Часть 5

Мальчик разлепляет глаза и понимает, что он не дома. Его маленькое тело окутало большое темное пространство, в котором нет ничего. Это сон? Или конец? Но где-то в глубине души он не хотел сдаваться. Он хотел довести начатое до конца. Прислонив ладошку к носу, он не ощутил привычного обдува воздуха. Сейчас, он даже не человек. Просто оболочка. В конце пространства появился маленький просвет. Ханагаки медленно, но уверенно двинулся туда. На секунду ему показалось, что он не идёт, а летает. Чем ближе подходил Шень к светлому комку, тем больше он слышал знакомые голоса. Теплый голос матери, звонкий голос Такуи. Он добрался до светлой точки и сделал шаг внутрь, но не проснулся. Он летал сверху, наблюдая за собой же. За своим "прошлым". До того момента, пока он не очутился в этом маленьком теле. — Мама! Можно Такуя сегодня переночует у нас? — спрашивал Такемичи, смотря в глаза своей мамы. — Конечно, можно, — ответила женщина, — но Такуя, твои родители не против? — Нет-нет! Мои родители разрешили мне остаться у вас, мисс Ханагаки! — весело прокричал мальчик, переглядываясь с своим другом. Они быстро двинулись по лестнице, а женщина пошла заниматься своими делами. Такемичи, летающий вверху, наблюдал за этим скептически. Значит у него были и такие безмятежные дни. Дни, когда никого не надо было спасать. Когда никто не просил помощи. В комнате мальчишки веселились. Бились подушками, играли в машинки, обсуждали девочек с класса. — Такемичи, а тебе нравится кто-то из нашего класса? Или, может, с нашей школы? — хитро спросил Ямамото, намекая. — Нет, а тебе? — ответил Ханагаки с такой же хитростью. — И мне нет. А как же Мико с параллели? Ты так мило помогал ей носить коробки в учительскую. — Такуя подмигнул другу. Он явно намекал на что-то большее. — Я просто помог девочке. А ты? Как там твоя Кадзэ? Ты так мило помогал ей завязать шнурочек на физкультуре. На секунду показалось, что предложение делаешь. — Такуя хмыкнул на ответ друга. Такемичи довольно улыбнулся. — Подумаешь, шнурок завязал, что такого, — Ямамото закатил глаза, но почти сразу пришел в себя, — Такемичи, а как ты относишься к группировкам? К бандам? — Не знаю, — задумчиво ответил Такемичи, — Это круто. Я слышал, у нас в школе есть мальчик, который состоит в группировке. Такемичи навострил уши, наблюдая за собой же. Сердце забилось чаще, слыша собственные слова. Из своих школьных дней в младшей школе, Такемичи помнил только Такую, Ацуши, Кисаки и Хинату. С остальными он познакомился позже. — Да, я тоже слышал. Говорят, он — мастер на все руки! Я много раз слышал, как учитель труда нахваливает его, — проговорил Такуя, закинув голову вверх, — Как его звали? Высокий? — Ты дурак? Такаши его зовут! — прокричал Ханагаки на друга. Внутри все сжалось. Такаши Мицуя учится с ним в школе? Это стало большим потрясением для него. Сейчас Такемичи был благодарен всем существующим Ками за то, что ему дали увидеть такие фрагменты. — Хан.. Так.. Гаки.. Ханагает обернулся туда, в пустоту. Там появилось красное пятно, из которого звучали отголоски его имени. Такемичи последний раз обернулся на себя же и пошел туда. Каждый шаг давался слишком тяжело. В душе стало тревожно. Он дошел до красного пятна и вступил туда, резко дергаясь от ужаса. Здесь была совсем другая картина. Кровавые следы подошвы в собственном коридоре, мать занимающаяся слезами. Громкие извинения друзей. Следующая сцена слишком быстрая — похороны. Он лишь успел заметить мужчину, рядом с которым его хоронили — Шиничиро Сано. Такемичи открывает глаза, обливаясь холодным потом. Маленькая рука судорожно тянется к окну и открывает его на проветривание так быстро, будто хотело вырвать его вместе с рамой. Ханагаки трет лицо дрожащей рукой. Он видел собственные похороны: плач друзей и матери, могилу старшего Сано, друзей. И это было хуже всего. Даже тогда... Рядом Шиничиро. Будто этот мужчина всегда рядом. По телу прошло ужасное ощущение. Даже сейчас мальчику казалось, что Сано рядом.

***

— Уши горят...Вспоминает кто-то, что ли? — сказал Сано, снимая грязные перчатки. Он находился в мастерской с друзьями. Парни сидели рядом, подшучивая друг над другом. — Поминаю, разве что. — дерзко кинул Такеоми. — Закрой рот. — хмыкнул ему в ответ Шиничиро. Его голубая форма была запачкана моторным маслом. — Дай Такеоми постирать, он же у нас девочка, — фыркнул Вакаса, усмехаясь, — правда, сеньорита? — Пошел нахуй, — закатил глаза Такеоми, зажимая сигарету между пальцами, — точнее, прощайте. Вакаса посмеялся. Такеоми что-то бормотал себе под нос, а Шиничиро и Кейзо переглянулись между собой и кивнули. Придурки, ей богу. — Кстати, что будете делать на выходных? — спросил Кейзо, помогая Шиничиро расставлять баночки с маслами на свои места. — Смотря, к чему вопрос. — ответили Вакаса и Такеоми в один голос. Переглянулись. Громкое цыканье разнеслось по помещению. — Предлагаю на шашлыки съездить. У меня гараж свободен будет. Повисло молчание. Но даже так было понятно: все согласны. — Тогда в девять утра соберемся возле моей берлоги, без опозданий. Правда, Вакаса? — Пошел нахуй, — ответил Вакаса, закинув очередную конфету в рот, — Я не виноват, что возле твоего дома пробки больше чем весь Токио. Откуда у тебя вообще так много машин в районе? — Почему Шиничиро и Такеоми приходят во время, а ты нет? Ты всегда последний. — ответил Кейзо, положив одну руку на бедро. — Не последний, а первый с конца, — ответил ему Имауши, — да во время я приеду, точно. Такеоми наклонился к уху Вакасы, шепча о том, что поза Бенкея похожа на бабскую. Оба парня тут же засмеялись, а остальные лишь вздохнули.