Часть 81

Только потому что жизнь не дает ему расслабиться ни на секунду, а, быть может, он взял удар удачи Бакаши на себя, получив новый шаринган, но происходит несколько вещей одновременно. Ханако выскакивает из-за угла, перекидывая другую Узумаки на плечо, ее протезы скрипят от трения с голой землей, а пузыри Утакаты разлетаются повсюду, ловя песок, которого точно не было здесь раньше; Обито отвлекается, и бывший сенсей ловит его за руку, отмечая его тело еще одной печатью, а его кожа горит, как от ожога; затем песок с бешенной скоростью летит в их сторону, разрушая все мыльные пузыри, и Обито с Хокаге отталкиваются друг от друга в воздухе, не дав поймать себя в ловушку; Жёлтая Молния исчезает в вспышке, а Обито проходит сквозь камуи, оказываясь позади Утакаты, чтобы оттащить его в сторону от куная шиноби Суны прямо в шею. Песчинки трещат под его сандалями, когда он приземляется в стороне, кидая Утакату в сторону крыш, он чувствовал Шисуи и Кьюби в той стороне; с ними мальчик будет в большей безопасности. — Не двигайся, Мизукаге, — говорит строгий голос Казекаге, что приставил клинок к горлу Ханако. Узумаки усмехается, протезы скрипят в хватке песчаной ловушки. — Так ты ни одну женщину не заведешь, красавчик, — ёрничает Ханако, её глаза пылают, а Кушина кашляет рядом с ней; это не звучит хорошим кашлем. Обито не двигается, хмурясь под маской, он просто знал, что этот день будет долгим и ужасным. Хокаге появляется также внезапно, как и прежде, за его спиной, повалив его на землю, выворачивая ему руки — Обито позволяет это, заставляя себя думать. Чем больше и быстрее он сможет начать искать выход из ситуации, тем лучше. — Казекаге-сама, — произносит Намикадзе Минато без удивления или признания; значит, это не спланированное объединение сил, а две случайные; потрясающе. Так могло повезти только Обито, в самом деле. Печать подавление чакры ложится на него, как клеймо, его шаринган вращается, вращается, вращается; его глаз кровоточит под маской, но он не собирается дать кому-то запечатать у него шаринган. — Отпустите мою жену. Напряжение прорастает, появляется около четырех шиноби Песка, самые элитные, насколько может судить Обито; шаринган вращается-вращается-вращается. Он вспоминает о войне, он вспоминает о злости, что стала его кровью, он вспоминает о ненависти, которая вела его почти двадцать лет. Он вспоминает о золотых волосах и голубых глазах, о непоколебимой воле и упорстве, о ярких мечтах и неповторимой улыбке. Держи себя в руках, — говорит он сам себе, чувствуя метку бога грома на руке, чувствуя печать подавления на спине; он хочет сжечь всё, что видит. Ты был хорошим человеком, Обито, — слышит он голос Наруто, ненастоящий мир белый вокруг них, пока настрящий разрушается из-за его действий, — и я знаю, что ты всё ещё являешься им. Даже если никто не верит, я буду знать это. Это неправда; ничего из этого не было правдой; Учиха Обито умер под камнями, оставив лишь озлобленного призрака. — Где мой сын? — спрашивает Казекаге, и Обито думает о юноше с красными волосами, об одном из генералов в войне против него, пока не вспоминает, что речь о ребёнке, которого украл Нагато. Он криво усмехается под маской. — Решил спросить у каждого Узумаки, которого найдешь? — есть нечто ироничное в том, что Раса держит кунай у горла одной из дальних родственниц своей покойной жены и детей; мужчина в маске АНБУ Песка рядом с Казекаге едва заметно дергается, когда проливается кровь Ханако. Джунчуурики, конечно, лишь нарывается на проблемы, едва не вцепившись в каге зубами, ее оттаскивают за волосы. Хватка Хокаге сжимается на его руках Обито сильнее, напряжённее. Здесь нет одной единой стороны, каждый преследует свои интересы. — Думаешь, я шучу? — едва не шипит Казекаге, Кушина вновь кашляет рядом с Ханако, её дыхание звучит плохо. Возможно, Казекаге думает, что Обито собирает здесь всех биджу, как в прошлый раз… конечно, имея в деревне на данный момент четыре джунчуурики одновременно, не совсем говорит о его правоте, но всё же. — Отдайте мне мою жену, Казекаге-сама, — продолжает Хокаге над ним, Обито чувствует, как его кости почти ломаются в руках бывшего сенсея; это вновь заставляет его скучать по прошлому телу со шрамами и неуязвимостью. — Только, если вы отдадите мне Мизукаге, Хокаге-сама, — Обито интересно, почему его делят без него же, когда он лишь позволяет с собою так обращаться, чтобы джунчуурики Нанаби не убили, а чакра биджу не отравила всю деревню. Происходит небольшая пауза, напряжение оседает в тумане, песок шевелится по мокрой земле, а сотни меток бога грома искрят от чакры. Затем, коротко и надмено звучит смешок. Он чувствует скачок чакры, мощной и сгущённой, шаринган наблюдает, как с неба падает небольшая чёрная точка. — Ловите, — улыбается Кьюби с большого дерева, подобравшись к ним ближе, насмехаясь исключительно красными глазами. Небольшая бомба хвостатого искрится еще до того, как приземлится. — Ублюдок! — успевает с жаром крикнуть Обито, прежде чем всё озаряется белым светом.

(В одном он был прав; эта битва точно должна уничтожить плесень.)