«Соберись, Князева»– мантра дня, недели и всей моей жизни.

Сука, меня до скрежета зубов бесит, что ему плевать, что его не кроет от чувств как меня, не душит эта боль, заставляющая содрогаться все органы внутри. Но после того, как я собирала свои остатки гордости с пыльного кафеля, я больше никогда не покажу ему свои настоящие эмоции. Меленькая, разбитая девочка, которая плакала ночами в захлеб, прокусывала губы до крови, рвала на себе волосы в буквальном смысле, осталась блять там, в гребенном «дворце», где он бросил меня на глазах у своего отца и еще роя родственников, лица и имена которых стерли прошедшие четыре года. Ад закончился и назад в него я не собираюсь возвращаться, пусть варится в этом котле отходов сам, хотя нет, вместе с Лизонькой, моей «лучшей» подружкой, поддерживающей меня во время эмоциональных качель этого…урода. Так и хочется подойти и спросили ее: «Ну как аттракцион? Сколько раз блювала от качки, дорогая?» Это у меня пролетело в голове в первую же секунду, когда в ресторан «Жар», в котором я не щадя собственную психику и спину работаю официанткой, за стол сел Егоров с Москвиной. Да, а я ведь думала, что сегодняшний день хуже уже не будет. Утро. Просыпаться от пронзительного звука сверла, которое безжалостно терзает мои барабанные перепонки, стало уже традицией, а дергающий от этого глаз обыденностью. – Хватит! По закону шуметь можно начинать с восьми! Я на вас подам жалобу, как на террористов ушных перепонок! Прокричала больше для успокоения своего внутреннего демона, вряд ли соседи услышали, но на душе немного отлегло. Чашка сгоревшего кофе, взбодрила лучше любого адреналина, а неполучившаяся симметричная стрелка левого глаза, шлифанула и без того шаткое настроение до абсолютного нуля. - Твою мать! Я опаздываю на шведку! Мой «любимый» менеджер решил, что выходить на нее должна именно я: «Только ты вывозишь работать шесть дней подряд с 8 до 23, Злата» и похлопав меня по плечу, съеб… ушел в направление выхода. Ответ ему на этот замечательный довод я придумала, к сожаление, когда дверь за ним закрылась с обратной стороны. Поэтому, соберись Князева, ты опять всех выручающая лохушка. Раз сто уже хотела уволиться с этой работы, малого того что находится в глуши за городом, все таки самая лучшая база отдыха в округе: соединение с природой, отдых от гаджетов, прогулки по лесу и так далее, плюсы для гостей и минусы для работников. Так еще и ездят на мне, как на ломовой лошади. Мой Volkswagen Polo, взятый честным путем в кредит, решил, что заводиться с первого раза это слишком просто, поэтому, приехала на работу я прям в притык. – Доброе утро.– с максимально неприветливым лицом, сказала я повару, разогревающему плиту, для любителей омлетов с утра по раньше. – Доброе, опять не выспалась? Я тебе уже устал предлагать, переезжай жить ко мне в комнату на базе, поспишь подольше, ну или хотя бы будешь более удовлетворенной, Златка. Фу, он еще и подмигнул в конце. Плюнуть в лицо или не плюнуть, вот в чем вопрос? Закрываю глаза, считаю до пяти. Соберись, Князева. Вторю про себя как надоедливую мантру и натягиваю самую презрительную улыбку из своего арсенала фальшивых эмоций. – Леш, иди в жопу. Ну а что, видит ведь, что настрой у меня убивать, зачем лезть на хищника перед прыжком. Эта шведская линия длилась бесконечно долго, и вот вроде понедельник, у нормальных людей работа, учеба, но нет же сто двадцать счастливчиков, видимо выиграли лотерею у вселенной, потому что как иначе объяснить их нахождение здесь в ОКТЯБРЕ в ПОНЕДЕЛЬНИК, в восемь, мать его, утра. Человек с инстинктом самосохранения никогда не пойдет работать в общепит, но ,видимо, мой дал сбой еще в 17 лет. Иначе как объяснить добровольный ненормированный график, колоссальные нагрузки, фразу «клиент всегда прав» даже если он явно не отличается высоким складом ума и общение с поварами, напоминающее больше поле боя. Последующие часы тянулись настолько медленно, что можно было заснуть, подходя к очередному столику с приветливой фразой «Добрый день, сегодня я ваш официант Злата». Механическая улыбка, записи заказов и уборка столов — все как в тумане. Когда нибудь я отдохну, возможно. – Эй, улыбнись уже! Хватить быть такой мегерой!– пролепетала Маша, подходя ко мне, спокойно пьющей кофе за баром. Я подняла на нее потухший взгляд. – Пол часа назад позвонил хозяин квартиры, сказал мне надо съехать завтра, потому что он теперь сам будет жить в ней… с женой разводится… – Подожди, у тебя же договор есть, он не имеет права выселять тебя, когда ему вздумается, ты же там уже четыре года живешь. – Она взяла мой айс латте и сделала внушительный глоток. – Нет никого договора, это было просто устное соглашение… – Ты с ума сошла, кто так делает?! А если бы он тебя на деньги кинул, или подселил кого нибудь к тебе? Или вызвал полицию, с фразой, что ты воровка? А если он повесит на тебя какую нибудь мебель, которой в… – Сбавь обороты, подружка, ты паникуешь больше меня. Я придумаю, что делать, а ты иди вон к шестнадцатому столику, тебе уже рукой машут. – Блин…– и она сорвавшись с места, поспешила к гостям. В три часа дня, у нас новое заселение, хоть бы они приехали сытыми и не рванули сразу в ресторан… Ровно в три пятнадцать зал заполнился новыми гостями, шумными, голодными и максимально пафосными. – Злат! Прими двадцать первый! У меня запара!– крикнул Никита, наставляя на поднос салаты. – У меня уже восемь столов! Попроси Катю!– горланю в ответ, пробивая очередной заказ. – Да, она после пяти столов паничку ловить начинает! Ну помоги! Я реально не вывожу! – Ладно! – я со вздохом срываю чек и бросаю взгляд на двадцать первый стол, дабы оценить готовность гостей к заказу. И тут сердце делает кульбит с такой сильной, что тошнота резко подкатывает к горлу. За столиком сидит Егоров и Москвина. Он в своей излюбленной позе, откинувшись на спинку стула с фирменной полуулыбкой, вещает ей, видимо, что-то очень забавное, раз она хохочет как умалишенная. Ярость затмевает разум, а щеки начинают гореть толи от злости, толи от унизительно ощущения, будто меня сейчас снова выставят на посмешище, смещая с грязью под ногами. Если бы не похлопывания по спине, не знаю как долго я бы так простояла, пялясь на эту «великолепную» картину и матеря судьбу за такой «замечательный» сюрприз. – Ты чего застыла, Князева!– с максимально непонимающим выражением лица, спросил Артем Сергеевич, подталкивая меня в направлении двадцать первого стола. – Это Никитина зона, пусть он и принимает этот стол, я…мне своих хватает! Ну кончено, в стрессовой ситуации мой мозг решил тоже отключится, потому что данное оправдание почти пробило дно. Ведь нет в полную посадку распределения зон, каждый берет по мере своей загруженности. – Иди принимай заказ! Это очень влиятельные гости, мы потом по шапке получим, если им что-то не понравится, так что будь любезна, нацепи самое доброжелательное лицо и будь лапочкой! Их даже ни разу у нас не было, откуда он в курсе про влиятельность? Хотя зная Егорова, который куда бы не приходит, кичится статусом отца… – Артем Сергеевич, я не могу!– представляю какие у меня сейчас бешеные глаза, а за тон еще успею выслушать после смены.– Пусть кто нибудь другой возьмет. Менеджер хмурится, наклоняется к моему уху и сквозь зубы, шепотом, спокойно говорит, но так что напряжение только усиливается. – Злата, что за сцены ты устраиваешь. Не подставляй нас, это сын друга владельца, если он уйдёт недовольным нас всех по головке не погладят. Сейчас не время для истерик, соберись и иди принимай заказ. «Соберись», какое все таки неприятное слово. Удавка на шее уже завязывается, поэтому выбора нет. «Соберись, Князева, он всего лишь грязное прошлое, ни больше ни меньше». Включаю самого милого сотрудника и уверенным шагом иду к столу. - Добрый день, готовы сделать заказ? Лиза сразу узнала мой голос, так как молниеносно обернулась , скидывая с себя радостную улыбку. Видеть ее ошарашенное лицо лучшее за сегодня зрелище. Выпученные глаза, приоткрытые губы и красные пятнышки на щеках, проявляющие у нее во время сильного гнева. Кирилл среагировал медленнее, он оторвал взгляд от меню, лениво поднял глаза, даже не удосужившись повернуться в мою сторону. – Злата,–Москвина специально тянет мое имя, оценивающе разглядывая с головы до ног, задерживается на фартуке, покачивая головой. Уверенна, ей нравится, то что она видит.– Ну надо же… наша «принцесса»…– сжимаю блокнот, слыша дебильное прозвище, которое я получила от Егорова в день нашего знакомства. – Судя по виду прямиком из мультика «Золушка». Внутри органы трясутся, как непослушное желе, но благо внешне я этого не показываю. Перед глазами возникает флэшбэк: первое сентября, десятого класса. Мы с Лизой стоим у ворот школы, в черных коротких платьях, сверху которых белые кружевные фартуки. В это день она предположила сделать одинаковые прически, поэтому я пол утра крутила себе волосы, ведь Москвина кудрявая от природы, а мои непослушны и прямые, никак не хотели держать завиток. Итог, выглядели мы как близняшки, тогда нам казалось это до безумия крутым и оригинальным, по факту, подруга пыталась слепила из меня себя. Воспоминания накатывают волной: солнце, которое жалит сильнее, чем летом, шум школьного двора, смех одноклассников, восхищенные взгляды, направленные в основном на Лизу. К нам подбегает Кира, главная сплетница класса, смахивает рыжие пряди с лица и с восторгом произносит: – Слышали? У нас новенький! Подруга тут же выпрямляется, поправляя платье и начинает засыпать ее вопросами: – Новенький? Кто он? Как выглядит? Симпатичный? Я обрываю воспоминания, не доходя до момента с Кириллом и повторяю свой первоначальные вопрос снова. – Вы готовы сделать заказ? Или мне подойти позже? – голос звучит ровно, спасибо ему за это. – Я думала ты соскучилась по старым знакомым.– Москвина наигранно делает грустную гримасу и тяжело выдыхает. – Мы же столько лет не виделись, разве ты не хочешь вспомнить, как мы… – Хватит. – Егоров резко обрывает ее, смотря на девушку со слегка сдвинутыми бровями. Он не повышает голос, но это короткое слово звучит так твердо, что Лиза тут же осекается. – Что «хватит»?– она сохраняет легкий тон и приподнимает уголки губ в полуулыбке. – Не задерживай официантку. Просто сделай заказ. «Еще бы скривился от того, как тебе неприятно находится в моем обществе. Какой же ты все таки урод Егоров.» – Сдерживаю себя, чтобы не произнести это вслух, хотя уж очень хочется. – Ладно,– наконец отмирает Лиза.– Я буду карбонару и цезарь с креветками. Как банально… Записываю в блокнот и мельком бросаю взгляд на Кирилла. Само спокойствие, аж бесит. – А для вас?– спрашиваю, приподнимая брови, что-то я возле них застряла, другие столы уже ждут. Он не смотрит на меня, вместо этого начинает постукивать пальцами по столу, и бегло разглядывать меню. – Стейк из тунца, салат с морепродуктами и виски, пятьдесят.– небрежно бросает меню на стол и откидывается на спинку стула. Издевается! У него же аллергия на манго, а у нас четко прописано «Салат с морепродуктами и заправкой из манго и апельсинов». Вулкан внутри начинает бурлить с новой силой: злость, недоумение, горечь – смешиваются воедино. Это что, проверка? Помню ли я интересные факты о нем? Я открываю рот, чтобы сказать ему о гребанном манго, но останавливаю себя. Нет. Пусть лучше думает, что я забыла. – Хорошо. Ваш заказ будет, через 20 минут. Разворачиваюсь и направляюсь к Айке. Слышу тихое «спасибо», от когда то родного голоса и чувствую пристальный взгляд спину. Списываю это на иллюзию. Или на реакцию мозга на этого человека. Злит, что он имеет какой-то код доступа к моим нервным клетка. Дойдя до стойки вбиваю дрожащими пальцами в систему заказ, стараясь не думать о серо-голубых глаз и темно-русых волосах, которые сейчас длиннее, чем в школе. «Привет, принцесса, милое платье» – небрежно-ласковый голос неожиданно всплывет в голове. Егоров стоит облокотившись на школьные ворота одним плечом. В белой рубашке с расстегнутыми первыми пуговицами, черном пиджаке, в руках он держит галстук, раскачивая его из стороны в сторону, я с недоумением окидываю его взглядом, на что он усмехается и протягивает удавку мне: «Поможешь?» «Черт! Перестань, Князева!»– резко одергиваю себя. Пальцы замирают над экраном, а затем начинают стучать по нему со скоростью x2, загоняю воспоминания обратно под крышку гроба и опускаю его поглубже в землю. Сзади подходит Маша, которой видимо тоже нужна Айка. – Ты чего такая напряженная? Я сразу не отвечаю, пишу комментарий под салатом: «Заправку без манго», добиваю позицию с виски и отправляю чек на кухню. Как бы сильно я ненавидела Егорова, смерти от отека Квинке я точно ему не желаю, пусть «наслаждается» жизнью с Москвиной, а меня теперь это не касается. Надеюсь. – Злат, парень с двадцать первого не отводит от тебя глаз. Вы знакомы? – Маша наклоняется ко мне, понижает голос и кивает в сторону Кирилла. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Хватит пялиться, Егоров. Я разворачиваюсь к подруге и предоставляю обзор, этому недоразумению на мою спину. – Бывшие одноклассники. Со второго курса политеха не виделись. – Живя в одном городе ни разу не пересеклись? Или он переехал? – Не знаю, не интересуюсь его жизнью. – тут же мысленно морщусь, наглая ложь, знаю ведь, что после окончания учебы, он уехал играть в ХК «Сочи». – Ладно.– мягко произносить брюнетка, пожимая плечами.– Просто… ты очень напряжена…я за тебя переживаю… – Все нормально.– уже спокойно проговариваю я и подхожу к стойке забирая готовые кофе для тринадцатого стола. – Я могу откатать их вместо тебя… если хочешь. – Отлично. Тогда они твои. Спасибо, Маш. – быстро произношу я. Ну и пускай это непрофессионально. Пускай думают, что я их испугалась. Главное, мне не придется видеть довольную Москвину и высокомерного Егорова, в жизни которого я была размытым пятном на периферии его богатой жизни. Возможно, он вообще не заметит подмены. Маша забирает с бара виски и несет его двадцать первому столику. Новые гости приходить перестали, блюда все были готовы и отданы, значит есть шанс выйти на курилку и насладится сигаретой. – Артём Сергеевич, я на пять минут.– стягиваю с себя фартук и кладу за ширму на стул, где сидят официанты, в перерывы между столами. – Давай, только быстро. – кивает менеджер, не отрываясь от ноутбука. Выскальзываю через служебный выход, дохожу до склада, возле которого находится специально отведенное место, для любителей никотина и с облегчением падаю на стул. Голова начинает раскалываться, видимо переварив все происходящие, организм решил напомнить о себе. Достаю пачку, дрожжами руками, вытаскиваю сигарету и с наслаждением делаю первую затяжку. Горячая волна протягивается по дыхательным путям, я закрываю глаза, выдыхаю дым и тут же вдыхаю свежий прохладный воздух. Руки покрываются мелкой мурашкой, от легкого ветра, более холодного, чем был в том году в это же время. Я затягиваюсь снова, только спокойнее и размереннее, создавая иллюзорную защиту от того кто сидит внутри ресторана. – Забавно,– твою ж…– ты же ненавидела курение. Постоянно зудела: «Это вредно, Кирилл, брось». Что измелись? Принципы сдали? Ну зачем? Зачем ты приперся сюда!? Господи, да я готова выть от возмущения. Открываю глаза и вижу напротив сидячего Егорова, устроившегося на соседнем стуле, как будто так и надо, ноги скрещены, в глазах насмешка, вот бы швырнуть сейчас в него пепельницу, чтобы перестал быть таким идеально-раздражающим. – Времена меняются.– выдавливаю из себя, тушу сигарету и встаю с насиженного места. Он наклоняет голову, разглядывая меня, как какую-то диковинную вещицу и как только я делаю шаг, хватает за запястье. – Отпусти,– шиплю, пытаясь высвободится их хватки.– Что ты себе позволяешь? Тебе здесь нельзя находится, это место для персонала! Он не реагирует на мои рывки, спокойно встает и мне снова приходится смотреть на него снизу вверх. Конечно, с ростом 187 сантиметров, и набитыми карманами, легко чувствовать свое превосходство, над девчонкой 168, работающей официанткой. – Ну ну, давай без истерик только, я знаю, как ты сильно их любишь, но может не стоит так кричать? Я пытаюсь дернуть еще раз, на что он сильнее сжимает руку и подтягивает меня к себе ближе, сокращая расстояние. Улавливаю запах знакомого парфюма, с нотками джина и ириса, раньше он казался мне идеально подходящим для него, таким же холодным, резким и стойким. Теперь же из чувств, только тошнота, застрявшая в горле. – Отпусти.– с вызовом смотрю ему в глаза.– Ты не имеешь права до меня дотрагиваться. Егоров довольно улыбается, оголяя передние зубы, в его глазах начинают плясать огоньки. За что мне все это? – Егоров, ты просто моральный урод. Иди играй в гляделки с Москвиной, а от меня отвали.– чеканю каждое слово, проклиная этот день. Кирилл медленно наклоняется к моему уху и специально касаясь губами шепчет: – Почему ты такая заноза, Князева? Я всего лишь хотел сказать спасибо, за салат. Предательские мурашки начинают пробегать по телу, я сглатываю, стараясь не выдать реакцию. Мне плевать. Плевать! Лучше бы я вынесла эту заправку с манго, дура блин, сама показала ему, что до сих пор помню. – Ты не в себе?– делаю шаг назад, он отпускает меня, продолжая разглядывать мое лицо, видимо ищет остатки прошлой Златы. – А ты?– он проводит ладонью по волосам, зачесывая их назад.– Отдала нас другой официантке, так сильно боишься меня? Я хмыкаю, никогда не перестану удивляться его самомнению. – С чего бы? Это был изначально не мой стол, я просто приняла заказ и все. Так что хватит быть таким павлином, Егоров. Ты для меня такой же гость как и остальные…кстати, мне уже пора. – Конечно,– он довольно кивает.– Я здесь на целую неделю, Князева, так что шанс пообщаться у нас будет еще ни раз. Интересно, мне дадут отпуск? Ну да, а деньги на съем нового жилья я видимо выиграю в лотерею, ведь моему везению можно только позавидовать. – Замечательно.– бросаю я, разворачиваюсь и направляюсь обратно в ресторан . Приведя зал в порядок после закрытия, я и Маша сели за стол натирать гору бокалов, пока Никита на кухне оживленно общался с поварами, а Катя гладила скатерти. Менеджер хмурясь, подсчитывал кассу, выполняя работу, недавно уволившегося бармена. Мое настроение уткнуться в подушку, порыдать и уснуть, желательно на неделю, быстро уловила Маша. Она тихонько пододвинула ко мне бокал с апельсиновым фрешем и нерешительно начала разговор: – Это девушка с двадцать первого, настоящая стерва. Еще какая… – Почему ты так решила?– спрашиваю, продолжаю натирать стекло до скрипа. Вообще, Тихорукова самый лояльный человек в моей жизни, мат из нее лишний раз не вытащишь, гостей она всех любит и понимает, поэтому как бы мне не хотелось закрыть тему с Москвиной, любопытство взяло свое. – Это особа все нервы мне вытрепала. Паста холодная, креветки сухие, «А где мой гранатовый сок! Я твоей напарнице два раза его продиктовала!»– передразнивание она, копируя раздраженный голос Лизы.– И все это с такой короной на голове, что аж скулы сводит. – Да, два сапога пара…– бормочу себе под нос. – А когда твой одноклассник вышел, в нее вообще бес вселился. Орала, что у нас плохое обслуживание, требовала менеджера, настрочила в Яндекс отзыв на целую страницу, как тут все плохо. И вечно донимала меня вопросом, где ее Кирюша. Будто я его личный охранник и должна за ним по пятам ходить. Не удивлюсь если он просто захотел сбежать от нее…– Маша ставит натертый рокс на поднос и надувает щеки.– Было сверх сложно не сорваться. Я бы точно сорвалась. Жаль, что Маши пришлось выслушивать Москвину из-за меня. Откладываю тряпку и закусываю нижнюю губу, дебильная привычка. – Не надо было тебе их отдавать…я же знала какие они неприятные…личности… – Ты с ней тоже знакома?– удивленно спрашивает подруга.– А, так это и есть тот самый парень, который ушел к твоей лучшей…– она закрывает ладошкой рот.– Залат, почему ты сразу не сказала? – Потому что это для меня больше ничего не значит.– бесстыдно вру и не краснею.– Это было давно, глупо и по детски, сейчас у меня другая жизнь, все изменилось, а прошлое…осталось в прошлом. Маша качает и головой и хмурит брови. – Это просто ужасно…Он же пошел за тобой, верно? – Тааак, закрыли тему.– хватаю бокал и тряпку, надеясь на окончания разговора. – Злат, мы же подруги, я просто хочу, чтобы ты знала, что я выслушаю тебя и поддержу, чтобы ни случилось, потому… – Ну что? Все натерли? Я домой хочу!– скулит Никита, наконец выйдя из кухни. Я резко оборачиваюсь на него. – Мог бы и помочь! Завтра сам будешь эти заниматься! Теплый душ расслабляет мышцы, вода смывает с собой остатки сил. Воспоминания о школьном времени, всплывают, как надоедливый пузырь, который никак не лопнет. Перед глазами школьный коридор первого этажа, светло желтые стены с расписанием и фотографиями лучших учеников, полки с кубками за первые и вторые места по волейболу и баскетболу. Ученики, занявшие все лавочки, кто-то копашится в портфеле, кто-то громко смеется, а кто-то выясняет отношения. Гул голосов, запах столовской выпечки и мокрых полов, только что помытых Таисией Петровной – все мгновенно переносит меня в прошлое. Я стою с Лизой в кругу одноклассников, слушая их треп о летних каникулах. Подруга, как всегда в центе внимания, эмоционально жестикулирует и рассказывает, как ездила с мамой на море, как каталась на «таблетки», что было настоящим экстримом, как в нее влюбился «супер спасатель», который задаривал ее мороженным и цветами. Все внимают, кивают и поддакивают. А я чуть ли не засыпаю от скуки, слушая эти истории по пятому кругу и ловя моменты где Москвина явно преувеличивает, каждый раз добавляя на одно мороженое больше. Неожиданно на мое плечо ложится чья-то ладонь, от чего я вздрагиваю. – Скучаешь, принцесса?– возле уха раздается голос Егорова. Я резко оборачиваюсь, оказываясь к нему непозволительно близко. Кирилл довольно улыбается, приподнимая брови, нехотя делает шаг назад, давая мне пространство. – Что за дурацкое прозвище? Перестань меня так называть, надо мной из-за тебя смеются.– недовольно ворчу я, складывая руки на груди. – Покажи мне кто смеется, и больше он никогда не сможет это сделать.– голос звучит твердо, без тени шутки и это пугает. Я закатываю глаза, покачивая головой, осуждающе, с ноткой раздражения: – Лучше оставляй свою агрессию на льду, Егоров. – Да не собираюсь я ни на какого нападать.– он поднимает ладони в знак капитуляции и тут же подмигивает.– Ну ладно-ладно, понял, вышло чересчур пафосно. Сори. Я решив, что разговор окончен поворачиваюсь обратно к ребятам, и снова чувствую руки, только теперь на своей талии. Да что ж за тактичность у него такая? Резко оборачиваюсь. – Егоров, ты совсем границы потерял?– говорю громче обычного, из-за чего вся толпа затихает и начинает наблюдать за нами. Как позор… Щеки сразу заливаются краской от неловкости. – Да ладно тебе, Злат.– он потирает затылок, затем нагло ухмыляется.– Не устраивай драму, я же не ниже тебя потрогал. Это только подливает масла в огонь. Внутри все закипает, от такой наглости. Я делаю шаг вперед, становясь к нему почти в плотную, одноклассники начинают перешептываться. – Слушай меня внимательно, Егоров. Я запрещаю тебе прикасаться ко мне без разрешения. А его ты не получишь никогда, понял?– смотрю ему прямо в глаза, оценивая всю их глубину. В коридоре повисает тишина, Лиза округляет глаза, все откровенно пялятся, не скрываясь. Кирилл делает шаг назад, ухмылка окончательно исчезает с лица, но он продолжает смотреть на меня. Не выдержав паузы, Москвина вставляет свои пять копеек: – Златка, ты чего? Ну приобнял тебя парень, что в этом такого? Мы же все друзья. – Не лезь.– обрубает ее Егоров.– Я тебя понял, принцесса. Извини. Больше никаких касаний, без разрешения. – Кирюш, я же просто…– не унимается Лиза. Он не дослушивает, разворачивается и уходит. Лучше бы я сдержала свое слово после этого… Воспоминание исчезает, по щеке стекает одинокая слеза. Хватит на сегодня Егорова. Вылезаю из душа и иду спать.