшись по сугробам, а затем в грудь вонзился сапок охотницы, отбившей его выпад. Громила достал из кармана нож, приготовившись метнуть его, пока девушка перезаряжает ружьё. — Хочу сказать, что, если ты сейчас развернёшься и пойдёшь искать своего чёртова медведя, я отпущу тебя. А если нет – тут и похороню. — Ты плохо меня знаешь. Когда лезвие, рассекая сверкающий от мороза воздух, полетело в её сторону, охотница без труда увернулась. Заголосившая чайка вцепилась в волосы врага, дав время на перезарядку. Но тут в конфликт вмешалась ещё одна сторона. Самодельная стрела вонзилась между ними, а сверху на пригорке показалась Молли. — Молодец, солнце, ты вывела меня на целое логово этих ублюдков, - ухмыльнувшись, она выпустила ещё одну стрелу, от которой Доннер скрылся за деревом, - Эй, хочу сказать, что тебе уже незачем жить! Я нашла вашу пещеру и забросала её гранатами! — Суки! – оскалился громила и, ударив кулаком по дереву, отчего вниз посыпался снег, бросился бежать. И, видя, как фермерша отправилась за ним, Микаса вдруг застыла. Почему-то перед её глазами встал Итодо. Ныне мёртвый, как стоило бы думать. Молли всех их… убила? Даже тех, кто сам ни разу не поднимал на человека руку? Не было ли это чертой, за которую не стоило переходить? Молли осталась такой же безжалостной к беглецам из «Камня». Ей двигало что-то ещё, не только желание очистить свою долину от преступников. То, с какой яростью и прытью уже не молодая фермерша гналась за Доннером, намекало на это лучше любых доказательств. Что же ещё произошло в тот день, когда её мужа не стало? Доннер, отрываясь от погони по крутому склону, собирал лицом и грудью все ветки, что попадались на пути. Но это не доставляло ему столько боли, сколько вести об смертях подручных, преданных ему людей. Их было шестнадцать. Ещё в первый день, когда Алёна и её шестёрки захватили «Чёрный камень», они объединились, решив, что не собираются танцевать под дудку этих кровавых маньяков. Им пришлось совершать побег из тюрьмы, где все охранники были убиты. И там Доннер потерял первого бойца. Ценной своей жизни тот отвлёк банду Максимофф, а уже через час его отрубленная голова висела на железном штыре перед входом. Ещё двое погибли в шахтах. Как бы Доннер не пытался договориться с измазанными в угле шахтёрами, что им просто нужно пройти, сделать этого не удалось. И под землёй началась бойня, а на свет вышло всего тринадцать беглецов. Затем погиб ещё один. Он пошёл за припасами и больше не вернулся. Забегая назад, это его тело нашла Микаса, подходя к ферме. А ещё до этого вся группа бежавших из «Камня» нарвалась на медведя, прямо на глазах всей толпы унёсшего талантливого взломщика по именно Тэмми. И вот, буквально этой ночью Доннер собственными руками оборвал слабеющие жизни ещё двоих, умирающих от голода и холода страдальцев, вверивших свои судьбы ему. А теперь он потерял и остальных… Молли нагоняла. В лёгких, заполненных жгучим холодом, уже кончался запас кислорода, а вдохнуть полной грудью не было времени. Всё оборвала стрела, насквозь пробившая ногу. И Доннер упал, подумав, что вопреки всему должен увидеть дочь перед смертью. Молли медленно подошла к нему, натянув тетиву. — Да, это был ты, - сказала она, наконец увидев лицо человека, виноватого во всех её бедах, - Несколько недель назад вы посетили мою ферму. Помнишь? Тогда за вами увязались волки… — Ты уже убила всех моих. Думаешь, один я принесу много вреда людям? Тем более с такой-то ногой…, - терпя ужасную боль, Доннер видел, как кровь покидает его тело, - Не трать на меня стрелы. — Я потрачу, - кивнула в ответ фермерша, - С большим удовольствием. Но, перед этим, поблагодарю тебя. Волки, что вы привели на ферму, насмерть загрызли моего мужа. Если бы не вы, он так и продолжил бы избивать меня. Но теперь я свободна от его тирании. И ты – единственное напоминание о нём, что я должна искоренить… Всё вокруг замерло. Даже птицы и ветер замолкли, и потому было хорошо слышно, как деревянная стрела скользит по натянутой тетиве, удерживаемая лишь двумя пальцами, готовыми отпустить её в любой момент. Но снег под истекающим кровью преступником вдруг ожил и поднялся, сбросив его вниз. Под зимним слоем показалась такая же белоснежная шерсть и два красных глаза. А ещё чёрные, ужасно длинные когти. Молли пошатнулась, увидев, как перед ней из неоткуда появился огромный медведь, что первым же делом прижал закричавшего от нестерпимой боли Доннера. Всего мгновение - и его уже не стало. Чудовище порвало главаря беглецов на две части, безжалостно и свирепо, как настоящий зверь. Это был он… тот самый Умка, на которого вот уже четвёртый год охотится Джереми. И прямо сейчас он обрубит мощным ударом огромной лапы ещё одну жизнь. — Молли, назад! Выстрел из ружья ужалил лапу дробь, отчего медведь промахнулся, громко зарычав, отчего где-то в горах сошёл снег. Умка вновь захотел атаковать потерявшую самообладание от ужаса фермершу, но Микаса и на этот раз ему не позволила. Она целилась в голову, но всё никак не могла попасть из-за резких и дёрганных движений белого зверя. Чайка панически кричала, наблюдая за этим сверху. Очередной выстрел. Любой другой медведь бы уже пал от таких ран, но шкура этого монстра была такой плотной, что он, перестав атаковать, кинулся наутёк, валя своей тушей деревья. Его белое гигантское тело скоро замаскировалось среди снегов, оставляя лишь глубокие следы и кровавые лужи. Микаса хотела было погнаться за ним, пользуясь возможностью, но увидела Молли. Не вся кровь принадлежала медведю и Доннеру. Ей тоже досталось. Она лежала без сознания, а её лук валялся рядом, сломавшись пополам. Вот, какой была их первая встреча с ужасом севера Парадиза. И теперь Микаса чётко понимала, почему Джереми так ненавидел и боялся его одновременно…