Часть 1. Пролог

      Ах, до чего же чудесный летний день! Пение птиц, выбравших старую вишню в качестве своего жилища, ласкало уши. Их мелодию нарушил громкий свисток поезда, что держал путь в Лондон, знакомый для всех обитателей небольшого городка, а особенно для семейства Пруэтт.       Сад, посаженный ещё предками, тянулся аж до колеи, а в самом его начале красовался дом, менявший свой вид с каждым приходом нового хозяина.       Игнатиус Пруэтт переменам не сильно обрадовался, но что уж поделать, раз сам передал отчий дом во владения сына. Тем более его утешал тот факт, что старший внук с отличием закончил Хогвартс, а внучка… А внучка прекрасна в любом случае, разве может быть иначе?       Все родственники знали, что любимицей Игнатиуса была именно Мелисса Пруэтт. Любил он её за всё, но большую роль сыграли гены, которые она переняла именно от него. Не раз старый Пруэтт, глядя на рыжие волосы своей дорогой Мелиссы, хвастался родственникам, что в молодости имел точно такие же, а про глаза вообще молчал, ведь всё становилось очевидно, стоило им двоим одновременно взглянуть на кого-то, и перед тем бедолагой были не два, а четыре полностью одинаковых глаза, напоминающих морскую гладь.       — Мелисса! — разнесся нежный голос, он спугнул птиц в саду. Пернатые зашуршали своими крыльями, прерывая чарующую мелодию и отвлекая юную Пруэтт от книги. — Солнышко моё!       Мелисса загнула краешек страницы — дочитает позже. Вдохнула сладкий аромат яблонь. Она не успеет их сорвать — осенью уже будет в Хогвартсе. Вместо притихшего пения птиц поймала ушами жужжание пчёл — они частые гости в их саду.       — Да, матушка? — улыбчиво произнесла Мелисса, наблюдая, как щёчки её матери розовеют от такого приветствия. Она так её дразнила, ведь знала, что мама не раз просила называть её попроще.       — Тилли постирала твою форму с дедушкиной синей мантией… — выдохнула миссис Пруэтт. Она держала в руках гриффиндорский галстук. Вот только тот уже был вовсе не в цвет факультета… Алый совсем потускнел, стал каким-то ржавым, а золотые полосы и вовсе превратились в цвет старой монеты, долго пролежавшей в воде. Самое страшное тянулось по всей длине: синие полосы слишком сильно впитались в поверхность и оставили свои следы. — Надо было отдать её твоему брату, а себе оставить Хобба.       — Но тогда у брата были бы все мантии в полосочку, учитывая, что у него на каждый день разный цвет. У Тилли точно бы получилась на них радуга, — рассмеялась Мелисса, схватилась за свисающий галстук в руках матери, разглядывая его. — Да уж… Его не спасти…       — Купим тебе новый… — погладила галстук миссис Пруэтт. Она расстроилась сильнее дочери. Да что уж там говорить — Мелисса вовсе сочла это пустяком. — Не будем медлить… Поедем в Косой Переулок и купим тебе все принадлежности для четвёртого курса.