Часть 110

Глава 110 Сталь за мех. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая лёд у берега в кроваво-медные тона, когда два корабля с чёрными парусами вошли в устье Ледяной реки. Железнорождённые, привыкшие видеть десятки разрозненных дымков вдоль побережья — признак множества стойбищ, готовых к торгу, — теперь смотрели на пустынный, молчаливый берег. Ни одного костра. Ни одного признака жизни. Только в самом устье реки горел один-единственный, огромный и ровный огонь, бросивший длинные, тревожные тени на лёд и снег. Вокруг этого костра ровными рядами стояли воины Жёлтых Щитов. Их было сто человек. Пятьдесят — плотный строй щитов с копьями, лица скрыты за забралами самодельных шлемов. Остальные — конные. В основном подростки, но сидящие в сёдлах уже уверенно, с луками на плечах. Они не скакали, не суетились — просто стояли полукругом чуть поодаль, замыкая пространство. Тишину нарушал только треск костра да редкое ржание лошадей. С кораблей спустили шлюпки. Железнорождённых было около шестидесяти — крепкие, закалённые морем мужчины в кожаных и стальных нашлёпках, с топорами и абордажными саблями на поясах. Они шли, переглядываясь, привычно оценивая обстановку, но настороженность в их движениях была новой. Пустой берег и одинокий костёр — это был сигнал. Сигнал того, что здесь что-то изменилось. Кардинально. Командир дружины, широкоплечий мужчина с лицом, изрубленным шрамами, сделал шаг вперёд. Его голос, низкий и ровный, прозвучал на общем языке, который понимали и на Железных островах. — Добро пожаловать на реку Ледяную. Раньше вы торговали со многими. Теперь — только с нами. Мы — Жёлтые Щиты. Один из железнорождённых, похожий на капитана, усмехнулся, положив руку на рукоять топора, но его глаза бегали по строю, по коням, по пустому побережью. — Где все? Где стойбища? Вы что, перебили их всех? — Они теперь с нами, — спокойно ответил командир. — Весь мех, вся кость, все бивни с этого побережья и из тундры — теперь только через нас. Не придётся вам лавировать между племенами. Всё, что вам нужно, уже здесь. Железнорождённые замерли. Пустой берег и этот единственный, огромный костёр говорили красноречивее любых угроз. Контроль был полным. Абсолютным. — Что вы предлагаете? — спросил капитан, уже без усмешки, голос стал жёстче. — Справедливую цену. Вес на вес, или близко к тому. Нас интересует железо. Слитки, клинки, топоры, гвозди. Всё, что из хорошей стали. Ваш ширпотреб нам не нужен. Командир кивнул в сторону стоящих позади него людей. Те развернули несколько тюков. Не грубые шкуры медведя или оленя, а то, ради чего железнорождённые и плыли в эти ледяные воды: глубокий, густой соболь, мерцающий в огне десятками оттенков от шоколадного до почти чёрного; тёмная, шелковистая норка; лоснящиеся бобровые шкурки; и конечно, бивни — мамонтовые, тяжелые, цвета старой слоновой кости, и клыки моржа, отполированные до глянца. — Вот что мы можем дать. И будем давать каждый сезон. Всё в одном месте. Вам нужно только приплыть сюда и обменять сталь на это. Без риска. Без обмана. Но — только с нами. Железнорождённые перешёптывались. Пустой берег давил на них сильнее, чем строй воинов. Он означал, что альтернативы нет. Нельзя отплыть на пять миль и найти другое стойбище. Нельзя торговаться, играя на противоречиях племён. Здесь был только один огонь. И один хозяин, держащий в руках весь ценный мех побережья. — А если мы скажем «нет»? — пробормотал один из моряков, молодой и дерзкий, но в его голосе уже звучала неуверенность. Командир медленно повернул голову к нему. Строй щитов сдвинулся на полшага вперёд, а конные лучники чуть приподняли луки. — Тогда вы уйдёте ни с чем. И в следующий раз найдёте на этом берегу только стрелы. Выбор за вами. Капитан смотрел то на роскошные меха, то на пустынное побережье, то на холодные лица подростков с луками. Он видел не просто дикарей. Он видел организацию, которая за одно лето стёрла с побережья все следы старой жизни и собрала всю добычу в один кулак. И понял: торговаться не с кем. Есть только «да» или уход в пустоту, с пустыми трюмами. — Обсудим цены, — наконец сказал он хрипло. — Но если вы нас обманите… — Мы не обманываем своих торговых партнёров, — перебил его командир. — Потому что нам нужен не разовый грабёж, а постоянный поток железа. Выгодно будет всем. Так, у единственного костра на пустом побережье, родилась новая торговая сделка. Без лишних слов, без лишней крови. Но с полным пониманием с обеих сторон: правила изменились навсегда. Корабли отошли от пустого берега, словно призраки, уносимые вечерним ветром. На палубе стоял капитан, его лицо, обветренное морем и солью, было каменным, но глаза горели холодным, приглушённым огнём. Рядом молчали его приближённые — старший рулевой с лицом, покрытым татуировками старых походов, и боцман, чьи руки, привыкшие душить и ломать, судорожно сжимали планшир. Сделка была совершена. Трюмы, обычно пустовавшие до встречи с десятком стойбищ, теперь были полны. Соболь, норка, бобёр, кость — всё лучшее, что рождала эта проклятая холодная земля. И всё это — за один раз, в одном месте, без долгого и опасного крючения вдоль побережья. По меркам торговли — невероятная удача. Но в душе каждого железнорождённого на борту клокотала не удача, а унижение. Наша земля— хрипло проговорил боцман, плюнув за борт. — Наш задний двор, Гора. А теперь там сидят эти… щитоносцы, и указывают, сколько железа стоит их мех. Капитан по имени Гора не ответил. Он смотрел на удаляющийся берег, где одинокий костёр уже стал едва заметной точкой. Этот берег они десятилетиями считали своей вотчиной. Местом, где сильные берут, а слабые отдают. Где можно причалить в любом месте, выбрать самое слабое стойбище, припугнуть, сбить цену, а то и просто отнять. Их деды и отцы делали так. Это был порядок. Их порядок. А теперь порядок изменился. Появился кто-то, кто собрал всех этих разрозненных дикарей в кулак. Кто выставил на берегу не жадных до безделушек охотников, а строй. Кто говорил не просьбами, а условиями. И самое горькое — условия были выгодны. Рациональны. Оскорбительно разумны. — Они думают, что купили нас своим железом, — пробормотал старший рулевой, точа свой кривой нож о точильный брусок с яростью, не соответствующей простой заточке. — Собрали всех баранов в один загон и теперь диктуют цену за шерсть. — Они не диктуют, — наконец сказал Гора, его голос был тих, но резал шёпот ветра. — Они предлагают. Чётко, ясно, без обмана. Это… честно. — Он произнёс последнее слово с таким отвращением, словно это была самая гнусная форма оскорбления. Честность была не для Железных островов. Честность — это для зелёных земель, для лордов, которые играют в рыцарей и договоры. Железнорождённые брали то, что хотели. Сила была их правом, хитрость — их оружием, а море — их путём. А тут… тут им подсунули договор. И они его приняли. Потому что альтернативой была пустота. Потому что эти «жёлтые щиты» убрали с доски все другие фигуры, оставив только одну — себя. — Вернёмся в следующий раз с вдвое большим флотом, — выдохнул боцман, в его глазах мелькнул знакомый, хищный блеск. — Покажем, кто тут хозяин. Гора медленно повернул к нему голову. — И что? Сожжём их единственный костёр? Они встретят нас на пустом берегу, как и в этот раз. У них уже есть конница, Грэм. Конница! В этой ледяной пустоши! Они не дикари. Он снова взглянул на исчезающий берег, теперь скрытый вечерним туманом. — Мы заберём своё. Но не силой корабля. Другими путями. Узнаем, кто они. Откуда. Где их слабое место. А пока… — он кивнул в сторону трюма, где лежало настоящее богатство не уступающие по цене золоту, — пока будем брать то, что дают. И копить. И ждать. Наше море никуда не денется. А их берег… берег всегда будет рядом. Корабли скрылись в тумане, унося с собой груз ценных шкур и тяжёлую, новую, незнакомую мысль: их «задний двор» больше им не принадлежал. В нём поселился новый хозяин. И этот хозяин, в отличие от прежних обитателей, знал цену не только меху, но и силе. И умел её показывать, не обнажая меча. Что, возможно, было страшнее любой угрозы. Крепость Жёлтых Щитов. Год 276 после Завоевания. Встреча с железнорождёнными прошла ровно так, как мы и предполагали. Они совершенно не ожидали увидеть вместо кучи разрозненных племён единую силу, способную диктовать свои условия. А дальше нужно было ждать реакции. Культуру, образ жизни и мышление железнорождённых я изучил — благо, было у кого спросить и за кем понаблюдать. И, зная их, в следующем году нам стоит ждать намного больше кораблей. Железнорождённые по сути своей — викинги на максималках. Сегодня они тебя ограбили, а завтра к тебе приплывает другой их корабль с твоими же вещами и пытается тебе их продать, говоря, что они — мирные торговцы. И это вполне может быть правдой: этот конкретный человек и этот конкретный капитан могут торговать с тобой десятилетиями, не зариваясь на твою собственность. А то, что у него есть брат — другой капитан на другом корабле, который каждый год грабит твою территорию — так это просто совпадение. Так они и живут: в одном месте пограбили, в другом продали. Есть и крупные лорды с большими флотами и своими дружинами. У них есть интересы — например, торговля с каким-нибудь речным лордом. Земли этого конкретного лорда грабить не будут — ибо чревато большими последствиями. Сейчас главная рыба в их болоте — Бейлон Грейджой. У него самая большая «поляна», с которой он кормится: весь Север, всё западное побережье северных земель. Это место, где властвуют железнорождённые. И в основном это даже не грабежи, а перевозка и торговля. Они просто не дают появиться никаким другим кораблям северных лордов в этом море. Поэтому регион очень прибыльный, и он под контролем Грейджоев. О том, что произошло в устье реки Ледяной, ему точно доложат. И тогда будет реакция. Не те люди железнорождённые, чтобы не попробовать нас, грубо говоря, поиметь. Только после того, как у них это не получится, с ними можно будет иметь какие-то дела. Так что в следующем году точно стоит ждать какой-нибудь подлянки от них Но нам были нужны товары с юга, в первую очередь — металл: железо, сталь. Уже возникала необходимость в областях, где применение бронзы просто невозможно из-за её характеристик. Также остро встал вопрос с тканью для парусов кораблей. Мы вообще не производили тканей — никаких. Мы развивали рыболовство, скотоводство, рациональные способы охоты, плотничество, кораблестроение, гончарное искусство, литьё бронзы, производство инструментов, одежды, оружия, юрт, саней, лодок, сетей, войлока… и ещё кучи всего. На ткань у меня лично просто не осталось времени, а больше это никому не было нужно. Теперь, когда появилась потребность в ткани для парусов, некоторые главы цехов, отвечающие за флот, подняли вопрос: развивать ещё и эту отрасль у нас нет сил. Проще будет покупать. Мы не аграрное общество — от слова совсем. Растениеводство — не наша отрасль, нет даже близко специалистов, которые могли бы этим заниматься. И так уже есть множество профессий, которые мы осваиваем с нуля. Каждый шаг вперёд даётся кровью и потом. Ткань… ещё одна гора, на которую нужно взбираться. Но без неё наш флот будет скован берегом. А без флота — не будет ни торговли, ни безопасности, ни будущего. Значит, придётся договариваться. Или искать другой выход. Была бы возможность начать торговать с кем-нибудь другим — даже с северянами — мы бы с удовольствием. Но такой возможности нет. Железнорождённые безраздельно господствовали на море. Благо, всё, что нам было нужно на данный момент, у них имелось с избытком. И у нас было чем платить: меховые шкурки, рог северного морского зверя, бивни мамонтов — всё это на юге ценилось наравне с золотом и серебром. Меховые шкурки сами по себе являлись настоящей валютой. Те же Старки были крупными монополистами на рынке меха, как и весь Север в целом. Но с железнорождёнными, понятное дело, никто из северян столь ценным ресурсом не торговал. Появление нас на рынке было для них очень привлекательно. И наше предложение — тоже. По сути, им не нужно было плавать вдоль всего побережья с непредсказуемым результатом, тратя время, которого и так мало: навигация в этих водах длилась всего два-три месяца. За это время нужно было доплыть до Застенья, совершить обмены, починить корабли и успеть вернуться. И всё это время — питаться тем, что привезли с собой, потому что еду у местных железнорождённым почти никто не продавал, а если и продавал — то дорого. Торговля с Вольным народом была делом опасным и рискованным. Ледовый залив назван так неспроста: даже летом здесь плавало множество льдин и айсбергов, климат был влажным и суровым. Сюда заплывали лишь самые отчаянные — или те, у кого были связи на Севере, в частности на Медвежьем острове, служившем перевалочной базой. Там можно было пополнить припасы, починить корабли, переждать непогоду и, если не повезло, остаться на зимовку. Вот и выходило, что рынок Застенья давно был поделен. И тут на сцену выходим мы — с предложением сразу заполнять их трюмы, без необходимости совершать десятки мелких и рискованных обменов. Причём товар мы давали хороший, стабильного качества, и с гарантией, что он будет. Это многое меняло в торговых раскладах региона, а значит — и в политике тоже. Да, мы хотели справедливую цену. Но для них это всё равно было выгодно! Особенно если учесть, что мы просили товары, которые у жителей Железных Островов были в избытке: железо и ткань для парусов. И то, и другое они делали, и делали хорошо. По сути, рычагов давления на нас у них было крайне мало. Что они могли сделать? Приплыть большой флотилией? Это банально не окупится. Максимум — это просто люди. Дальше — логистика не потянет. Нужна еда, много еды, а взять её на Севере негде. Допустим, они приплыли на наш берег, высадились… а тут — пусто! Благодаря разведке мы могли заранее уводить людей из-под удара. А через пару недель у них банально кончится еда. И это при условии, что мы вообще ничего делать не будем — а мы ведь будем! В общем, посмотрим, что они в будущем году придумают. А в то, что они не попытаются, я не верю. Мы договорились с ними, что обменяем любое количество металла и ткани для парусов, которое они смогут привести. И это действительно было так. По меркам железнорождённых мы были сказочными богачами. Главное — им об этом не говорить. У нас бивней мамонтов столько, что можно было бы из них дома строить. А если станет мало — можно ещё выменять у великанов. Главное — быть осторожными и рынок не обрушить.