Гарри

До признания осталось Х дней. Пробуждение Гарри вышло также не самым обычным. По крайней мере, просыпался с отличным зрением он впервые. Парень резко сел на кровати, едва не запутавшись в собственных длинных рыжих волосах, которые лезли в рот и глаза. Откуда вообще они у него взялись за одну ночь? Вроде бы у Дурслей он ничего подозрительного не ел и не пил… Он проморгался — нет, не показалось. Мир действительно стал четче, как если бы кто-то плеснул в тазик с мутной водой концентрированное проявляющее зелье, когда Поттер смотрел на него. Снова открыв глаза, он заметил, что размытые пятна мебели мгновенно превратились в четкие предметы с острыми краями. Значит, это все наяву. — Джинни, ну наконец-то! — Гермиона уже стояла у зеркала, быстро расчесывая свои кудри, — ты какая-то бледная. Плохо спала? Гарри замер. Он смотрел на Гермиону и чувствовал, как отчего-то краснеет. Причем краснеет всем лицом, шеей и даже кончиками ушей, что в теле Уизли выглядело особенно ярко. — Ээ… нет, — выдавил он. Голос Джинни звучал в его ушах непривычно тонко и мелодично, — я… просто…ээ… не выспалась. — Ну, тогда поспешим, — Гермиона обернулась и подозрительно прищурилась, будто заподозрила что-то неладное, однако в следующее мгновение ее лицо приняло обычный вид. Либо же она просто решила сделать вид, что поверила ему. Хотя точного ответа Поттер уже не узнает. Ему тоже было непривычно находиться в чужом теле, но у него, в отличие от Джинни, паника длилась куда меньше. Он также был сильно удивлен и одной из первых мыслей, что у него возникли, была как раз таки мысль — где Джинни? Наверняка в его теле, раз он в ее. Нужно ее найти. Она ведь совершенно не ориентируется в немагической Британии. Гарри не знал наверняка, появились ли первым делом в голове у младшей Уизли такие же мысли, где он, к сожалению, не ее парень. Гриффиндорец искренне надеялся, что его подругу не обижают в его «доме». Хотя он не сомневался — она сможет дать отпор, после которого страдать будут оба. Гарри — из-за действий Джинни, а та — из-за нарушения Статута о секретности. — Джинни! Ты скоро там? — Иду, — только и мог сказать Гарри. Он совсем забыл, что придется чуть-чуть повременить со спасением гриффиндорки, если он не хочет быть раскрытым. Для начала нужно пойти на завтрак и притвориться, что он ничего не знает. Ой, то есть, наоборот, что он все знает. Или нет. Поттер сам не знал, какой из двух вариантов был наиболее спасительным. С кухни доносился манящий аромат выпечки, что не прийти туда было нельзя. А еще нельзя было даже пытаться увиливать от вопросов миссис Уизли и Гермионы. Гарри, то и дело наступая на подол непривычно длинной домашней мантии Джинни, спустился по скрипучей лестнице. Кухня Норы встретила его привычным хаосом: сковорода с толстыми ломтями бекона сама парила в воздухе, аккуратно раскладывая еду по тарелкам, а пузатый глиняный чайник то топорщился, то оседал, выпуская струйки ароматного пара. — Доброе утро, сони! — миссис Уизли, виртуозно взмахнув палочкой, отправила в раковину грязную миску, — Джинни, деточка, садись скорее. На тебе лица нет! Рон, подвинься и передай сестре тосты! — живо скомандовала она. Уизли, который уже вовсю уплетал яичницу, лишь что-то невнятно замычал и толкнул локтем деревянную хлебницу в сторону Гарри. Тот сел на край стула, то и дело чувствуя себя шпионом на минном поле. Ему нельзя раскрыться, только бы они не задавали никаких вопросов. Только бы не спросили ничего. Его взгляд упал на свои руки, то есть, руки Джинни. Они были тонкими, с изящными пальцами и аккуратными ногтями. Не то что у мальчиков, Гарри или Рона. Из-за этого держать тяжелую вилку казалось дико непривычным. Да и вообще сегодня все казалось непривычным, в частности притворство. — Джинни, ты какая-то заторможенная сегодня, — заметил Рон, проглотив кусок сосиски, — обычно ты первой выхватываешь последний кусок пирога. Заболела что-ли? — Я… я просто задумалась. Гарри говорил нарочито тихо, стараясь говорить как можно мягче, чтобы голос не сорвался на привычные мужские интонации. Он было потянулся за чайником, однако пальцы дрогнули и соскользнули, так и не взяв его со стола. — Ох, милая, да ты вся дрожишь, — взволнованно произнесла миссис Уизли, прижав теплую ладонь ко лбу «дочери». Поттер внутри сжался, боясь, что Молли сейчас раскусит подмену. В тот момент он молился Мерлину и всем земным богам, лишь бы не быть раскрытым. По крайней мере, не сейчас, за столом перед всеми членами семьи Уизли. — Горячая какая… и бледная. Может, это из-за скорого отъезда в Хогвартс? Или… Она хитро и многозначительно посмотрела на Гермиону, а затем снова на Гарри. — Или ты просто переживаешь, что Гарри все лето не отвечает на твои письма? От этих слов гриффиндорец едва не поперхнулся воздухом. Его собственное имя из уст матери Джинни, обращенное к нему же самому, только в теле девушки, прозвучало словно ментальный удар. Лицо «Джинни Уизли» мгновенно залило густым румянцем. По своей воле или нет, но, кажется, это только сыграло ему на руку. — Миссис Уизли, — зачем вы смущаете ее с самого утра? Гарри живет у Дурслей, и мы знаем, что они отбирают у него сову. Ему сейчас точно не до писем, — подала голос Гермиона, заступаясь за подругу. — Да ладно тебе, Гермиона, — фыркнул Рон, потянувшись за джемом, — Джинни у нас взрослая девочка, сама может ответить. Кстати, мелкая, ты чего уставилась на тарелку так, будто видишь яичницу впервые в жизни? Ешь давай, а то остынет. Гарри судорожно ткнул вилкой в желток, будто собирается наколоть, однако мысли путались. Пока они тут обсуждали, почему «Гарри» не пишет, настоящая Джинни сейчас просыпалась в чулане под лестницей на Тисовой улице. В теле парня. С ненавистными ей Дурслями. «Мерлин, — в панике подумал Поттер, механически жуя кусок тоста, который вдруг показался ему абсолютно безвкусным, — если она применит к дяде Вернону летучемышиный сглаз или просто любую магию, нас обоих исключат из школы еще до начала семестра». Завтрак проходил в непринужденной обстановке. Ну, так казалось всем, кроме Гарри Поттера, который вынужденно стал пленником обстоятельств, и не мог ничем ни помочь девушке, которая ему нравится, ни попытаться не выдать себя самому. — Так, — Грейнджер отставила свою пустую чашку с выпитым чаем и внимательно посмотрела прямо в глаза «подруге», — Джинни, пойдем в комнату. Нам нужно серьезно поговорить. Дальнейшие свои слова она произнесла шепотом, чтобы услышал только адресат. — Кое-что в твоем поведении с самого утра кажется мне очень странным. «Парень» сглотнул. Кажется, план «притвориться, что все нормально» трещал по швам, даже не успев начаться. И все из-за проницательности подруги, о чем он напрочь забыл. Гриффиндорка щелкнула замком в комнате и резко повернулась к «Джинни», скрестив руки на груди. — Итак, рассказывай, я слушаю. — О чем? — Гарри постарался сделать голос Джинни как можно более невинным, но получилось пискляво. — Не паясничай, — отрезала она, сделав шаг вперед, — ты с самого утра ведешь себя так, будто впервые увидела собственное отражение. Ты не знаешь, где лежит твоя расческа. За завтраком ты сидела поникшей, а причину не объяснила. Воцарилось минутное молчание, которое не смели нарушать ни он, ни она. Тогда девушка решила действовать иначе. — Ладно, кто бы ты ни был, дам тебе возможность оправдаться. В каком месяце у меня день рождения? — В сентябре, — не задумываясь ответил он. — А у Рона? — В марте. — Хм, а какое заклинание ты использовала на Малфое в поезде? — … — Хорошо, какой крем ты вчера у меня брала? — Эм…солнцезащитный? — Все ясно. Поттер вздохнул с мыслями, что лучшая защита — это нападение, верно? Значит, надо как-то отразить словесные атаки девушки и попытаться пробить ее оборону. — Гермиона, ты преувеличиваешь, я просто… — На половину моих вопросов ты ответила верно. Значит, ты кто-то из нашего окружения…или и вовсе шпион, — перебила его Грейнджер, немного нависнув над сидящим другом, и демонстрируя опасный блеск своих карих глаз, — во первых, мои подозрения насчет тебя только увеличились. Во вторых, ни о каком креме вчера речи не было, а, и в третьих, Джинни никогда, слышишь? Никогда не заходит в комнату, не посмотрев на плакат «Холихедских гарпий» на двери. Ты даже не взглянула на него. И ты до сих пор пытаешься поправить очки, которых на твоем лице нет. Гарри Поттер, во имя Мерлина, что произошло?! Он не мог противостоять блестящим доводам подруги, аргументов нет, и он потерпел поражение. — Ладно-ладно, все, ты права, да, я не Джинни, — Поттер поднял ладони вверх в знак капитуляции, — признаю свое поражение. Ты самый проницательный человек, которого я знаю. Это я, Гарри. Гермиона замерла, ее глаза округлились. Она ожидала, что это Джинни окажется не Джинни, но поверить в свою правоту, что это все действительно так, было непросто. — Гарри?! Но… как?! — Я без понятия! — взмолился он, хватаясь за огненно-рыжие волосы, — я проснулся утром, очков нет, зрение стопроцентное, а в зеркале вместо моего отражения — Джинни! Гермиона, умоляю, включи свою гениальную логику и скажи, что делать. Если я здесь, то Джинни сейчас на тисовой улице. В моем теле. С Дурслями! Ты же знаешь моего дядю, она там все разнесет, если он попробует запереть ее в чулане! — Да… — она призадумалась, сев на кровать рядом с парнем, — однако что это за магия, что поменяла вас местами? — Если бы я только знал. — Хотя… мы с Джинни только вчера говорили о концепции соулмейтов и все с ними связанном. Может… — Ты считаешь, мы с ней можем оказаться соулмейтами? — с надеждой спросил он. — Не можете, вы уже соулмейты. Магия у каждой пары проявляется по-разному. Это могут быть парные эмоции, вкус или обоняние. Может, вы даже одни сны видите. И такое продолжается до тех пор, пока вы не найдете друг друга. — Получается, мне нужно просто найти ее и мы вернемся в свои тела? — Это должно сработать. Но я плохо помню, как именно все заканчивается. Мне нужно поискать в книгах, — она задумчиво посмотрела в окно. — Хорошо, тогда я сейчас отправлюсь за Джинни. — Но как ты это сделаешь, Гарри? Она ведь несовершеннолетняя и аппарировать в чужом теле ты не умеешь. Парень мысленно дал себе по лбу, он опять забыл учесть все нюансы. Гриффиндорец теряется, когда речь заходит о спасении младшей Уизли. — А что ты предлагаешь? — Я могу попробовать парную аппарацию, я же совершеннолетняя, должно получиться.

***

После аппарации ощущения сами так себе. Наверняка никто не хотел бы приступы тошноты при перемещении, однако других путей они не рассматривали. Если для Гермионы это было более менее терпимо, то Гарри, для которого это был двойной кошмар, про себя так бы не сказал. Мало того, что ощущение от трансгрессии такое, будто протискиваешься сквозь узкую резиновую трубку, так еще и чужое тело Джинни реагирует на это хуже. Ребята приземлились прямо в кусты возле дома на тисовой улице, однако главной задачей на ближайшие пару минут было даже не казаться обычными людьми без магических способностей, сколько пробраться незамеченными в дом Дурслей, а там уже по ходу дела найти Джинни. Они с Гермионой условно разделились — он в дом, а она будет настороже на улице. И каково же было удивление и Поттера и Грейнджер, когда тот вернулся с грустным взглядом, отрицательно качая головой на немой вопрос подруги «нашел ее?». — Раз ее нет дома, то ее нужно искать… в городе? — немного удивленно заключила гриффиндорка, явно не ожидавшая, что ее Уизли решит прогуляться, толком не зная Лондон. Девушка наверняка не подумала о том, как будет возвращаться обратно. — Придется. — Тогда нам снова надо разделиться. — Хорошо, тогда я буду искать в северной части города, а ты в южной, — быстро сориентировался парень. Северная часть города была немного больше южной. В том числе потому, что там находилось большинство жилых домов и часто гуляла молодежь. Вероятность встретить там Джинни составляла… чуть больше пятидесяти процентов. Заблудиться там было очень легко, особенно среди толпы, хотя Гарри не привыкать. Единственное по-настоящему что-то весомое, что он мог сделать в этой ситуации — обойти все парки, где обычно собирается больше всего народу, а в случае, если он ее не найдет… он даже думать не хотел о таком. Он или Гермиона обязательно найдут подругу. Рано или поздно, но обязательно. Гриффиндорцу также не хотелось думать о возможных плохих исходах событий, однако нервы и уставший мозг подливали не самые лучшие идеи. И пока он не мог найти Уизли, каждая из них казалась вероятной. Гарри переживал за нее. Это было точно. Он ловил на себе удивленные взгляды прохожих, совершенно не обращая на них никакого внимания. А что именно они видели? Разъяренная девчонка чуть ли не бежит по всему городу, едва ли не толкая прохожих с дороги силой мысли. А на заинтересованные лица парней лишь отвечала злобным взглядом, словно готовая наколдовать свой фирменный летучемышиный сглаз. Хотя тем ли не знать. Парень переживал за Джинни как за подругу, однако параллельно с наихудшими исходами в голову лезли и очень волнующие. Он чувствовал к девушке что-то особенное, что не передать словами. Безусловно, она нравилась ему как подруга, но он соврет, если скажет, что любит ее как друга… стоп, что? Гарри едва не остановился от такой внезапной мысли, она одновременно и давала адреналин, ускоряя его бег, как и останавливала своей неожиданностью и… даже возможно счастливым исходом. Мог ли он нравиться ей тоже? Он не знал наверняка. Хотя надежда на лучшее все еще теплилась в его груди. От длительной пробежки с непривычки ноги стали тяжелыми, и вскоре Гарри пришлось сесть. Хотя ему по-любому пришлось бы есть когда-нибудь, но он все же надеялся, что это произойдет при разговоре с Джинни, когда он наконец найдет ее. Ну или Гермиона найдет. Хотя и гриффиндорка вполне могла постоять за себя, он это знал, немагический Лондон она не знала, а поэтому могла быть где угодно, хоть на самой окраине города. Гарри потер переносицу, словно пытаясь сфокусироваться и придумать четкий план, которому он бы навряд ли следовал, зная его склонность к импульсивным поступкам. Но у каждого героя должно быть хотя бы что-то наподобие плана, и потому он решил, что сначала обойдет по периметру ближайший парк, а затем окрестности. Яркие огненные волосы девушки не могли не привлекать внимания, в отличие от темных каштановых волос самого Гарри, которые ему следовало бы искать. Он иногда забывал, что ищет именно свое тело, и если так можно выразиться, душу Джинни, запертую в его теле. Первая проблема была просто найти Джинни, а вторая уже как вернуть их в свои тела, которая пока что, видимо, никого из ребят не волновала. Ну, разве что немного Гермиону, которая в начале задумывалась об этом, но пока решила посвятить все свои силы на упорные поиски подруги. Они-то с Поттером прекрасно ориентировались как в магической, так и немагической Британии, знали привычки и поведение маглов, так как сами выросли среди них. Смотря сквозь листвы на ветках и проходящих мимо людей, взгляд волшебника зацепили волосы. Такие родные… и глаза изумрудного цвета, смотрящие на летающие камни. Парень пинал их, словно те были виноваты в его плохом дне и настроении. «Это точно она» — понял Гарри. — Джинни! Парень встал с насиженной скамейки, направившись к ней. Первое дело было сделано, только надо бы сначала предупредить Гермиону, но это уже потом… — Гарри? — удивилась она, а затем крепко обняла его. Однако эти объятия не были лишены ее привычной злости, и она слегка ударила его, как если бы злилась. Кто знал, может Джинни действительно злилась на него, хотя за что? Ведь он сам без понятия, как так вышло. — Как долго ты тут? — Где-то целый день. Время было под вечер, когда солнце близилось к закату, оставив за собой лишь тепло и хорошее настроение. Джинни провела целый день в его теле, как и он в ее, но он провел это время за поисками ее, а она… Ему стало жаль девушку. Он слегка похлопал ее по плечу, как бы прося дать немного кислорода. — Ты хочешь задушить меня, Джинни? Есть… кхе …более оригинальные способы. — Гарри, вот скажи, ты это специально? — Что именно? — не понял он. — Как мы поменялись телами? Они разжали объятия, и гриффиндорец вдохнул побольше воздуха. Разговор предстоял нелегкий… хотя он не терял надежды, что гриффиндорка поймет его и их… связь соулмейтов. — Я не знаю, — он посмотрел ей прямо в глаза, — но Гермиона сказала, что это, возможно, влияние связи соулмейтов. — Соулмейты? — одна бровь Уизли выгнулась вверх, посмотрев на него так, словно ее лицо выражало фразу «Опять?». — Да… Он выдохнул, одновременно собираясь с мыслями. Поттер не знал, как отреагирует Джинни, однако судя по всему, она была очень даже не против, несмотря на первоначальную недоуменную реакцию. — Но… почему ты здесь? Тебя не обижали дома? — под словом «дом» парень подразумевал Дурслей, мысленно надеясь, что хотя бы ей повезло больше, чем ему самому, когда тот в доме на тисовой улице. — Нет… — она внезапно оживилась, — давай я расскажу тебе все по пути. — Но куда мы? — Прогуляемся по городу, — твердо решила девушка. «Прогуляемся…» Гарри снова вспомнил слова Гермионы. Они с Джинни соулмейты. Это не то, чтобы мешало его планам, его намерения были серьезными. Просто… заставляло немного решиться. Он признается ей и предложит встречаться, и возможно так они вернут себе свои тела. Однако его не покидала мысль, что все не вернется на свои места. Поттер отбрасывал всякие негативные мысли. Хотя сомнения до последнего теплились в нем, он не мог не попробовать даже призрачную возможность все исправить. Все, решено. Он сейчас ей признается. — Эй, Джинни, подожди меня! — он побежал следом за смеющейся Джинни, которая только еще больше убегала. Он окончательно решил, что точно признается ей сегодня. До признания осталось… 0 дней.