Вопросы

      С приближением заката маленькие улочки погружались в тихую дремоту. Ещё бурлящий днём поток людей уменьшился, будто что-то перегородило им путь. Больше не читалось в лицах то любопытство, какое летело в сторону Гриши по прибытии. Натянувшие на себя покрывало усталости жители медленно брели в свои домики, удерживая на плечах корзины с продуктами, хворостом или с детьми, раскрывшими сонливые рты, как птенцы в гнезде. Чужие умы мало волновал незнакомец в грязной и довольно вонючей одежде, что висела на нём как на вешалке.              — Откуда берутся эти овощи, материалы для ткани и домов? — спросил Гриша, отходя подальше от ссутулившегося крупного мужчины, лениво волочащего ноги к одному из жилищ. — Город же окружён стенами со всех сторон. Я не видел обрабатываемых полей.              — За стеной Мария, — неохотно ответил Кит. Заметив на лице гостя зарождающиеся новые вопросы, он махнул за спину — в противоположную сторону от тех ворот, в какие несколько часов назад вошёл разведотряд. — Сигансина находится на юге стены Мария. Ты что, совсем не помнишь?              Гриша качнул головой и обернулся. Ему изначально показалось, что стены окаймляют лишь город, не подозревая, что те имеют продолжение.              — Это последний рубеж человечества. Сигансина, как ненужный отросток, выпирает из главной стены. Служит приманкой для голодных титанов, снижая нагрузку на гарнизон, — словно смирившись со своей участью, Шадис обречённо выдохнул. — В случае прорыва город пожрут первым.              — И люди всё равно соглашаются жить с таким риском? — Гриша с интересом посмотрел в окно, где забрезжил тёплый свет.              — Есть своя приманка. Налоги здесь щадящие.              — Налоги?              Уловив на себе недоумевающий взгляд Гриши, Кит едва удержал своё раздражение. Его жидкие брови дёрнулись от недовольства.              — Ты как глупый ребёнок. Мне не хватит терпения всё объяснить. Дай сначала хоть горло промочить и пожрать нормально.              Довольно яркая, как искры в дымке, озлобленность просочилась в голос хмурого мужчины, и любопытный гость решил отложить своё рвение до более удобного случая. Плёлся рядом, стараясь не отставать, но уставшие ноги всё чаще подкашивались, запинались друг об дружку. Отдыха в темнице не хватило, чтобы держать тело уверенно. Ему приходилось уповать лишь на своё усилие и желание, цепляться за ниточку надежды, что однажды сможет хорошенько отдохнуть.              Миновав несколько улиц, они сбавили шаг, чему Гриша особенно обрадовался. По сравнению с крепким, явно выносливым командиром разведки он выглядел больным и истощённым. Одежда висела на худых плечах, штаны держались лишь на ремне. Даже небольшая прогулка сбила дыхание, посеяла невыносимую усталость, что тянула к мостовой. Ужасно хотелось пить и есть. Пустой желудок свернулся в жгучий комок боли и подталкивал желчь к горлу. Голод особенно сильно и бесцеремонно постучался в голову, когда запах еды тонкой струйкой коснулся носа Гриши и почесал невидимыми пальцами. Что-то жареное или печёное пробудило дремавшего зверя. Стараясь не захлебнуться от собственного неудержимого желания, мужчина сжал челюсти. Все вопросы разом расплющились под тяжестью мучительного голода. Хотелось сглотнуть слюну, но её не оказалось в пересохшем рту.              Подхваченный тем же ароматом Кит обошёл длинное строение и, дождавшись, когда Гриша поравняется с ним, вошёл внутрь.              Хор неразборчивых голосов ударил в уши так сильно, что хотелось их чем-нибудь заткнуть. Рука Гриши чуть дёрнулась в сомнительном желании, но так и осталась болтаться вдоль тела. Большинство столиков в освещённом лишь свечами ресторанчике занялось мужчинами. Кто-то, уже изрядно выпивший, громко обсуждал прошедший день, другой перебивал его, вставляя свои скудные комментарии. Среди большого разнообразия уставших работников маячила единственная молодая женщина. Когда Кит нашёл свободный столик, она подошла к ним, вальяжно закинув пустой поднос ребром на плечо.              — Ну и? Всё как обычно?              — Да, только в двойном размере, — кивнул Кит, бросив на девушку проницательный взгляд.              Посмотрев на упавшего в стул Гришу, официантка согласно мотнула головой и ушла к следующему столику.              — Денег у тебя, я так понимаю, тоже нет, — сложив руки на груди, мужчина откинулся на спинку скрипучего стула.              — Я не знаю, чем вы расплачиваетесь, — Гриша почесал шуршащую на подбородке грубую неопрятную щетину и опёрся руками на стол, лишь бы не превратиться в бесформенный комок бессилия.              — И зачем я только вожусь с тобой?              Горькая усмешка скользнула по лицу Йегера. И она отражала лишь его глубокую безысходность. Тяжело лишиться своей памяти и ещё сложнее научиться жить после. Вроде бы мужчина что-то понимал на интуитивном уровне, но погрузиться в истоки не получалось. Плавал где-то на поверхности, словно упавший в озеро старый лист.              — Как я и сказал, за стеной Мария местные люди обрабатывают поля, собирают урожаи, — немного отойдя от своей вспышки раздражения, продолжил Кит, вернув к себе внимание собеседника. — Она самая большая из трёх. За ней стоят стены Роза и Сина. За Синой в центральной части восседает наш король во главе с советами. Отсюда до стены Роза не меньше сотни километров.              — Стены в действительности огромной протяжённостью, — поразился Гриша. — И как же их построили? Это же сколько ресурсов понадобилось бы?              — Давно это было, — Шадис пожал плечами и поправил воротник своей серой рубашки. — Никто уж не помнит, как их строили. Главное, что пока они нас защищают от титанов.              — А титаны эти. Их много?              — Полчища, — в голос командира проскользнули твёрдые и холодный нотки. — Сколько ни убивай их, а меньше не становится. Тебе страшно повезло не встретиться с ними. Сегодня эти твари, видимо, где-то попрятались. Ты счастливчик.              Задумчивый взгляд Гриши зацепился за тарелку с хлебом, отставленную в сторону компанией выпивших мужчин. Он мог бы подняться, протянуть руку, и голод был бы утолён. От вида еды вперемешку с запахом становилось совсем дурно. Поджав пересохшие потрескавшиеся губы, истощённый мужчина прикрыл глаза, лишь бы перестать соблазняться и сосредоточиться.              Стало значительно легче, как только на стол пристроилась пара больших кружек пенного напитка. Страстное желание испить всё за один глоток туманило голову, но остатки ясности останавливали руку. Лёгкая горечь коснулась языка и тут же сменилась чувственной кислинкой. Один глоток даже на секунду не утолил жажды и голода, но Гриша точно знал, что ему не стоит так резко налегать на напиток. Живот тут же отозвался жжением.              — Должно быть, эти существа огромные, раз стены соорудили такими высокими, — лишь усилием воли мужчина отставил в сторону деревянную кружку.              — От трёх до пятнадцати метров. Конечно, большие, — фыркнул Кит. — И не менее проворные.              — Значит, здесь в С… — Гриша нахмурился, будто это помогло бы ему собрать воспоминания в кучу. — в этом городе люди живут, а работают за стеной Мария, где нет титанов?              — Ты туго соображаешь, — тихая усмешка коснулась ушей мужчины. — Всё верно. Там и поля, и мельницы, леса. Радиус стен велик и захватывает огромную территорию. Люди здесь живут в относительной безопасности. Работают, едят, спят. Одни пытаются продлить своё скудное существование трудом, другие выкидывают ещё пригодную еду и путаются в догадках, куда бы спустить свои богатства.              — Вот оно как. И всё же, несмотря на такое разделение, люди живут в мире, — Гриша посмотрел на расхохотавшихся соседей. — Или, по крайней мере, не боятся титанов, о которых ты говорил. Это хорошо.              Оторвав от губ так и не выпитый напиток, разведчик с шумом опустил кружку на стол. Его лицо исказилось в злобной гримасе, породив в душе Гриши смятение.              — Хорошо, говоришь? Значит, ты тоже так считаешь? Есть среди нас люди, которым ничего не надо, кроме как набить брюхо и напиться. Они даже не думают о том, как на самом деле велик мир. Я не такой.              Осенённый своей мыслью собеседник подался вперёд.              — Так вот почему ты и Разведкорпус выбираетесь за стену! Вас интересует мир за стенами.              — Я и Разведкорпус, — раздосадованность, что только покрывала лицо Кита, отступила, уступив место какому-то смирению. Сделав несколько глотков, он уставился в стол пустым взглядом. — Нас сформировали, скажем так, чтобы заткнуть рты тем, кто недоволен политикой короля о невмешательстве в то, что происходит за стенами. Забавно. Сейчас своими смертями мы лишь напоминаем людям о страхе перед титанами и доказываем, что король прав. Думаешь, я дурак? Суюсь в пекло.              — Разумеется, нет. Вы храбрее и умнее всех, кто не покидает этих стен. Это доказывает, что души людей свободны. Вы — гордость человечества, — уголки губ Йегера дрогнули.              Притупленный взгляд Кита метнулся в собеседника. Он посмотрел на него так, будто впервые услышал о существовании подобного определения. Рука, тянущаяся к кружке, так и зависла в воздухе.              — Гордость? Разведчики? — лицо исказилось в сомнительной улыбке.              — Да, — совершенно серьёзно подтвердил Гриша и заметил движение позади мужчины.              Официантка, что только что расставляла еду на соседнем столике, вонзила в затылок Шадиса суровый взгляд и угрожающе двинулась в его сторону. Один её взмах руки, скинувший с плеча чёрные, как ночь, волосы, говорил о приближении настоящего порождения злости.              — Кит, вы опять за своё? — лёгким движением поднос, который только что плавал по воздуху и доставлял еду, с гулким ударом врезался в голову мужчины. — Набираете добровольцев в разведку?              Ошарашенный Кит отклонился и выкатил растерянные глаза на официантку.              — Постой, Карла, я даже не думал…              — Нет, — подключился Гриша, перетягивая удар сурового взгляда на себя. — Вряд ли я был бы полезен. В разведчики годятся только особенные, избранные люди.              Ухватившись покрепче за поднос, девушка фыркнула и, словно потеряв интерес, кинула на ходу:              — Ой, да неужели?              Её слова тяжестью повисли на ушах Кита, склонив голову к груди. Осушив за раз остатки пенного напитка, он негромко спросил:              — И ты правда так считаешь?              Гриша кивнул и на этот раз сделал несколько глотков из кружки. Желудок зажгло сильнее.              — Конечно. Вы стремитесь к большему. Вам тесно в этих стенах. Или я ошибаюсь?              Ответа от погрузившегося в свои мысли разведчика так и не поступило. В немного взлохмаченной после поцелуя подноса голове рождались глубокие размышления, что выглядывали наружу через потемневшие глаза и сжатые губы. Ему наверняка было что сказать, но почему-то рот держал слова в плену. Засыпать собеседника новой горстью вопросов Гриша не стал. Тактично промолчал, даже когда на столе появилась еда. Разъярённый голод сдавливал горло и живот, но мужчина не прикоснулся к блюду. Ждал, когда и так сжалившийся над бездомным беспамятным бродягой Кит первым вкусит принесённую картошку со связкой увядшей зелени.              — И что? Долго будешь так таращиться на тарелку? — голос будто издалека завис сначала в густом воздухе и лишь потом достиг ушей Гриши. — Ешь, пока имеется такая возможность.              Слова ухватились за кисти мужчины и потянули к блюду. Не было воли, существовало лишь желание наконец-то угомонить скребущего в пустом желудке зверя. Острыми зубами он впивался во всё, что проваливалось через развергнувшуюся пропасть. С особым, невиданным для себя остервенением Гриша откусывал куски от варёной картошки, даже не подумав очистить её от кожуры. Не имело значения отсутствие соли или приправ, какие лежали в отдельной миске. Пресные клубни и без этого показались невероятно вкусными. Не успевая прожёвывать, мужчина брался за следующую, будто кто-то обязательно должен был отобрать у него последнее наслаждение.              Кит с немым удивлением наблюдал, как в сдержанном человеке таяли все приличия. Пока он неспешно чистил один клубень, его собеседник съел не меньше двух, не забывая прихватывать пучки зелени. Мелкие куски падали из цепких рук на стол и в испачканные рукава, и Гриша лишь неловко собирал их в одну маленькую кучку.              — Нельзя больше, — сам себе приказал Йегер, сжимая трясущиеся пальцы в кулак.              Остановиться оказалось сложнее, чем соблазняться одними желаниями. Вкус всё ещё пронизывал голову, чесал живот, требовал новой порции, но Гриша знал, что подобная услада чревата.              — Да ты ешь. Раз такой голодный, — Кит кивнул в сторону блюда и макнул свой очищенный клубень в соус.              — Спасибо, — Гриша грубо смахнул со рта крошки тыльной стороной ладони. — Пока хватит. Меня может вырвать.              — Ты съел всего две. Тут и не наешься толком.              Пока Кит неспешно отламывал от картошки небольшие куски и запивал их принесённым пенным напитком, мужчина решил отвлечься. Искушение вновь притронуться к ужину лежало слишком рядом. Он чувствовал запах, ощущал исходившее тепло и то, как растворяется во рту вкус. Нутро подсказывало, что слишком долго в его желудке не было ничего, кроме скудной травы и земляники, что нашёл за стенами. Голод слишком сильно схватывал живот.              Воротя взгляд от блюда, Гриша наблюдал за людьми. Компания особенно шумных выпивох поднялась из-за стола и, напевая что-то под нос, удалилась. На дальних концах сидели тихие, чаще молчаливые люди. В их усталых лицах не было ничего, кроме желания утонуть в кружке. Всё мужское сборище разбавляла официантка, что плавала от одного островка жизни к другому. Атмосфера спокойствия пронизывала пространство, отражалась в расставленных на полках банках и бутылках, танцевало в пламени свечи. Тепло от съеденной скудной еды медленно текло по жилам, приносило расслабление. В эту секунду не имело значения, какие проблемы ждут впереди, где будет ночевать и искать своё пристанище. Об этом можно подумать за пределами ресторана, вдали от умиротворения и ароматов еды, перемешанным с рабочим потом и алкоголем.              — Как здесь спокойно, — неосознанно прошептал Гриша.              — Что? — Кит сглотнул пережёванную картошку и поднял взгляд на мужчину напротив.              Задумчивые улыбающиеся глаза оторвались от полок с банками и вернулись к столу. Отвечать он не стал, лишь слабо пожал худыми плечами.              — И всё-таки странный ты человек, Гриша Йегер. Чудной. И воняет от тебя так, будто вылез из пасти титана, — потерявший столь острые черты взгляд затуманился, сделался мягче, приветливее. — Куда думаешь пойти? Не вспомнил, где твой дом?              — Не вспомнил. Может, здесь есть какие-нибудь приюты?              — Ха. Конечно, есть, — Кит воодушевлённо раскинул руки. — С ванной, парилкой, пятиразовым питанием, — уголки губ опустились, будто за них кто-то потянул, и он припал к столу. — Размечтался. Лодырей не терпят. Есть рабочий дом при больнице. Там обычно размещают приезжих врачей. Если тебе повезёт, то поселят, но временно.              — Ну и вляпался я, а? — проведя рукой по влажной шее, усмехнулся Гриша.              — Да, — протянул Шадис в ответ и глянул в свою уже вторую пустую кружку. — Ладно. Раз уж так вышло, то я найду, где тебе сегодня переночевать. А завтра сходим до больницы. Дальше уже сам. Нянчиться с тобой мне некогда.              — Договорились. Я и так несметно задолжал тебе, Кит.