Часть 22

Глава 23 Греющий Уши С возвращением из похода основного костяка воинов и охотников Медных Топоров, началось настоящее движение: как будто прорвало плотину. Люди маленькими группами и даже целыми племенами начали приходить к пещерам и занимать свободные места. Как я понял, такого раньше не было. Нет, бывало, люди приходили, что-то меняли и уходили, но такого столпотворения не было давно. Участились случаи стычек на фоне уплотнения проживания. А значит, и востребованность меня как лекаря выросла, особенно в тех случаях, когда человек забивал на свои раны, а они были достаточно серьёзны, чтобы закончиться фатально. Тогда-то такому нерадивому и советовали обратиться ко мне. В общем, работы прибавилось, и я был этому очень рад. Зима здесь была лютая, морозы по ощущениям — уже минус двадцать, только тёплая одежда и спасала. Я испытывал острую потребность в кожаных изделиях и меховых шкурках, менял их на помощь. Все эти люди бежали от других людей, не таких привередливых в еде, — тех самых, которые считают, что другие люди тоже неплохая еда. Как я понял из расспросов вновь прибывающих, эти твари действовали хитро. Сначала окружали территории, где проживают их жертвы, а уже потом начинали отлавливать охотников, а затем нападали на стоянку. Некоторое время, с учётом морозов, им хватало убитых, а потом они двигались дальше. Сколько их было — непонятно, но племена самостоятельный отпор дать не могли. Их было явно много, они двигались широким фронтом. Откуда они взялись вообще? Оказалось, это давняя история, её рассказал мне учитель. В общем, с определённой периодичностью в этом мире есть периоды долгой зимы и долгого лета. Когда с определённой периодичностью летние дни сокращаются до такого состояния, что можно сказать, что лета и нет вовсе. Существует и обратная ситуация: лето длится долго. И вот в такие периоды начинает сильно расти численность населения племён. Сейчас как раз идёт период долгого лета. На севере, ещё севернее, чем живём мы, как раз и живут племена каннибалов. На самом деле они едят всё, что можно добыть. Сейчас их стало столько, что та слабая экосистема севера, где они живут, не может их выдержать. И они, гонимые голодом и страхом, что их самих сожрут, прут в нашу сторону в попытках найти еду. Учитель рассказывал, что такое происходило на его памяти не единожды. Всем было понятно, что, идя по следам беглецов, они придут сюда. И на самом деле, поскорее бы они это сделали, потому что очень скоро мы и сами начнём людей жрать: охотиться стало невозможно. Как я и думал, с едой стало проблемно. Если у коренных племён пещер пока всё было нормально с запасами, то у пришлых были проблемы, особенно у маленьких групп. Всё шло к тому, что если не появятся каннибалы, большинство пришлых пойдут под нож. Мы их просто перебьём по-тихому, благо пещеры знаем намного лучше, чем они. Но вроде как Топоры не собирались этого допускать, формировали отряды из охотников, готовясь к столкновению и последующему за этим добиванию убегающих врагов. Моё обучение двигалось семимильными шагами. Учитель теперь транслировал мне обоняние. Время нахождения моего духа в контакте с животным растёт. Учителю стало немножко легче переносить моё обучение, а вот мне — нет. Всё без изменений, по-прежнему полный спектр неприятных ощущений, и это надолго. В пещерах стало очень многолюдно и напряжённо. Одному уже не походишь, везде какие-то люди. Но был и положительный момент: есть много людей, которых можно расспросить о том, что они видели, где они живут, что находится там, откуда они пришли. В основном люди пришли с севера, северо-востока, северо-запада — именно оттуда двигаются каннибалы. Что я могу сказать? В основном те места, где они обитают, — это лесотундра, но какая-то странная. Эта лесотундра больше похожа на луга: очень много разнотравья, всяких животных по типу овец, быков, зубров, конечно же, оленей, и всякого разного по мелочи. Сейчас дичи много, животные здесь на севере размножаются просто в каком-то диком количестве. Может быть, приплод — два-три телёнка. Магия, не иначе. Все как один говорят, что это пока лето. Долгим летом всегда так. Зимой будет по-другому, и каждый, кто об этом говорит, когда разговор заходил о долгой зиме, хмурился. Настроение портилось, и видно, что человек не очень-то хочет об этом разговаривать. Но всё же некоторые рассказали, почему долгая зима — это всегда страшный голод. Выживают только те, кто долгим летом накапливал запасы, прятал их потихоньку. В общем, всеми способами накапливал еду. Те, кто этого не делал... что ж, их участь печальна. Долгой зимой многие животные впадают в долгие периоды спячки. Когда услышал, не поверил: реально, почти все животные, которые тут есть, впадают в состояние, близкое к анабиозу, подготавливают места и засыпают до прихода более тёплого периода. Люди ищут такие места. Если ты нашёл такое, то считай, вот он — подготовленный запас консервов, с голоду ты не пропадёшь. И так делают не только животные. Великаны тоже засыпают вместе со своими мамонтами. Так уж вышло, что у меня образовался небольшой излишек всякого разного, что мне было не нужно. Если я не буду этим пользоваться, то сначала это будет поделено внутри моей семьи, а потом и в рамках всего племени. Плохо тут с частной собственностью: твоё — то, что на тебе и с тобой. Пока мы живём в пещерах, непонятно, что моё, а что нет, но как только начнётся хоть какое-то движение, сразу станет понятно, что я не могу нести физически. И всё, прощай, вещи. Поэтому я просто решил потратить их на нужное мне. Поскольку всякие меховые шкурки мне и самому были нужны, я менял в основном костяные, каменные изделия, которые мне самому нафиг были не нужны, например, наконечники копий. Менял я их на обучение — меня чему-нибудь учили, а я за это отдавал вещи. Кто-то учил меня охотиться — чисто теоретически, ах, ах, честно, так себе затея. Тут обучали больше на практике. Я узнал многое, что должен знать нормальный охотник, причём обучение проводили разные охотники. Учили, как выживать в условиях вечного снега, искать полезные травы и коренья. Полдня у меня болела голова, и, пытаясь хоть как-то заглушить это состояние, я начал тренироваться. Ничего сложного: приседания, отжимания, всякие упражнения с палкой, растяжка — только бы заглушить боль. Весь день был чем-то занят. Информационное голодание давило: если где-то кто-то что-то обсуждает, скорее всего, где-то неподалёку уже я грею уши. Я сам не заметил, как стал подслушивать и подсматривать — хоть какая-то информация.