Глава 3.

Кесси стояла на остановке и ждала свой автобус до больницы. Ден предлагал довести ее на машине, но она решила не беспокоить его и позволить наслаждаться выходным, мужчина и так много работает в больнице. Хотя Ден несколько раз пытался уговорить Кесси научиться водить машину, но девушка как-то все откладывала это. Будто она оттягивала этот момент. Несмотря на то, что у Дена сегодня выходной, он также рано вставал, как и в дни работы. «Вот же жаворонок», – усмехнулась своим мыслям Кесси. Она была совой, стопроцентной. Этот факт о себе она точно узнала за эти десять месяцев. Если бы не этот сон, она была точно поспала бы подольше. Да… этот сон… Из мыслей Кесси выдернул звук подъезжающего автобуса №5, который ей как раз был нужен. Оплатив проезд, она села на свободное место и снова погрузилась в свои мысли. Прошло уже десять месяцев, как Кесси оказалась в этом городе. Уже десять месяцев она не может вспомнить: свое имя, кем она была раньше, что за жизнь жила, были ли у нее семья, друзья, парень или муж или может даже дети. Ну, дети навряд ли, врачи не заметили на ней признаков родов – не было шрамов от кесарева или растяжек на животе, но кто знает, может она была одной из тех, кто практически не полнеет за время беременности и кого называют «ведьмой». Хм, ведьма…? Вообще вся ее история была странной. Начиная с ее появления в этом городе. Она этого не помнит, от слова совсем, Кесси очнулась через несколько дней уже в больнице. Ее нашли без сознания в пустынном поле и сразу же вызвали скорую помощь. Каждый раз вспоминая свое пробуждение, Кесси всегда невольно вздрагивает, даже спустя уже столько времени. Оно было далеко не мягким. Начиная с резкого белого света, который ударил в ее глаза, словно они от него отвыкли. Хотя врачи потом говорили, что свет был очень приглушенным и она проснулась уже ближе к вечеру. Она была дезориентирована, не понимая, где она находится и как сюда попала. Но следующая мысль вогнала ее в сильную панику – «Я не помню, кто я». Я. ВООБЩЕ. НИЧЕГО. НЕ ПОМНЮ! – Как это возможно? – постоянно задавала этот вопрос Кесси врачам. Вот и врачи не понимали. Было много противоречий и несостыковок. Сначала их настораживало, что девушка долго не приходила в себя, они думали, что произошла вследствие черепно-мозговой травмы, но ее они не обнаружили у девушки. Тогда врачи выдвинули следующее предположение – диссоциативная амнезия или простым языком – «психологическая» – так ее Кесси называла со своим психотерапевтом, чтобы не запоминать тяжелые медицинские термины. Такая амнезия появлялась вследствие пережитого очень травмирующего события в жизни. Но снова была несостыковка! Обычно пациент забывает именно это травмирующее событие, а не так, что стирается вся память. Поэтому интерны стали подначивать врачей менее рациональными предположениями. Например, Кесси стала жертвой экспериментов, и ей ввели какое-то средство для стирания памяти. Но и это теория была опровергнута – в ее крови не было следов присутствия лекарств. И врачи продолжили бы гадать дальше, но их поиски прервала полиция вместе с ФБР, которые по регламенту явились зафиксировать найденную безымянную девушка без памяти. Кесси успокаивали: – Это стандартная процедура, – осторожно сказал психотерапевт Мэт. – Когда личность не установлена, а обстоятельства обнаружения вызывают вопросы, уведомляют федеральные службы. Стандартная процедура. Кесси тогда впервые почувствовала, что её жизнь официально стала делом. В больницу приехали двое. Не в черных плащах, не с ледяными взглядами – просто мужчина и женщина в строгой одежде, с папками и спокойными лицами. Они представились сотрудниками ФБР. И сразу предупредили: – Вы не обвиняемая. Вы – возможная жертва. Ваша ситуация не типичная. Признаки потери памяти не соответствуют вашему состоянию. Что с ней могло тогда случится? Она была жертвой домашнего насилия? – Но признаков травм нет. Попала в какую-то заварушку, драку? – Опять же признаков на ее теле нет. Неужели с ней правда случилось что-то ужасное? Как-то интерны проболтались, что возможно Кесси стала жертвой какого-то эксперимента, за что те самые интерны получили по голове за запугивание и распространение недоказанных идей. Но эта теория успела пустить в девушки корни страха. За мной следят? За мной придут? Неужели я теперь должна всегда оглядываться? Хотя врачи, как люди науки и опирающиеся на принципы доказательной медицины, объективные цифры и анализ данных, всё больше начинали склоняться к теории с тайными экспериментами, когда все остальные теории оказались опровергнуты. Для таких экспериментов нужны люди-одиночки, которых в случае исчезновения никто не будет искать. А полиция проверила – Кесси в розыск не объявляли. Что все больше подтверждало, что у нее никого не было. Сначала ФБР действовали осторожно – её нахождение держали в тайне. Если за всем этим действительно стояли какие-то люди, они не должны были знать, где она и что она жива. Несколько месяцев её данные проходили по внутренним каналам через проверенных лиц. Отпечатки пальцев отправили в федеральные базы. ДНК сравнили с национальными реестрами. Фотографию проверили по базам пропавших без вести. Итог? – Тишина. Через полгода, когда ни один возможный «экспериментатор» не объявился и никто не попытался выйти на больницу, было принято решение опубликовать ориентировку: Девушка среднего роста. Медно-русые волосы чуть ниже середины спины. Светло-серые глаза. Возраст примерно 25 лет. И снова – ничего. Никто не искал её. Сотрудники ФБР приставили людей для ее охраны. «Это для ваше безопасности, и это будет незаметно для вас», как сказали они. И также отправили ее на курсы самообороны. В первое время ФБР появлялись часто. Почти каждую неделю в первые два месяца. С ней разговаривали, уточняли, не появились ли новые воспоминания, не снятся ли сны, не всплывают ли имена, места, запахи. Её проверяли аккуратно, но тщательно. Просили пройти повторные тесты. Уточняли, не замечает ли она за собой вспышек агрессии. Интересовались кругом общения на текущий момент. «Да, чтобы я тайно не с кем подозрительным не встречалась» – сухо усмехнулась своим мыслям Кесси. «Я же жертва, а не обвиняемая» – саркастично подметила девушка. Но в реальности она понимала, что они проверяли ее, вдруг она в чем-то замешана и что-то знает. Но кажется, убедившись что это не так, встречи стали реже. Контакт с ФБР сократился до одного раз в месяц: ей звонили или приезжали ненадолго. Формально – обновление статуса дела. На деле – проверить, что она живёт спокойно и не представляет угрозы. С каждой встречей Кесси видела, что запал в их глазах пропадал – она стала для них обузой. И от этого ей было больно. Там где она ожидала помощи и поддержки, она ее не получила. Через восемь месяцев это уже были короткие звонки.Через десять – сухое: «Если что-то вспомните, свяжитесь с нами». Дело постепенно остывало. Ни совпадений по ДНК. Ни заявлений о пропаже. Ни подозрительной активности. И в итоге полиция отнесла ее случай, как одиночка без семьи, без друзей, и по какой-то причине потеряла память, как они отметили в графе – в результате случайной драки на улице, участником которой она случайно стала, или в результате ограбления. Ей было больно и горько это осознавать, что полиции было плевать, что много несостыковок, как они сами изначально и говорили: место где ее нашли, отсутствие признаков нападения или насилия, долго приходила в себя, полное отсутствие памяти. Для них Кесси стала необъяснимой ситуацией и продолжать гадать, что случилось у них не было человеческого и временного ресурсов. Тем более, что за ней никто из экспериментаторов так и не пришел – и как оказалось полиция ждала именно этого. А поскольку этого не случилось, просто закрыли глаза на всю эту непонятную ситуацию. Кесси была для них обузой, необъяснимой историей, нелогичной – поэтому полиция просто перевернула страницу и пошла дальше, словно всего этого и не было. Еще больше расстроило девушку – никто ее не искал… Ни одного звонка. С острой болью в груди Кесси пришла к выводу, что, скорее всего, она и правда была одиночкой. Но эта мысль не укладывалась в её голове, словно само ее существо просто отвергало этот факт. Ей было слишком легко заводить знакомства. В больнице она быстро подружилась с медсёстрами и врачами. Потом появился Ден. У нее появились друзья. На работе в центре она знала всех стариков – их истории, их страхи, даже имена внуков. На кружке по рисованию – довольно приятно общалась с остальными. Нет. Одиночкой она не была. Может, сиротой? – Возможно. Но без друзей? – Не верилось. Одно время Кесси даже допускала мысль, что она была шпионкой или тайным агентом. Но быстро отмела её. Со спортом она была на «вы».Опытным путём выяснилось, что бег – это не её. Ей было скучно бегать, и она ненавидела задыхаться – за что Ден иногда подтрунивал и называл её «задыхающаяся антилопа». Да и желать кому-то зла она не могла. Эта мысль просто не укладывалась внутри. Но на уроки самообороны она всё-таки пошла, куда ее отправил ФБР. Вдруг кто-то всё же объявится и решит «забрать» её обратно, хотя по мнению полиции если было бы так, что это бы уже случилось. Но Кесси хотела быть готовой. И в случае чего – дать отпор. За ней закрепили врача-психотерапевта – Мэта, чтобы помочь вернуть ей память. Но главная сложность – не понятно какой метод использовать. Если бы это была травма головы, то ей бы назначали лекарства для восстановления от травмы и соответствующие процедуры для восстановления нейросвязей. Но тут была полная неизвестность – вроде амнезия, но какая? Возможно психическая, но память отсутствует полностью. Поэтому Мэт пробовал разные способы: психодинамическая терапия, когнитивно-поведенческая терапия. Кстати, сегодня у нее встреча с ним, посмотрим, что еще он эдакое придумает. Среди всего этого запутанного хаоса, хотя слово «хаос» уже подразумевает отсутствие порядка, но Кесси называла всё это так, был приятный момент. Она узнала о себе кое-что. И от этого есть стало капельку спокойнее и теплее на душе. Пока она лежала в больнице, она обнаружила в себе любовь к рисованию. Ей под руки подвернулся лист бумаги с ручкой, и от скуки начала рисовать. Врачи это заметили и стали приносить ей альбомы и принадлежности для рисования. И спустя время после выписки из больницы Кесси пошла в студию рисования, чтобы абстрагироваться от всего: от процесса восстановления памяти, постоянного общения с ФБР, постоянного напряжения, что за ней могут следить и в любой момент прийти за ней. Ей требовался островок спокойствия, и Кесси нашла его в рисовании. Из мыслей девушку выдернуло оповещение в автобусе – ее остановка следующая. Она встала со своего места и, вздыхая, подошла к дверям. Одиночка, без памяти, подозрение на жертву эксперимента. Классное резюме. Так и живем. Кесси вошла на территорию больницы. Она как раз лежала в этой больнице и познакомилась там с Деном. И на этой территории также был дом престарелых, в котором она и работала. Здания соединял крытый мостик. Удобно когда рядом такие здания, чтобы в случае чего сразу рядом есть высококвалифицированные врачи. Да и с Деном она виделась часто благодаря этому. Они иногда заглядывали друг к другу и также при возможности вместе проводили перерывы. Девушка прошла через двери. Тут всё было иначе по сравнению с больницей: воздух пах крепким черным чаем и лёгкой пылью книжных полок. Из коридоров доносился тихий смех и негромкие разговоры, где-то звучал шорох газет и звон посуды. На стенах висели картины с цветами, фотографии прошлых лет, а возле кресел стояли небольшие столики с вязанием и настольными играми. Всё было спокойно, но живо. Пожилые люди неспешно перемещались по коридору, некоторые опирались на ходунки, кто-то сидел у окна, наблюдая за садом, другие тихо общались с волонтёрами и мед персоналом. Кесси ощутила знакомое тепло этого места – уют и заботу, которые здесь витали, словно невидимый туман. Даже шум казался приятным, спокойным, а не раздражающим, как в больнице. Кесси как раз проходила мимо регистратуры и хотела уже пойти в комнату персонала, как услышала: – О, привет, ведьма. Она невольно улыбнулась. Точно, еще одна характеристика к ее резюме. Так со временем ее стали называть в больнице. Так же, как она поддерживала контакт с полицией, Кесси регулярно проходила обследования у врачей, чтобы проверить, не появились ли изменения или отклонения. Врачи к ней относились дружелюбно, не так как полиция. Возможно из-за того, что в больнице она была с ними постоянно, и в итоге многих расположила к себе, а возможно дело было в самих людях. И самим врачам было интересно добраться до истины в ситуации с Кесси, поэтому они продолжали строить теории, что же с ней случилось. А в ходе проверок они заметили, что девушка еще ни разу не болела, хотя прошла сильная волна гриппа, тем более когда твой парень работает в больнице, да и ты сама, то легко подхватить какой-нибудь вирус. Но Кесси ни разу не болела. Поэтому так и появилась кликуха – «ведьма». – Привет, Итон, – девушка обернулась и поздоровалась с парнем, который ее окликнул. Он был среднего роста, с чуть округлым телом, в мягком свитере, который казался ему чуть великоватым. На лице у него была постоянная лёгкая улыбка, глаза блестели любопытством, а в уголках виднелся детский озорной блеск. – Знаешь, я тут подумал, – начал он, понизив голос и наклонив голову, словно раскрывал невероятный секрет только ей и нельзя, чтобы кто-то их услышал. – Котики на самом деле тайно управляют миром. Сначала это казалось мне смешным, но потом я заметил… они же везде. Это не с проста! Кесси едва сдержала смех. Итон любил котиков и всегда находил что-то милое или забавное в каждом животном, даже если это была просто кошка на фотографии в журнале. Он был одновременно странным и милым – немного фантазёр, немного параноик – он много где видел теории заговора и охотно делился ими со всеми, хотя иногда мог перебарщивать со способом выражения своего мнения на ту или иную новость в мире: «Кесси, ты не понимаешь, везде есть скрытые мотивы! А где скрытые мотивы, там и заговоры!» – уверенно заявлял Итон и продолжал дальше ей доказывать свои теории, несмотря на то, что девушка пыталась его затормозить. Хоть Кесси сама по себе была терпеливой и не конфликтной натурой, но иногда даже она уставала от его рассказов. Несмотря на его твердую позицию, что везде есть подвох, Итон был невероятно добрым и внимательным. А самое главное, он с теплотой относился к пожилым людям, он легко с ними находил общий язык. Итон также как и Кесси устроился сначала волонтером, а потом решил остаться работать тут. – Опять твои теории заговоров? – усмехнулась девушка. – Ну, да! – он улыбнулся ещё шире. – И вообще, я думаю, что если котики что-то и замышляют, то вряд ли они нам с тобой навредят? Хотя подожди! – Итон сделал вид, что задумался и потом ткнул ручкой по направлению в Кесси. – Когда ты в последний раз их кормила? Кесси даже поперхнулась воздухом от такого вопроса. Он серьезно? Но кажется Итон и не ждал от нее ответа и продолжил: – Ай, ладно! Я если что замолвлю за тебя словечко. – Как он собирался это делать, Кесси не имела представления, но продолжала молча хлопать глазами. – Кстати, ты сегодня работаешь вместе с Марией, – продолжил он, как ни в чем не бывало. – Иди, а я пока подготовлю карточки подопечных. Нужно всё аккуратно оформить, чтобы каждый знал, с кем работать. Кесси отошла от его слов про котиков и мягко улыбнулась новости про Марию. И пошла дальше к комнате персонала.

***

– Честно, я думала ты долго тут не задержишься, – между делом сказала Мария, пока они готовились к работе в комнате персонала. – Ммм? – Кесси положила сумку в шкафчик и вопросительно на нее посмотрела. – Прости, я не это имела ввиду, – поторопилась успокоить ее девушка. – Обычно тут не задерживаются, – Мария многозначительно посмотрела на нее. – Дом престарелых – это место, где интерны проходят практику три месяца. Прошли практику для галочки и пошли дальше. – Девушка махнула рукой по воздуху, показывая отношения интернов к работе в доме престарелых. Когда Кесси четыре месяца назад пришла сюда стать волонтером, Мария уже тут была и проходила практику, официально она «отработала» свои три месяца и приступила к следующей практике в главном корпусе больницы, который как раз соседствовал рядом с домом престарелых. Но девушка решила продолжать приходить сюда, помогать. Только меньше часов по нагрузке, чтобы успевать совмещать с основной практикой. Здесь было легко привязаться к подопечным, желая помогать брошенным старикам. Поэтому часть сотрудников тут и оставались работать дальше. Как это было и с Марией, так и с Кесси. – Мало, кто выбирает тут работать, – продолжила Мария. – Мало, кто хочет возиться со стариками. А ты тут уже около четырех месяцев. Кесси понимала, что имела ввиду Мария. Ей нравилось здесь работать. Помогать. И в основном пожилые люди были одиноки. Их оставили здесь, в доме престарелых, как ненужных. От них избавились, как от обузы. Они были не нужны их семьям. – Мне нравится помогать им, – поделилась Кесси, глубоко задумавшись. – Знаешь, ведь у них никого нет… практически никого нет, – исправилась девушка, все таки она видела, что у некоторых подопечных были любящие семьи, которые часто навещала их. И быть тут, в доме престарелых – этот выбор сделала часть пожилых людей самостоятельно, а за остальную часть решили их семьи. – А мы помогаем им скрасить свои дни, – продолжила Кесси. – Плюс тут они чувствуют себя своими среди своих. Они общаются, проводят время вместе. Мне кажется, здесь им даже лучше, нежели быть дома в одиночестве и доживать свои дни. Я верю, что мы вносим краски в их жизнь. «Они не одни», – пробежала мысль в голове Кесси. Она вспомнила, как она вообще сюда попала. Прошло шесть месяцев, как ее нашли. Она была на очередном осмотре в больнице – проверить, что с ней все в порядке, нет отклонений в поведении мозга или других симптомов – все таки они так и не узнали, что с ней случилось. Лучше было перебдеть. И после осмотра Кесси ждала лифт, и ее взгляд упал на листовку на доске объявлений: «Требуются волонтеры! Им нужно не так много. Всего лишь немного внимания. В доме престарелых живут люди, у которых за плечами целая жизнь - истории, любовь, труд, подвиги и мечты. Но сегодня им особенно не хватает простого человеческого тепла - они чувствуют себя одиноко. Стань волонтёром. Подарите им разговор, прогулку, улыбку, заботу. Иногда один час вашего времени значит для кого-то целую неделю радости. 📍 Присоединяйтесь к нашей команде 📞 Свяжитесь с нами: +497655678900 Твоя доброта может стать для кого-то самым светлым событием дня.» Они чувствуют себя одиноко. Последние дни Кесси тоже себя так чувствовала. Не было новостей от полиции, по поводу того, чтобы кто-то искал ее. Врачи повторяли те же слова «Твоё состояние без изменений. Память пока не возвращается». Но сколько будет длиться это? Прошло уже 6 месяцев! Она чувствовала себя очень одиноко. Окружена людьми, но была чужой и одна. «Неужели меня никто не ищет? Неужели я никому не была дорога?» Не нужная. Отвратительное чувство – не помнить кто ты, какая жизнь у тебя была. Но самое худшее чуство – брошенность. А вечером Кесси позвонили из полиции и сказали то же самое, что и много раз раньше «Извините, все без изменений, никто по вам не обращался и не было запросов в базе поиска». И она вспомнила объявление о поиске волонтеров «Им не хватает простого человеческого тепла – они чувствуют себя одиноко. Подарите им разговор, прогулку, улыбку, заботу». Да, пора было что-то менять. Занять себя чем-то. И если ее никто не ищет, нет людей, кто готов заполнить ее пустоту, то она попробует дарить это другим. Кесси с улыбкой вспомнила те дни. Да, многое поменялось. Это сейчас вызывает радостные эмоции, но тогда ей было правда тяжело. И это объявление ее на самом деле спасло. Как знак свыше. Когда ты помогаешь другим, то нет времени думать о своих тяготах. Она с головой погрузилась в работу в доме престарелых и вместо 1-2 часов в день работала по 5-6 часов – лишь бы себя чем-то занять. И так прошло несколько месяцев. Она познакомилась с Марией, Итоном и у нее появились свои любимчики среди подопечных, например, мистер Увеллис (да, тот самый, к которому ее «ревновал» Ден), которому она на самом деле была благодарна. Он был для нее как потерянный дедушка. Подскажет советом, поддержит, отвлечет. Кстати, именно он подтолкнул девушку дать шанс Дену. – Хороший парень этот твой Ден, – между делом отметил мистеру Увеллис, когда Кесси помогла ему лечь в кровать отдохнуть после прогулки. – Он не мой. Он просто работает вместе с моим врачом, – не поворачивая головы, настаивала Кесси, продолжая поправляла его одеяло. – Ммм, – протянул старик. – А чего он ошивается тут, а не в своем корпусе? – Он просто наставляет тут интернов, – защищалась девушка. – Да, делать ему ничего. Наставлять интернов, которые не под его руководством. На это Кесси нечего было ответить. – А глаза у тебя почему светлеют, когда он заходит сюда? – продолжил пожилой человек. Она замерла. – Ничего они не светлеют. Они просто и так у меня светлые, – продолжала гнуть свою линию Кесси, не желай признавать слова мистера Увеллиса. «Светлеют? Еще чего!» – упорно твердила себе девушка. И продолжила с большей силой поддевать одеяло еще глубже под кровать. – Ты меня замуровать решила? – усмехнулся мистер Увеллис. И когда Кесси резко остановилась, он схватил ее за руку, обращая внимание на себя. – Они светлеют, дорогая, – медленно и спокойно возразил он, похлопав ее по руке. – Я жизнь прожил, девочка. Я видел, как женщины смотрят на мужчин. И как делают вид, что не смотрят. Ох… как сейчас помню взгляд моей Тифи. – он усмехнулся, и морщины на лице разгладились. – Глупенькая была. Думала, я не замечаю, как она на меня смотрит. Кесси сама не заметила, как все таки оставила затею всеми способами отгородиться от слов пожилого человека, и села на кровать поближе к нему. – Как это было? Мистер Увеллис на мгновение закрыл глаза. – Весна тогда была. Я работал в саду у её отца. А она выходила с корзиной яблок – будто случайно. Каждый день «случайно», – заговорчески ухмыльнулся он Кесси и поиграл бровями. – Стоит на крыльце, волосы под платком, и делает вид, что смотрит куда угодно – только не на меня. Он тихо засмеялся. – А сама косится. И когда я поднимал голову, она сразу отворачивалась. Но щёки… щёки выдавали её. – И что вы сделали? – спросила Кесси. – Ничего, – хитро прищурился он. – Целую неделю делал вид, что не понимаю. Пусть помучается, думаю. А потом однажды подошёл ближе и сказал: «Если ты ещё раз так на меня посмотришь – я решу, что ты хочешь пойти со мной на ярмарку». – И? – И она покраснела так, что я испугался, что её хватит удар. А потом Тифи сказала: «Я просто смотрю, чтобы вы яблони правильно подрезали», – он замолчал, улыбаясь куда-то в прошлое. – На ярмарку мы всё равно пошли. А через три месяца я сделал ей предложение. Знаешь, о чём она мне потом призналась? Что боялась, что я не замечу. Что я уйду, и она так и останется стоять на крыльце со своими яблоками. Он посмотрел на Кесси уже серьёзно. – Не стой на крыльце, девочка. Если тебе нравится, как на тебя смотрят – выйди навстречу. И спустя минуту мистер Увеллис добавил: – И сколько парню можно тут ошиваться?! – с наигранной серьезностью проворчал пожилой человек. – Что? Нет! – Девочка, кого ты обманываешь? Видел я, как вы с ним строите друг другу глазки. Кесси покраснела от его слов. Ведь он был прав. Ден ей правда нравился. С ним было легко. Он несколько раз в неделю заходил к ним под предлогом посмотреть, как тут работают интерны и основной персонал – поделиться своим опытом, как говорил Ден. И он правда подсказывал студентам. Но между этим успевал невзначай спросить у Кесси, как прошли ее занятия по рисованию. Осторожно делился с ней, как он куда-то сходил. – Тебе стоит сходить на этот концерт. Музыка обалденная. Может тебе понравится. Если пойдешь – потом расскажи, как тебе. Он делал это легко, без навязывания, просто делился, и в ответ узнавал ее. Не предлагая большего. Как будто давал ей пространство. Давая ей возможность привыкнуть, и самой решать,продолжать с ним общаться или оттолкнуть. Он всегда находил чем ее рассмешить, что рассказать. И кажется, ему было интересно слушать ее рассказы о рисование, о том, что произошло на работе. «Я правда была ему интересна?» – Но я же…я…– Кесси неуверенно опустила глаза. – У меня ничего нет. Памяти, прошлого. Я чистый лист. Как такая может понравится? Это только сложности. Мистер Уиллис смотрел на неё долго, без улыбки. – Глупости, – серьезно сказал он. – Чистый лист – это не пустота. Это возможность. Она качнула головой, не соглашаясь с ним. И на это мистер Увеллис тяжело вздохнул. – Послушай меня внимательно, – в упор глаза в глаза посмотрел на нее пожилой человек. – Когда я встретил Тифи, я понятия не имел, какой она станет через десять лет. Какая она была «раньше» – меня не интересовало. Мне нравилась та девчонка, что стояла на крыльце и краснела. – Он накрыл её руку своей сухой ладонью. – Люди влюбляются не в архив. Не в биографию. Они влюбляются в то, как ты смеёшься. Как морщишь нос, когда думаешь. Как рассказываешь о своих рисунках, будто это сокровища. Они влюбляются в то, какая ты сейчас. Что ты сейчас представляешь из себя. Что сейчас ты знаешь и чем делишься с другими людьми. Им интересна та, какая ты сейчас. Кесси замерла. – Он слушает тебя, девочка. Не потому что у тебя есть прошлое. А потому что ему нравится твоё настоящее. Она сглотнула. – А если я изменюсь, когда всё вспомню? – Все меняются. – старик чуть улыбнулся. – И те, у кого память цела, тоже. Все мы люди, и нам свойственно меняться с годами. Такова жизнь. Вопрос не в том, изменишься ли ты. Вопрос – готова ли ты дать себе шанс начать жить, и перестать прятаться за дверью? Он кивнул в сторону двери. – Этот парень не приходит к «чистому листу». Он приходит к девушке, которая смеётся с ним в коридоре и спорит со мной, что глаза у неё не светлеют. И пытается меня запереть в своей собственной кровати! Кесси тихо рассмеялась сквозь напряжение, которое постепенно начало ослабевать. – И слушай, дай мне твою молодость, то я бы уже вечером был с кем-то в баре. Теперь она смеялась искренне. – Может…позвать его на кофе и правда не так страшно, – тихо сказала она, поднимая взгляд на мистера Уиллиса. – Вот и не стой на крыльце, – на что он довольно кивнул.

***

Кесси как раз заканчивала партию в шахматы с одной милой старушкой в гостиной, как заметила, что Мария, закончив свою партию игры в домино, несла его в одной руке, чтобы вернуть обратно, а в другую руку взяла телефон и застыла, смотря в него, на секунд двадцать. «Надо будет узнать у нее, что случилось», – мысленную пометку поставила себе Кесси. – Мат, – с сияющей улыбкой объявила старушка. – Ох, я снова проиграла, – Кесси театрально вздохнула. – В следующий раз точно возьму реванш. – Она решила не признаваться, что специально часто ей проигрывала, ради этой самой детской радости в чужих глазах у пожилых людей. Пока девушка помогала собрать фигуры, ее взгляд то и дело возвращался к Марии. Та уже убрала телефон, и стояла оперевшись на стойку регистратуры с отрешенным взглядом. Кесси встала, машинально разгладила складку на форме и подошла к подруге неспешно – чтобы не спугнуть, не нарушить её тишину. – Мария? – осторожно начала Кесси. – А, – девушка пришла в себя и встряхнулась, выходя из транса. – Закончила уже? Опять поддалась миссис Селли? – мягко ухмыльнулась ей Мария, уже как ни в чем не бывало. – Да, – невольно улыбнулась Кесси и задержала взгляд на Марии, оценивая стоит ли спрашивать, что случилось или позволить ей самой начать говорить. Может это было не существенно? Вроде девушка вела себя как обычно. – Ох, и добросердечная ты все таки натура, Кесси. На тебя так скоро все наши старики ноги свесят. Кесси тихо хмыкнула, но взгляд ее оставался внимательным. И вот она уже открыла рот, чтобы задать так интересующий ее вопрос, как их прервал шум из комнаты отдыха персонала: – Вы представляете?! – Что опять? – вздохнула Мария, но уже направилась туда. И Кесси пошла следом за ней, уже предполагая из-за кого был этот шум, только один человек так активно и громко делится новостями. – В Гардении снова столкновение, – Итон показал экран со сводкой новостей всем в комнате и вошедшим девушкам. Кесси даже толком не успела разглядеть, как мужчина охваченный эмоциями от новости, развернул телефон обратно к себе и продолжил читать дальше. – Земные феи сцепились с какими-то магами, которые называют себя магами Черного круга, прямо в старом порту. Полквартала перекрыто, склады разрушены, трое в больнице. Кесси нахмурилась от таких новостей и вслух озвучила свои мысли: – Подождите? Феи? Маги? В смысле… настоящие?