Лифта нет, зато есть Егоров.

Сбор вещей по чемоданам и коробкам превратился в настоящий квест, больше напоминающий археологические раскопки. Потому что у нормальных и уравновешенных людей все вещи расставлены по своим местам, мои же раскиданы так, что, кажется, в комнате взорвалась капсула с хаосом. Носки по одному нашлись в книжном шкафу, за стиралкой, под кроватью и даже в ящике туалетного стола. Куча исписанных рабочих блокнотов были разбросаны по тому же принципу и сразу отправились в утиль. Нашелся черный топ, которой, на минуточку, я искала с истериками уже месяца три, а он все это время мирно лежал между полотенец в ванной. Чемоданы наполнись быстро, в них не поместилась даже часть вещей. И нафига, я их вообще столько накупила? Все равно вся моя жизнь, это работа-дом, работа-дом. За четыре года проживай в этой квартире, я максимум раз десять выходила «в свет» и то после жалела об этом, ведь похмелье штука страшная. Решив больше не издеваться над собственной психикой: остатки посуды, косметики, бытовой техники и книг, я просто скидывала в первые попавшие коробки. Будущая я проклянет меня, когда прийдет время их разбирать. На полу осталась последняя куча: сломанные зарядки, пустые баночки от уходовых средств, скрепыши, или как там называют подгоны от магазинов, которые нужны только детям, и еще пара носков, потерявшая своих собратьев. – Ну и хлам.– пробормотала я, загружая это в мусорный пакет.– И в чем была проблема выкидывать все сразу? Дальше началась работа грузчика, я перетаскивала свое добро в машину, хрипя и пыхтя: – Вот сейчас даже помощь Егорова была бы не лишней.– вырвалось, язык живет отдельно от мозга видимо. Бред… Следующую квартиру буду снимать, только при наличии лифта, потому что спускаясь с четвертого этажа, с коробкой книжек, она решила порваться в самый неподходящий момент. Бумага зашуршала, первой по ступенькам полетела Мария Корелли, а именно «Вендетта, или история всеми забытого», дальше присоединиться решили и остальные авторы: Джен Остин, Лермонтов, Хэл Элрод, и.т.д.– какая же я все таки всесторонняя личность. – Да чтоб тебя!– я бросила, то что осталось в руках и побежала к соседям, вымаливать хотя бы мусорный пакет. Яростно сложив все в него, наконец-то добралась до машины, отметив про себя, что опоздала на просмотр, первой квартиры. Ну и ладно, значит не мое. Мечта, а не выходной, правда? На телефон приходит сообщение от мамы: – Доченька, как дела? Сегодня работаешь? И тут случился ступор. Если она узнает, что меня попросили из квартиры, сразу начнутся уговоры переехать обратно к ним. К этому я не готова, потому что отношения с родителями хороши только тогда, когда вы живете отдельно, желательно в разных концах города. – Все хорошо. Сегодня дома. Устала ужасно, буду целый день спать. Мечта-мечта. Бросила телефон на пассажирское, как тут же новое уведомление – Маша. Это что атака? – Ты как? Нашла что-нибудь? Я проскулила, достала сигарету, прикурила и быстро напечатала: – Нет, только вышла окончательно из квартиры. Затянулась, выпуская дым в приоткрытое окно, однако ветер вернул его обратно в салон. Гадство. Выдохнула, опуская стекло ниже. Через минуту телефон завибрировал снова. – Помни, что у тебя всегда есть план Б. Номер в общаге на базе. Мы сможем стать соседками. – Особенно сейчас, когда там находится Егоров. – Кстати о нем. печатает… Палец судорожно начал печатать ответ. Вот только разговоров о бывшем, сейчас не хватало. – Маш, не надо. Тема закрыта. – Понимаю. Просто он настойчиво просил твой номер. Я сжала телефон в руке так, что будь во мне больше силы, раздавила бы стекло напрочь. Сделала глубокую затяжку, задержав дым в себе подольше, затем медленно выпустила его тонкой струйкой. Козел неугомонный, что ему от меня надо, блин? – Надеюсь, ты сказала, что у меня нет сотового? Или что моя связь с внешним миром теперь осуществляется через телепатию, но только не с ним? – Сказала, что мы не имеем права давать номера сотрудников. печатает… Фух. – Но Никита за пятерку, дал его. Прости, я узнала об этом поздно. Тварь продажная! Я затолкала сигарету в самодельную пепельницу, а именно в банку из под энергетика и начала бить по рулю руками, представляя лицо своего коллеги. – Передай, что завтра ему не жить! – Если тебя это успокоит, Артем штрафанул его на десятку. Вот вообще не легче. Штраф не отберет у Егорова мой номер. В груди закололо, ладони вспотели, внутри опять вместо органов образовалось желе. Я достала еще одну сигарету, но быстро решила, что она лишняя, не пошла, короче. Этот недоделанный хоккеист под номер тринадцать, явно добивается того, чтобы я думала о нем каждую секунду и вздрагивала от каждого звонка. Не дождется! Выключаю к черту гаджет, экран погас, тишина в салоне стала почти осязаемой. Теперь еще и без музыки придется передвигаться! Индюк недоделанный! Глубоко вдохнула, посчитала до десяти, поняла, что без телефона никак, нужно ведь держать связь с владельцами квартир. Да еб… Соберись, Князева. Жизнь просто издевается… Иначе как объяснить тот факт, что из ПЯТИ, просмотренных квартир, не оказалось ни одной, хотя бы более менее приличной. Первая - крошечная студия, убогое помещение, ремонт в котором делали, видимо в прошлом веке. Низкие потолки, даже для моего не высокого роста. Ну чисто, каморка Раскольникова. Шаг в право, шаг в лево и ты все обошел. Вторая - оказалась тупо без мебели, хотя на фото она была. Хозяйка, милая женщина с ярко фиолетовыми губами, сказала, что привезет ее за отдельную оплату, потому что она сейчас на дачи, нет спасибо. Третья - встретила меня запахом сырости и плесени, оказалось ее не протапливали всю зиму, и теперь надо делать ремонт, конечно, за счет арендатора. Четвертая - шла в комплекте с трехцветной, милой кошечкой, которая шипела на меня все десять минут просмотра. Я, конечно, люблю животных, но эта пушистая моська, явно не любит людей. Пятая - просторная, светлая, чистая, с видом на центральный парк. И цена адекватная. Я уже почти поверила в удачу, пока хозяйка, элегантная дамочка в очках, не начала перечислять правила: с животными нельзя, гостей не водить, курить нельзя, музыку слушать нельзя (стены тонкие), и заходить она будет каждое воскресенье, чтобы проверять состояние квартиры. То есть жить я буду, под прицелом, спасибо, но нет. Ноги гудят, руки тянутся к земле, мозг кипит, а результат - ноль. На часах семь вечера, выбора нет, прийдется жить в общаге на работе. Оповестила Машу о том, что план Б вступает силу и под песню «Я не смогла» SCIRENA, выдвинулась на работу. Добивать себя, так по полной. Плюсы общаги, конечно, есть: платить за съем не надо, в трех минутах от работы, а значит и спать буду ложится раньше, и соседка будет Тихорукова - спокойная, аккуратная, не надоедливая. – Блять, минусов все равно больше!- вслух буркнула я, ударив рукой по рулю. В дали от цивилизации, перебой со связью и интернетом, магазин в сорока минутах езды, большое количество насекомых, лес же рядом, общий душ и кухня, никакого личного пространства, никакого отдыха от видов работы, потому что окна выходят на ресторан «Жар». – Зато будет повод выходить в люди.– успокаиваю себя как могу. С этими рассуждениями я и не заметила как доехала до шлагбаума, который не пускает на территорию машины персонала. Придется ковылять с чемоданами через всю базу… Маше звонить не стала, неудобно как то заставлять, хрупкую брюнетку тащить вещи с весом в тонну. Вдохнула полной грудью, вытащила из багажника два чемодана и рюкзак, остальные вещи дотаскаю на выходных. Помахала Максу, охраннику, в знак приветствия и потащилась вперед, мысленно проклиная шлагбаум. Чемоданы грохотали по асфальту, лямка рюкзака съезжала до локтя , а я только и успевала закатывать глаза. И тут случайно - оно… С балкона второго коттеджа меня заметил Егоров… – Князева!– он слегка наклонил голову.– Опять тяжести таскаешь? У тебя что, кнопка «вызова помощи» сломалась? Я сжала челюсти и продолжила идти, не обращая на него внимания. Нормальный бы человек сразу понял, что это означает, что с ним не хотят общаться. Но Егоров относится ко второй категории. – Злат, – голос зазвучал ближе. И вот не лень же ему было спускаться и догонять меня…– Ты хоть понимаешь, что так спину сорвешь? Игнор с моей стороны продолжается. Я упрямо шагаю вперед, сосредоточившись на неровности асфальта. – Князева! Да стой ты!– он в два шага настигает меня и легко перехватывает ручку одного из чемоданов. – Ну серьезно, что за детский сад? Пришлось обернутся, Егоров стоит в свободных серых спортивных штанах, белой футболке и с влажными волосами, капли воды блестят на шее, скатываясь по ключицам. Я задерживаю взгляд на его руке, которая мертвой хваткой вцепилась в ручку моего чемодана, вены от напряжения слегка проступили, мышцы напряглись. Мое дыхание замедлилось, захотелось вмазать себе пощечину за это. – Мне не нужна твоя помощь.– говорю твердо, отводя взгляд в сторону. – Я так не думаю.– он начинает тянуть руку ко второму чемодану, но я быстро его задвигаю за спину. Кирилл тихо имеется, от чего мои брови хмурятся. – Тебя не потеряет Москвина? Слова вылетаю прежде, чем я успеваю осознать, их подтекст. Звучит так, будто я ревную… – Она в душе. Как мило… Интересно после чего?Между нами повисает тишина, мне говорить, вариантов нет, открою рот, опять ляпну лишнего, а он…да кто его знает, это же Егоров… – Хочешь ты этого или нет, я все равно тебе помогу. Мы смотрим друг на друга, будто в немом бою, пытаясь выяснить, кто из нас упрямее. Раньше я любовалась этими серо-голубыми глазами, считая их целым миром: в них отражался лед катка, азарт игры, уверенность, первая любовь, безумная, страстная и обжигающая. Сейчас они вызывают лишь отторжение и ноющую боль где-то под ребрами. – Князева,– шепотом произнес он, мне хочется вздрогнуть от нежности его голоса. Как выключить кнопку реакции на него? – Ты же знаешь меня,– сердце начинает стучать быстрее, в глазах мутнеет.– я не сдамся. Хочешь быстрее от меня избавиться, просто позволь помочь. – Я тебя не знаю, Егоров.– произношу решительно, не отводя взгляда.– И никогда не знала. Я любила иллюзию, которую сама придумала…– заткнись, кричит мозг, но остановится уже не могу.– Надежного, смелого, честного. Того кто держит слово, того кто всегда будет рядом… Он сжал челюсти, под светлой кожей проступили желваки, глаза сузились и потемнели, становясь стальными. Грудь начала вздыматься чаще, более резко, однако стоит он также неподвижно, обнажая меня своим взглядом. – А ты…оказался просто ничтожеством, опустившим меня перед своими близкими…мальчиком, решившим, что может раскрошить мои чувства в прах. Ты даже не удосужился сказать, за что поступил так со мной…Но благодаря этому, я поняла, что никогда тебя не любила. Ты просто симпатичная оболочка с гнильем внутри. Егоров резко выдыхает, воздух с шипением проходит сквозь сжатые зубы. Его лицо искажается словно от пощечины. Он делает шаг вперед, не угрожающий, а как будто болезненный. – Замолчи…– покачивая головой, глухо произносит, проводя рукой по влажным волосам.– Ты вывернула все на изнанку. Я не один был виноват, ты тоже сыграла в этом не малую роль. Интересный поворот. – Вот в этом весь ты. Никогда не признаешь своей вины, тупо придумываешь себе оправдания, чтобы винить других. – Я? Князева, ты совсем обнаглела? – Мне не интересно это больше, Кир, слышишь?– пусть все останется как есть, его легче ненавидеть, чем любить.– Не интересно знать, что было у тебя тогда в голове, что тебе сказали или что ты сам додумал, это прошлое. Оно уже случилось, и ничего не исправить. Хватит в нем копаться, просто дай мне идти дальше. Без тебя, без Москвиной. Одной. Ты чудесно справлялся с этим четыре года. – Хорошо.– непривычно быстро соглашается он.– Но чемодан, я все равно донесу. Давай веди уже. Он обгоняет меня на пару шагов, разворачивается и протягивает руку, указывая на рюкзак за моей спиной. Я стягиваю его с себя, сразу ощущая физическую легкость, плечи расслабились, дышать становится проще. Егоров перекидывает лямку через одно плечо, начинает идти вперед, не сбавляя темп и больше не оборачивается на меня. Откуда он вообще знает куда идти? Мысль мелькает и гаснет. Спрашивать я не стала, хватит на сегодня разговоров с ним, поэтому мы молча дошли до общаги. Встав возле нужной двери, я прокашлялась, намекая, что он прошел ее. Кирилл резко разворачивается, ставит мои вещи возле двери и ни сказав ни слова, уходит к себе. Нужно было, конечно, пробормотать «спасибо», но злость внутри решила, что обойдется. Она еще неприятно покалывала в районе сердца, напоминая о принесенной боли. Зато мозг снова дал сбой и я не двигаясь простояла еще минуту, наблюдая за тем, как он неспешно идет прочь, сунув руки в карманы штанов. Сейчас он выглядит таким невинным, что аж бесит. В общаге после ремонта я еще не была, поэтому удивилась тому, насколько здесь уютно. Небольшая белая кухня слева, полностью заполнена кухонным гарнитуром, все новое, без царапин и сколов. Справа темно-серый диван и маленький кофейный столик в виде лепестка. Подоконник заполнен цветами, скорее всего Тихорукова постаралась. Интересно посмотреть на спальню. – Златка!– Маша выбежала из комнаты, набросившись на меня с объятия.– Ты чего так долго? Я тебя уже заждалась. Ого, сколько вещей,– она округлила глаза, рассматривая мои пожитки.– Как ты дотащила все это? Написала бы, что б я вышла помочь. – Все нормально,– отвела глаза в сторону, говорить или нет? Ай, к черту, все равно только с ней могу поделиться.– Мне Егоров помог…донести. – Воу.– сама в шоке, дорогая.– Пошли в спальню, расскажешь, как так получилось. Нас там ждём шампанское в честь твоего переезда! В спальне стояло четыре кровати, тумбочки и один большой шкаф, места для бардака должно хватит. Хорошо, живем мы пока только вдвоем. Парни на втором этаже с таким же апартаментами. Мы сели на теперь мою кровать, матрас мягко промялся под весом двух тел. Маша быстро открыла шампанское, раздался тихий хлопок предвкушения. – Помни, что завтра на работу.– заворчала я, когда увидела, что она наливает его до краев. – Ой, всего бутылка на двоих, это так, маленькая шалость. Держи.– я взяла свое флюте, улыбнувшись подруги.– За твой переезд! Полусладкое, холодное – отличное завершение дня. Темы про Егорова было не избежать, поэтому я сразу пересказала, Маши, разговор с бывшим. После третьего бокала, стало это делать гораздо легче, слова вылетели сами собой, напряжение, накопленное будто веками понемногу отпускало. Когда в моменте я поняла, что слишком перехваливаю его заслуги, даже пришлось приложить усилия, чтобы замолчать. – Я вот только одного не могу понять,- Маша поставила опустевший бокал на тумбочку и начала доливать нам игристое.– если он играет в КХЛ и сейчас идут матчи в самом разгаре, что он делает здесь?– Интересный вопрос. Странно, что я не дошла до него сразу. – Не знаю…он точно не из тех, кто пропустит хоть один матч, а тут целая неделя… Травмы у него тоже нет, ходит живее всех живых. – Может конфликт с тренером? За твое вообще могут убрать из команды? – Убрать то могут,– я закусила нижнюю губу.– и зная Егорова, конфликт точно возможет, он упрямый, вспыльчивый, если считает, что прав будет стоять на своем до талого. Но со связями его отца… тоже вряд ли. Тем более Егоров ценный нападающий, ну раньше был по крайне мере. Смесь любопытства и настороженности заклубились в извилинах, начиная придумывать тысячу и одну причину почему он трется здесь в разгар сезона. Одна теория, была хуже другой, хоть ломись к Егорову и вытаскивай из него информацию. Ну все! У меня точно шизофрения или белочка. Представляю картину: стучу я такая к нему, он выходит раздраженный, потому что его разбудили, видим меня, испытывает глубокое потрясение, я начинаю тараторить с заплетающимся языком, что-то про хоккей и тут выглядывает Москвина…Расклад такой себе. – Есть отличный способ узнать правду!– с восторгом восклицает Маша, раскачиваясь на кровати. – Какой? – ну все, стадия отупения начинается. – Интернет. – Точно.– хлопаю себя по лбу.– Про хоккеистов ведь новости разлетаются как горячие пирожки! Я хватаю телефон, быстро вбивая в поисковой строке «Кирилл Егоров КХЛ», ох, не на ту дорожку, я становлюсь… На первой странице сразу появляются гремящие заголовки, умеют журналисты навести суеты. Долго не думая, захожу по первой ссылки и начинаю судорожно поглощать информацию.

Не поделили лед: Егоров на 4 матча вне игры за удар Крепчука

Нападающий ХК «Сочи» Кирилл Егоров дисквалифицирован на четыре матча, а также оштрафован. Об этом сообщается на сайте Континентальной хоккейной лиги. Уточняется, что наказание наложено по п. 1.3 статьи 28 Дисциплинарного регламента КХЛ (атака в голову или шею) Инцидент произошел на 38 минуте второго периода встречи между ХК «Сочи» и «Спартаком». В ходе игрового эпизода нападающий сочинского клуба нанес удар в голову форварду московского клуба Игорю Крепчуку, который является его бывшим сокомандником. После столкновения пострадавшего хоккеиста унесли с площадки на носилках, а Егорова удалили с льда до конца игры. Матч завершился со счетом 2:4. После игры Кирилл Егоров пообщался с журналистами с фирменной прямолинейностью: – Я удивлен таким сроком дисквалификации. Это был просто силой примем, да, жесткий, но не запрещенный. Я не целился конкретно в голову, шла борьба за шайбу, так бывает на льду. Ситуация, конечно, тяжелая для Крепчука, надеюсь он восстановится быстро. Но у меня не было намерения его убивать. – Ну что там?– Маша заглядывает в телефон, в момент когда я начинаю смотреть видео.– Ужас! Он же с локтя ударил ему в голову! Я пересматриваю видео второй раз: Крепчук, владея шайбой, набирает скорость двигаясь к воротам противника. В этот момент из глубины кадра стремительно приближается, Егоров, идя явно на силовой прием. Он врезается в Игоря плечом, в область груди, а затем локтем бьет вверх и попадает точно в висок. Крепчук мгновенно теряется равновесие, жестко падая на лед затылком, лежит не двигаясь. К нему сразу подлетают партнеры по команде, проверяя создание, Егоров снимает с себя шлем, смотря на лежащего Игоря. На льду начинает потасовка, один из «Спартака» подлетает к Кириллу, завязывается драка. А дальше судьи, медики, носилки… – Мне кажется, он даже не сразу понял, что натворил.– шепчет Маша, не отрывая взгляд от экрана.– У него слишком растерянное выражение лица. Я не отвечаю, просто молча киваю. В памяти всплывают слова Егорова, сказанные незадолго до расставания… 4 года назад. Он тогда играл за команду «Акулы Политеха», сразу стал капитаном, все свободное время проводил на льду, оставался после тренировок отрабатывать броски, а я приходила и сидела на трибунах, чтобы хоть так провести с ним время. Наши отношения трещали по швам, мне было мало его, а ему мало хоккея. Каждая встреча превращалась в бой, как мы не дошли до ринга, не знаю. Я старалась не напрягать Егорова своими капризами, поэтому молча ждала окончания тренировки, кутаясь в синий шарф с логотипом команды. В один из таких дней, я уснула прям на трибунах, уставшая и разбирая, после учебы. Монотонное шуршание коньков по льду, далекие недовольные комментарии Кирилла и звук ударяющейся шайбы, все было таким сладко убаюкивающим. Проснулась от того, что Егоров начал трясти меня за плечи: – Эй, ты совсем чтоли?– его голос звучал раздраженно, я медленно подняла веки, сбрасывая остатки сна.– Иди домой, хватит тут торчать. Он стоял надо мной, опираясь на клюшку, с раскрасневшимся лицом, капля пота скатывалась по скуле, взгляд был злым и колючим. И все равно в этот момент Кирилл был самым идеальным. – Кир, я хочу с тобой.– говорить было сложно, так как все замерзло: губы, нос, щеки и кажется даже душа. – Только не начинай.– он закатывает глаза, раскидывает руки в стороны, делая шаг назад.– Я твой, бери! – Спасибо, это именно то, что я хотела… – Ты не видишь, что тут происходит? Команда сырая, тренер кретин, мы сливаем матч за матчем, мне сейчас вообще не до тебя. – Я понимаю, просто… – Что просто? Что?– он повышает голос и бросает клюшку на пол. Глухой звук разноситься эхом по пустой площадке. – Не кричи.– грублю в ответ.– Нельзя столько тренироваться, ты убиваешь себя на льду! – Лучше надейся, чтобы я соперника на нем не убил! – Ты не в себе? Что ты несешь?– я вжимаюсь в трибуну, стараясь огородится от него. Руки сжимают шарф, а по спине пробегает холодок от ужаса этих слов. Он делает шаг ко мне, наклоняется ближе к лицу и ядовито произносит: – А что? Хоккей жестокий вид спорта, всякое случается. Или если я нанесу кому нибудь серьезную травму, ты сразу сбежишь прижав хвост? Перед лицом щелкают пальцами и воспоминания рассеивается. – Злат? Ты чего зависла?– спокойной голос Маши, вырывает меня из липкого кошмара прошлого. Я натягиваю улыбку, делаю глоток шампанского и заправляю передние пряди за ухо. – Все хорошо, просто на время потеряла связь с миром.– чокаюсь с ее флюте и выпиваю игристое до дна. Маша тяжело вздыхает и подтягивает меня к себе, заключая в кокон объятий. От такой нежности хочется разрыдаться навзрыд, но я сдерживаю надоедливые слезы, кладя свой подбородок на ее плечо. Все таки пить мне больше не стоит. – Знаешь, – я аккуратно отстраняюсь от подруги.– для меня, хоккей всегда был самым интересным видом спорта и не только из-за Егорова. В детстве мы с дедушкой постоянно вдвоем смотрели матчи, в начале я присоединялась только ради чипсов с крабом, через время вникла в правила, выучила все термины и представила себя самой справедливой судьей, выписывая воображаемые штрафы за нарушения. Дедушка смеялся и говорил «Ну точно будущий, арбитр!». А когда появился Егоров, я не пропустила ни одной игры, все время переживала, что он получит травму из-за своей вспыльчивости. У него была самая большая статистика по дракам, но я никогда его за это не осуждала. Наоборот, восхищалась его напором, он шел напролом, даже если против него были соперники вдвое больше. Дедушка говорил: «С таким характером либо шею ломают, либо становится чемпионами» и я всегда верила во второе… Повисла тишина, Маша грустно смотрит на меня, не перебивает, не задает лишние вопросы, а просто выслушивает слезливую историю. – Когда мы расстались… я первые два года продолжала следить за его статистикой. Она улучшилась… Наша команда «Акулы Политеха» даже стали чемпионами Студенческой лиги. Но я не ходила на игры, бросила учебу и снова ушла в общепит. Думала, что так будет проще, отрезать все разом: хоккей, воспоминания, Москвину…его. У меня даже почти получилось. Закончив разговор с Машей, мы быстро приготовились ко сну, который после выпитого шампанского пришел, как родной.