Глава 2.

Ей снова снился этот сон. Она чувствует только свое тело, а дальше ничего не видно. Словно была она и больше ничего. Почему снова ничего не видно? Она проводит рукой по воздуху, губы шевелятся, но слова не выходят. Что это? Она умерла? Вокруг только беспроглядная темнота. И это чувство… Одиночество. Такое въедливое, словно залезло под ее кожу до самых костей и не хотело ее никак отпускать. Одиночество, которому нет ни конца ни края, которое ощущалось как приговор: “Я с тобой до конца. Ты от меня не убежишь”. Кесси открыла глаза и устало закрыла их обратно. Снова этот сон. С тяжелым вздохом она потянулась к телефону – 6:05. – Снова? – рядом с ней прозвучал сонный голос. Со стоном девушка плюхнулась обратно на кровать, накрывая рукой глаза. – Да. – Ты же помнишь, что сказал врач? – напомнил темноволосый мужчина, хотя знает ответ девушки. Кесси снова застонала и убирая руки с лица, со вздохом сказала: – Да! Не напрягай свой мозг! Мужчина, вставая с кровати, рассмеялся от ее тона и продолжил: – Когда наступит время….. – Ты сама вспомнишь, – закончила за него фразу Кесси и удрученно добавила. – Да, да….я знаю! Кесси разочарованно наблюдала с кровати, как он направился в ванну. И оттуда раздался голос: – А я еще врач сказал…. – Да…отпусти контроль и займись другими делами, – девушка вздохнула и напомнила. – Ден, и это ты мне говоришь как врач? Отпустить контроль? То-то ты во время операции отпускаешь контроль и плывешь по течению. Ден с зубной щеткой во рту выглянул из ванной и по выражению лица Кесси понял – шутливого разговора не будет. Обычный способ на ней сейчас не сработает. Поэтому прополоскав рот, мужчина вернулся обратно и сел рядом с девушкой на кровать. Хоть он и был в футболке, но было видно, что он хорошо сложен: не худой, но и без выраженных мышц. При этом мужчина был вынослив, привыкший много часов проводить на ногах за операциями. У Дена были тёмные, слегка волнистые волосы, которые вечно выглядели так, будто он только что провёл по ним рукой. Не слишком длинные, но достаточно, чтобы отдельные пряди падали на лоб и смягчали строгие черты лица. Даже сонный после длительной смены, с растрепанными после сна тёмными волосами, прослеживалась чёткая линия челюсти, лёгкая щетина и внимательный взгляд тёмных глаз, в которых почти всегда читалось спокойствие. Наверное, тёпло и надёжность – это то, за что Кесси цеплялась особенно сильно. – Конечно, нет, – нежно проговорил ей Ден, ласково положив ей руку на щеку, начав ее поглаживать, чтобы переключить ее внимание на что-то приятное, – иначе процент смертей на моему счету резко возрос бы. Но мы также после операции даем время человеку восстановиться. Не форсируем его восстановление. За 1 день человек не вскочит здоровым с койки после серьезной операции. – Да, но… – Кесси хотела было уже возразить. Но Ден мягко продолжил: – А иногда, человек восстанавливается месяцами: ему снимают гипс и разрабатывают ногу, делают всякие процедуры, или вообще он учится заново ходить или даже говорить после комы или операции на голову. – И заглядывая в глаза Кесси твердо добавил. – И на это нужно время. Кто-то быстрее восстанавливается, кто-то дольше. Девушка тяжело вздохнула, понимая, что он прав. И на ее лице появилась едва заметная улыбка. – Ты знаешь, что иногда меня бесишь? – сказала Кесси, с напускной обидой посмотрев на мужчину. – Конечно, иначе ты бы тут не была бы! – игриво сказал Ден, мягко проведя рукой вдоль тела Кесси поверх одеяла и снизив тон голоса, продолжил. – В нашей кровати, – снова поглаживание и тихо закончив, – рядом со мной…. – Спасибо, – сказала девушка, мягко смотря в глаза Дена. Рука вернулась на щеку Кесси, и от легкого поглаживания она закрыла глаза и растворилась в этих ощущениях. Ден всегда умел находить нужные слова в разных ситуациях, в таких как эта – успокоить панику, вернуть веру в себя, отогнать так гнетущие ее чувства. Все страхи и сомнения просто отходили на второй план и становились не такими значимыми. Градус ответственности снижался, и уже с новым взглядом Кесси понимала , что рано или поздно она со всем разберется. Как ей повезло его встретить? А если бы она всё это время была одна? Проживая, потерю памяти в полном одиночестве? Но поток этих мыслей прервал Ден: – Но ты же помнишь, что я уже зав отделения и практически не оперирую? – Ааа, значит, тогда вся твоя лекция про отпускание контроля и не форсировать восстановление не в счет? – смеясь проговорила Кесси, отодвигая одеяло и вставая с кровати. Веселое настроение вернулось, не оставив следа меланхоличному, и девушка начала собираться. – И какие у тебя планы на сегодня? – поинтересовался Ден, оставаясь сидеть на кровати и наблюдая за девушкой. – До 18:00 я буду в центре, а потом у меня встреча с Мэтом, – поделилась Кесси, завершая умываться в ванной. – Нееееет, ты меня бросаешь в мой выходной, заменив на свидание с мистером Увеллис! – хватаясь за сердце, ответил мужчина. – Ему 85 и, конечно, ведь он настоящий джентльмен, – усмехнулась Кесси, и мысленно отметила – за это она тоже ценила Дена – его юмор. – И он держит свои руки при себе и слушает, как я читаю ему стихи, обсуждает их со мной и спрашивает, как прошел мой день и при этом говорит учтиво, – на последней фразе Кесси сделала акцент и подняла глаза на Дена. – А я не джентльмен? – Ты? – вопросительно посмотрела на него девушка. – Тебе напомнить, что кто-то на прошлой неделе затащил меня в подсобку средь белого дня во время твоего и моего рабочего дня в больнице? – Кажется, ты не возражала. Кесси пульнула в него подушкой и попала прямо в цель. Ден со смехом вернул подушку обратно на кровать и пошел к Кесси. Девушка со озорством смотрела на него, сложив руки на груди. Ден положил руки на ее предплечья, потирая их и потом одной рукой приподнял ее подбородок и мягко поцеловал. Он немного отстранился от нее и посмотрел в ее глаза. – Послезавтра у меня выходной, я не брала смену, – мягко сказала девушка. – Мы можем пойти к речке, ты давно хотел покататься на лодке. – А, значит поцелуй сработал, – прошептал Ден, заправив медно-русые волосы девушки за ухо, и оставил еще один легкий поцелуй на ее губах. Кесси улыбнулась и отвернулась, начав выбирать одежду на день и продолжила: – А потом мы можем устроить пикник, я соберу фрукты, что-то еще… – Мы можем по пути купить на вынос горячее, например, сендвичи с курицей, которые ты так любишь, – предложил мужчина. – Идеально, – девушка остановила свой выбор на брюках-клеш бежевого цвета и мелко вязанном винтажном зеленом кардигане с цветами. Повернулась с одеждой к Дену и чмокнула его в губы. И пошла собираться на работу, оставив лёгкий след улыбки в воздухе. вером я сделаю чтото или фильм посмотрят а я приготовлю – Кесси готовит Снова поцелуй – Идеально

***

3 месяца назад Каждый сантиметр был пропитан тьмой. Там, где свету нет места. Сталактиты, росшие ни одну тысячу лет, стремились вниз, формируя вершины, как будто в ожидании, в ожидание действий. Между ними медленно стекали тёмные водопады – вода не отражала свет, она его поглощала. Тут не было места свету. Стая летучих мышей парила в бесконечных кругах, как верные охранники, стерегущие владения тьмы. Среди бесконечных камней, прятался замок, величественный и одновременно пугающий. Его охраняли каменные монстры и драконы, готовые защищать территорию своего хозяина в случае незваных гостей. Воздух здесь был тяжёлым. Влажным. Холодным. И порой казалось, что голос потеряется в нем прежде, чем дойдёт до слушателя, и даже магия – сама сущность сил – ослабевала под тяжестью отрицательной энергии, витающей здесь. Тьма сгустилась в главном зале. Символы на стенах начали мерцать, реагируя на появления своего хозяина. По залу раздались шаги. Сама древняя сущность вернулась, вернулась в свой обитель. Она подняла руку и из нее хлынули темно-красные пентограммы, создавая в центра зала выжженный круг. – Пора начинать. Внутри круга сущность расположила пять фрагментов. Первый – осколок кристалла Андроса, когда-то тронутый заклинанием древнего мага.Второй – фрагмент разрушенной печати, которой сковывал земных фей.Третий – прах древнего свитка с запретными заклинаниями.Четвёртый – цепь из тёмного металла, пропитанная подавленной магией.Пятый – пепел. – Смерть – это не конец. Это распад формы, – сущность начала читать на древнем забытом языке. Факелы загорелись темным пламенем. Слова не были громкими – они были тяжёлыми. Каждое отскакивало от стен зала, как удар молота. Символы стали прорезать окружность круга – словно невидимое лезвие проводило их по камню. Воздух начал сжиматься. Тени в углах сгустились и поползли ближе к центру, объединяясь в форму. Осколок кристалла треснул, и из него вырвался золотистый отблеск.Цепь задрожала.Пепел поднялся в воздух. – Те, чьи амбиции не угасли…Те, чья ненависть не растворилась…Отзовитесь. Тени внутри круга притянули к себе пепел, кристалл и цепь. И тогда сущность расправила свои руки в стороны. Ее силуэт начал ломаться. Кости начали вытягиваться, и крылья разорвали пространство. Пламя вспыхнуло в ее глазах – не яркое, а чёрно-красное, как сердце угля. Птица раскрыла свой клюв и выпустила огненное кольцо. Пламя ударило в ритуальный круг. Символы вспыхнули. Кристалл рассыпался в свет.Цепь расплавилась.Пепел превратился в вихрь. Из вихря начали собираться силуэты. Сначала – глаза. Затем – руки. Затем – фигуры, и стали приобретать человеческую форму. Первая фигура вдохнула резко, будто ее выбросило из бездны. Это был мужчина с бледной кожей и светло-русыми волосами с золотистым оттенком, тонкими серо-голубыми глаза обрамленными темными тенями. Облаченный в бордовый плащ, с рубашкой и жилетом. Первый маг упал на колено, резко хватая ртом воздух. Он сразу поднял голову. – Кто осмелился вмешаться и вызвать меня? Но пламя вокруг круга еще не угасало. Еще рано. Три другие фигуры вспыхнули следом. Их глаза загорелись холодным багровым светом. У одной фигуры красные волнистые волосы, у второй светлые, а у третьей – каштановые. Все они были одеты в темную, мрачную одежду и плащи, как воины единого целого. Их лидер, маг с красными волосами со смехом проговорил: – А это интересно. Кто-то по нам скучал. И тут первая фигура обратила внимание на остальных, со старым узнаванием. Ни друзья и ни враги – скорее хищники, случайно оказавшиеся в одной клетке. И что же они будут делить? Будут биться за что-то? Зачем их собрали в одном месте? – Это был я. Я вас вернул, – тут сущность вышла из тени, уже в своей человекоподобной форме, если так можно было сказать про то, что от нее осталось, ведь вместо телв человека был только скелет, обрамленный в доспехи. В глазах первого мага вспыхнуло узнавание, а потом лёгкая усмешка. – Я ожидал увидеть ведьм. Но не тебя. – Он делает шаг вперёд, выходя из круга. Никакого поклона. Никакого колена. – Валтор, – спокойно и свысока посмотрела на него сущность. Наступила короткая пауза, как встреча двух давно знакомых людей, но с тяжелой историей расставания между ними. – Значит, ты и есть Тёмный Феникс? – первым прервал тишину маг с красными волосами. В голосе не было почтения. Конечно, нет. Темным магом не свойственно поклоняться, тем более таким, как им. – Мы слышали о тебе. Разрушитель миров. Пожиратель силы. Оставляющий после себя только тьму и хаос, – спокойно добавил маг в шляпе. – Валтор, Огрон, Гантлос и Анаган. – Даркар медленно перевёл взгляд с одного на другого, обращаясь к каждому. – Я не просто так вернул вас. Каждый из нас потерял своё. Господство на планета Земля, – отметил Темный Феникс и кивнул в сторону Черного круга. – Признание. Уважение. И величие, – его взгляд остановился на Валторе. – А также….Тьму. Даркар замолчал на секунду, наблюдая за их реакцией. И она его не разочаровала. У Валтора появилась сдержанная заинтересованная улыбка, маги Черного круга обменялись оскалами, предвкушая расправу над земными феями. – Я предлагаю вам вернуть это, – громко продолжил Даркар. – И в этом нам поможет Реликс. Глаза хранителя темного Огня Дракона блеснули узнаванием, а Анаган нахмурился и решил уточнить: – Реликс? Подождите. Это же древняя первичная магия… которая существовала ещё до того, как Великий Дракон сотворил Вселенную? – Верно, и с ее помощью я хочу дать тьме господство, вернуть порядок. Сделать нас намного сильнее и вернуть то, что у нас отняли. Он не торопился. Он позволял молчанию повиснуть после каждого его предложения. – Слишком долго хранители светлой магии решали что делать. Слабые правят, – он усмехнулся самой абсурдности такого устройства мира. – А истинные маги вынуждены доказывать своё право на существование и всегда сталкиваться с воинами света, то Фарагонда, Гриффин и Саладин, потом эти Винкс, – с акцентом на последнем слове прошипел Даркар, сжимая кулак. – Все они вечно рушили наши планы. Но равновесие без Тьмы – это ложь. Каждый раз, когда кто-то из нас поднимается, на него обрушиваются воины Света. Даркар резко остановился и посмотрел на магов. – Господа, пора наконец-то вернуть то, что принадлежит нам по праву. Каждое слово Феникса разносилась тяжелым эхом по залу, как тяжелый удар. Который предвещал новый опасный поворот в истории Магического измерения, а может и даже всей Вселенной. В глазах Даркара вспыхнуло холодное предвкушение. Слишком долго он ждал этого момента. Слишком долго строил этот план. – С нами пора считаться. Нас должны уважать. Пора, чтобы Тьма перестала прятаться. И когда я получу Реликс – мы вернем то, что принадлежит нам и отомстим Винкс и всему волшебному измерению. На лице Даркара появилась зловещая тень улыбки. Он медленно перевёл взгляд на магов Чёрного круга. – Вы хотите отомстить земными феям? Я дам вам силу, перед которой феи больше не поднимутся. Маги Чёрного круга обменялись взглядами. В их глазах вспыхнуло хищное ожидание. Желание вернуть свое. – Они будут стоять на коленях. И Винкс увидят, как рушится всё, что они так защищали. Феникс теперь посмотрел на Валтора. Несколько секунд Даркар просто держал на нём взгляд. – Забудем прошлое. Сейчас у тебя есть возможность вернуть свои позиции. Он сделал шаг ближе к магу. – Реликс даст тебе не просто мощь. Он стабилизирует твою природу Огня Дракона. Ты больше не будешь искаженным…неполноценным. – его голос прозвучал тихо, но в этой тишине слова резанули сильнее любого крика. И попали в самую точку. – И это даст тебе возможность стать великим магом, которого будут уважать и бояться во всем магическом измерение. – И что ты потребуешь взамен? – спросил Валтор слегка прищурившись. – Ничего, чего бы вы сами не желали. – Лёгкая тень улыбки коснулась лица Тёмного Феникса. Маги хищно улыбнулись. А Даркар разразился смехом, который отражался по всем залам и за пределами замка. План вступил в силу. Таймер запущен. Тьма наступает. И магический мир об этом ещё даже не подозревает.

***

То же время – 3 месяца назад – Текна ты точно уверена? И упомянутая девушка обречённо вздохнула. Пять девушек расположились в комнате в Алфеи, чтобы получить последнюю актуальную информацию от Текны. – Да, Стелла. Я перекалибровала поисковое устройство на самую минимальную волну магии. – Но почему тогда не сработало? – Это значит что… – начала Текна. – НЕТ! Не смей этого говорить! Не смей! – резко повернулась и взмахнула рукой Стелла, слезы уже подбирались к глазам, вот-вот готовые сорваться. – Она не могла! Не могла! Это же Блум! Но с каждым словом бравада девушки уменьшалась и наступала обреченность и тяжесть. Она держалась слишком долго. Держалась, несмотря на поиски, которые раз за разом ни к чему не приводили, несмотря на новости, каждая из которых лишь сильнее ранила и приносили лишь разочарование. Крупицы надежды с каждым разом тихо рассыпались. И в какой-то момент внутри нее что-то оборвалось. Колени подогнулись сами, и Стелла рухнула на пол. Девушка не готова была принять этот факт. Просто не могла. Текна замолчала. Она ненавидела этот момент – когда логика сталкивается с сердцем.Когда данные безжалостны. Флора, сидевшая на кресле, сильнее обхватила руками кружку с травяным чаем. Пар уже почти исчез. Как и слова. Была пустота и наступало смирение. Лейла сделала шаг в сторону плачущей Стелла, но остановилась, глядя на Музу, не зная, что будет, если она ее обнимет. Истерика увеличиться? Стелла всегда верила, до последнего оставляла надежду. И видеть как последняя капля ускользает… Это было тяжело. Для всех. Каждая из Винкс тяжело проживала пропажу Блум в черной воронке. Текна бросила все силы на ее поиски. Уловить ее магию в пространстве. Найти место, в котором будет отголосок ее огня Дракона, и они откроют портал обратно. Она связалась с лучшими учёными Зенита, подключила орбитальные сканеры, усилила поисковое устройство своим магическим резонансом. Тимми тоже помогал ей часами напролет, ведь у него уже был опыт поиска пропавшего человека в месте, откуда живым не возвращаются. Столько попыток, что просто сбились со счета. Вся команда с надеждой ждала положительного ответа от Текны и Тимми. Но каждый раз ответ был отрицательный: устройство не находит Огонь Дракона. Флора стала меланхоличней. Никогда неунывающая девушка стала замкнутой, больше времени проводить на природе, чтобы хоть как-то вернуть себе баланс. Сначала она пыталась почувствовать Блум через лес. Идя на прогулку, она клала руки на деревья и разговаривала с ними, искала отклик магии. Каждый раз она шептала: – Пожалуйста. Дайте знак. Но ответа не было. И Флора понимала, что это значит. Она одна из первых поняла это. Она была с Блум соседкой – и с тоской вспоминала, как они вдвоем по вечерам, когда остальные уже расходились по своим комнатам, обсуждали магию, парней, говорили о страхах. О том, как трудно быть сильной, когда внутри есть сомнения. Блум сомневалась. Но всегда решительно шла вперёд. И также решилась на отчаянный шаг – вызвала черную воронку, чтобы спасти их всех. Услышав слова Текны – вердикт, который она уже знала, Флора сжала пальцами край чашки и грустно посмотрела на дверь их спальни. Лейла погрузилась в обязанности принцессы Андроса. Совещания. Тренировки. Отчёты. Чем больше дел – тем меньше мыслей. Но по ночам она шла в тренировочный зал. Выплескивала весь свой гнев на боксерскую грушу. Удары были резкими, почти яростными. Слишком много потерь.Набу. Теперь Блум. Больше всех она продолжала общаться с Музой. Они не говорили напрямую о боли. Муза играла короткие, тихие мелодии. Лейла слушала. И это было их способом сохранить последние крохи их мира, который ещё не развалился окончательно. Стелле было тяжелее всего. Она потеряла свою лучшую подругу. Свою опору. Она даже не заметила, как перестала носить ярко-оранжевое. В её гардеробе появились более приглушенные оттенки, лишенные красок. Как будто солнце внутри неё стало пасмурным. Сначала Стелла верила. И подпитывала каждого надеждой. Стелла держалась дольше всех, резко реагировала на пессимизм в команде, не позволяла даже сказать слово на букву С или У. – Она упрямая, – уверенно повторяла Стелла каждый раз. – Блум выберется. Она найдет способ. Кто, если не она. Но с каждой встречей, слыша обреченный вердикт от Текны, надежда угасала. И по ночам, чтобы никто не видел, как фасад рушится, она позволяла слезам выйти. Муза злилась. Она спорила с Флорой. Много. – Не говори так. Твои деревья не правы! Они не видят!Пока нет тела – нет смерти. Она перестала играть. Сначала – назло. Потому что каждая мелодия скатывалась в меланхолию. Каждый аккорд звучал, как прощание. Она как и остальные не готова была принять потерю. Но потом начала играть – потому что нужно было выплеснуть. Выплеснуть боль. И однажды Муза написала песню. Как прощание. Она назвала ее «Для неё». Муза поймала взгляд Лейлы и тяжело вздохнула. Это нужно было сделать. Стелле нужно было принять это. Прошло уже полтора года. Это не может продолжаться. И она кивнула Лейле, давая сигнал. Девушка подошла к Стелле и опустилась на колени напротив нее. – Стелла… – её голос был тихим, но твёрдым. Стелла не подняла глаз. – Не говори, – прошептала она сквозь слезы. – Пожалуйста. Я не могу. Лейла на секунду закрыла глаза и тяжело вздохнула.Набу вспыхнул в памяти так же резко, как когда-то исчезающая Блум в воронке. – Я тоже когда-то говорила: «Пока есть способ вернуть Набу – он жив», – спокойно произнесла она. – Я злилась. Я искала способ. Я отрицала. Я тренировалась до изнеможения, чтобы не чувствовать, чтобы даже не дать себе малейшего шанса думать иначе. – Это не одно и то же! – Стелла вскинула на неё мокрые глаза. – Ты права, – Лейла выдержала её взгляд. – Но отрицание тебе не поможет. Боль от потери тяжелая. Лейла оглядела всю комнату с девочками и проговорила уже для всех: – Если мы продолжим делать вид, что этого не произошло…Мы застрянем в том дне. А Блум… – её голос дрогнул, а слезу уже начали появляться на глазах. – Блум никогда не хотела бы, чтобы мы перестали жить. Стелла сжала губы, сопротивляясь сказанным словам. – Я не прошу тебя перестать любить её, – добавила Лейла тише. – Я прошу тебя: позволить себе принять это. Позволь себе прожить это. – И только теперь она осторожно притянула Стеллу к себе. – Мы потеряли её, – обреченно выдохнула Лейла. – Но мы есть друг у друга. И из объятий Лейлы раздался громкий плач полный боли. Каждая из Винкс позволила выпустить свои слезы. Слезы тяжелого осознания и принятия. Реальность больно обрушилась на каждую из них. И они подошли обняться к Лейле со Стеллой, чтобы вместе разделить общее горе. Сейчас они прощались. Прощались с лидером своей команды. Жизнерадостной, смелой девушкой. Подругой. Огонь Блум зажёг искры в их сердцах. И они поклялись – молча – не дать им погаснуть.

***

Это же время – кабинет Директора Алфеи Дневной свет лился в высокие окна, мягко освещая кабинет. Снаружи по дорожкам кампуса ученицы спешили на занятия после перерыва, где-то слышался их легкий смех, ветер тихо шевелил листву старых деревьев. Алфея жила своей обычной жизнью. Жизнь текла своим чередом, не обращая внимание на события, происходящие в комнате главных хранительниц Магического измерения. Также и в кабинете директора эта лёгкость не ощущалась. Воздух здесь был неподвижным, будто стены хранили слишком много воспоминаний. Фарагонда стояла у окна, глядя на школу, которую защищала уже много лет. Не только школу, но и ее обитателей. Но не всех она смогла защитить. Она тяжело вздохнула. Её мысли снова возвращались к тому дню – последнему разговору перед той битвой, которая разделила все на до и после. Она ведь чувствовала к чему это приведет, ведь видела не привычную решимость Блум биться за своих друзей, защищать Свет, а готовность пойти на крайние меры, даже если цена окажется слишком высокой. Но тогда девушка только улыбнулась – той самой улыбкой, которой она обычно пыталась успокоить друзей. И Фарагонда решила, что ей показалось. Что это просто накопившаяся усталость из-за длинной череды изматывающих сражений, каждая из которых заканчивалась вопросом “А кто пострадает в этот раз?”. Это было тяжелое время. Поэтому она списала свои переживания на такое привычное напряжение перед битвой. Уже привычный страх директрисы за своих учениц. Но потом...не все вернулись обратно. Чутье ее не подвело. Она хорошо запомнила взгляд Блум. Который теперь вспоминает каждый день и корит себя. После в тот трагичный день она почувствовала ещё кое-что – то, что невозможно было объяснить словами. Мир словно стал тише. Но это не тишина перед рассветом. Мягкая и светлая, в ожидание светлого будущего. Нет. Это была тишина сравни пустоте. Потери. Магическое измерение потеряло Огонь Дракона. Огонь, который им оставил сам создатель Вселенной и всей магии – Великий Дракон. И как они его защищали? После того дня в директрисе что-то надломилось. Вина. Вина за то, что не уследила. Вина за ее решения. Позволила еще юным феям взвалить на себя такую ответственность. “Почему я не остановила ее?” Теперь она будет нести на себе тяжесть своих решений. Фарагонда тихо выдохнула и снова посмотрела в окно. Снаружи ученицы под руководством Гризельды как обычно готовились проводить боевую тренировку на поле Алфеи. Жизнь продолжалась, несмотря на потери. Но она резко повернулась. Фарагодна почувствовала тревогу. По комнате прошла волна. Не ветер. Не магический импульс. Это было что-то глубже. Тёмная магия. Старая. Тяжёлая. Как будто где-то очень далеко пробудилось нечто, чего не должно было быть в этом мире. То, что уже давно умерло. Фарагонда медленно выпрямилась. Сердце на мгновение сжалось. – Нет… – тихо прошептала она. Она обняла себя за плечи, словно пытаясь согреться. Но холод был не в воздухе. Он был в предчувствии. Что-то грядет. И что-то очень опасное. Что-то, что могло снова перевернуть весь Магический мир. Фарагонда медленно подняла взгляд к небу. И почти неслышно прошептала: – Великий Дракон, помоги нам пережить это. Пережить это без потерь.