Часть 18

Глава 19 Я сидел у костра. Дым поднимался к потолку пещеры и медленно просачивался в трещины. Надо сказать, поначалу я сильно переживал, что задохнусь от угарного газа, но потом понял, что люди живут в этих пещерах поколениями и давно выяснили, где можно разжигать огонь. Видишь старое кострище — смело разжигай огонь. После прибытия в сеть пещер моя настороженность сильно упала. Это место считалось безопасным. Только дозор у входа не пускал чужаков, а вот вглубь пещер можно было ходить спокойно. За поколения жизни были завалены все ямы, ответвления и опасные места. Даже передвигаясь в полной темноте, риск потеряться был минимален, а если такое произойдёт, потерявшегося быстро найдут. Вот, пользуясь возникшим доверием ко мне, я и выбрался поглубже. Под тусклым светом жировой свечки, сделанной собственноручно, я нашёл это кострище, развёл небольшой костерок и присел подумать, впервые за время попадания сюда оставшись один. Мне нужно было подумать. У меня был запас еды в том углу пещеры, где обитал я и жила моя семья. Но я понимал, что нет никаких гарантий, что, когда еды станет недостаточно, её просто не заберут. В результате расспросов удалось выяснить, что с середины зимы начинается голодное время: поедаются запасы, сделанные летом, и начинается голод. Всё будет зависеть от охотников, а успех охоты во многом зависит от оружия. Именно поэтому охотники племени так охотно откликнулись на призыв Хрольфа: бронзовые наконечники — невероятно ценная награда. Если я не придумаю что-нибудь, то, уверен, придётся голодать. И хуже того: если что-то случится с моим отцом, то еду придётся добывать самостоятельно. Никто мне помогать не будет. Если раньше я был ребёнком, то после вручения мне ножа я уже взрослый, и никого не волнует, что мне всего десять лет. К сожалению, вернулись не все охотники племени. Племя потеряло двоих воинов, что является большой потерей. Зима началась, легли постоянные морозы, и охотиться теперь станет намного сложнее. Но были и положительные новости: бронзовые наконечники должны значительно повысить эффективность охоты. Кроме того, убитые охотники успели добыть двоих псов. А наконечники за их убийства отдали племени, — это не только оружие, но и валюта, которую можно обменять на ту же еду. Раненых было много, и почему-то они шли ко мне за лечением. Видимо, достаточно было дважды помочь с загнившим мясом, и меня уже считают чудотворцем. Им всё равно, что травы для заживления даёт мне Асра, а вся моя заслуга лишь в том, что я мою руки, вырезаю как могу загнившие мягкие ткани и промываю раны раствором соли. У аборигенов всё заживает очень быстро, даже слишком. Это явно ненормально, или так и должно быть? В любом случае, если своих я лечил за спасибо, то все остальные уже расплачивались, в основном едой и шкурами. Один из охотников отдал мне большой керамический горшок, когда я его попросил. Потихоньку я обрастаю вещами Я сильно продвинулся в изучении языка, что позволило больше расспрашивать охотников из клана Топоров. Мне удалось узнать, что зимой они не голодают. У них есть хорошие запасы, которыми они иногда даже торгуют зимой, выменивая нужные им ресурсы и покупая работу охотников. Именно так поколениями облагораживалась эта пещерная сеть. А ещё олово — и это, наверное, самое важное. Недалеко от одного из выходов есть рудник, большая яма, где добывают оловянную руду. Есть ещё места, где жгут уголь. Руду и уголь приносят в главное поселение, которое находится в большом карстовом провале. Там же располагаются печи. Никто особо и не скрывает этих процессов: на тяжёлые работы нанимают охотников племён. Благодаря этому удаётся легко добывать информацию. Хрольф оставил раненых, взял олово и быстрым маршем отправился на встречу. Я понял, что там произойдёт обмен на медь. Такой обмен происходит каждый год, когда морозы сковывают реки льдом, но снега ещё не так много, что позволяет довольно быстро передвигаться. Новость о каннибалах насторожила всех в племенах, но нельзя сказать, что напугала. Такое эпизодически происходит, но здесь, в пещерах, прямой опасности нет. Клан Топоров вообще не беспокоится: они, за счёт своего технологического доминирования, чувствуют себя крупной рыбой в округе. А вот охотникам стоит опасаться, ибо из охотников они могут превратиться в дичь. И это меня совсем не радует: меньше охотников — меньше еды. Будь у меня больше времени на подготовку, я придумал бы что-нибудь, но его не было. Голодать совсем не хочется, и единственный вариант, как этого избежать, — это войти в клан Топоров. Нужно хорошо подумать, как этого добиться. Переживаю ли я, что по факту уйду из семьи и племени? Нет, от слова совсем. Я их знаю всего второй месяц и забыл бы их как страшный сон, очень страшный. Мои мысли прервали приближающиеся из темноты шаги. Кто-то шёл ко мне со стороны нашей пещеры, а ведь это был тупиковый отросток. Опять кому-то понадобилась помощь, не иначе. Я ошибся. Это был мой брат. Ты дождался, пока буду один? Ты не охотник и не будешь им. Отдай мне нож — он должен быть моим; я старше и буду охотиться с ним. Нож, конечно, отдавать я не собирался: он мой, я его заслужил. Он мне нужен для операций. Да и ничего не закончится, если я прогнусь. Кроме того, то время, когда я только осваивался, прошло. Сейчас я хорошо владею своим телом и уверен в себе. Один раз он уже получил. Видимо, он подумал, что я испугался тогда, не ударив его камнем. Подойди и забери ничтожество Брат с диким рёвом бросился вперёд. Как и в прошлый раз, он полагался исключительно на свою массу и ярость, совершая широкие, предсказуемые взмахи. Нож вытаскивать не стал; это была бы не драка, а убийство. Нужен был лишь быстрый и чистый финал, который бы доказал моё превосходство. Легко уклонились от первого же широкого удара, сместившись вправо. Нырнули под руку брата. Используя его же движение и инерцию, обхватили его сзади и выполнили быстрый подсекающий приём. Брат, не ожидавший никакой техники, мгновенно потерял опору. Его крупное тело рухнуло, заскользило по камням. Не дав ему опомниться, прыгнули сверху, вдавив колено ему в спину . Брат задохнулся, издав резкий, хрипящий звук, пока пытался вдохнуть заломал ему руки взяв на болевой. Немного успокоившись, брат стал угрожать, говоря, что я должен вести себя как раньше. Я же понял: если сейчас не найду способ его переубедить, драка повторится. И не факт, что он будет один и не подкараулит меня в темноте. Придётся соответствовать этому миру. Не хочу, но придётся. И началось избиение. Бил больно, но так, чтобы не покалечить. Останавливаясь, спрашивал, уважает ли он меня, и продолжал бить. Остановился только тогда, когда понял, что он сломался. Отпустил его. Он плакал. Мне было противно, чувствовал себя мерзко, но знал, что мне за это ничего не будет.