Часть 89

Однажды Хьюга Хизаши, движимый любопытством, пошёл следом за своим старшим кузеном на его тренировки; ему было шесть лет, Хиаши был занят на занятиях для наследника клана, а ему сказали развлекать себя самому. Его двоюродный брат, Хьюга Исаму, не был таким же чопорным, как другие их родственники, просто взял его за руку и повёл к тренировочному полю без предупреждения своей команды. Девочка Учиха смотрела на него, болтая ногами, сидя на ветке, у неё был сине-красный костюм и вьющиеся волосы, а мальчик Инузука слегка дёрнул носом на их приближении, словно это дало ему всю информацию, которая ему была нужна. Мужчина в центре, высокий и беловолосый, с самой ослепляющей чакрой, которую он только ощущал, лишь улыбнулся ему, несколько секунд глядя на его лоб под повязками, опускаясь перед ним на одно колено и протягивая ему кунай ручкой вперед. — Хочешь, я научу тебя убивать? — спрашивает его Хатаке Сакумо, зная, что побочной ветви не разрешено учиться клановым техникам. Когда Хьюга Хизаши соглашается, то видит острые клыки в улыбке мужчины и слышит глубокий рычащий смех, который навсегда остаётся с ним.

С тех пор прошло больше двадцати лет и никого из этих людей уже нет в живых, кроме него. Он ощущает несколько сигнатур чакры, чувствует несколько незнакомых запахов, видит движения с помощью бьякугана, который пробудился, несмотря на то, что не должен был. Такое случается, когда вы доверяете случайное обучение человеку незнающему полумер. Хизаши прижимает свою племянницу ближе, дыша реже, чем должен, зная, что тени не смогут скрывать их; он считает вражеских противников; девять на одного, не считая ребёнка. Если бы Хината-сама была чуть старше, он мог бы сказать ей бежать, а сам бы задерживал бы противников, как можно дольше. Он думает, как долго Кумо это планировало, раз выбрали момент, когда их Хокаге собрал совет деревни после своего исчезновения и триумфального возвращения со своей женой, которая больше не была джунчуурики; Хиаши рассказывал ему, что это был цирк, а не собрание в первый раз, поэтому они и разделили его на несколько дней. Хината-сама сжимается в его руках, пряча лицо в его груди, и Хизаши думает о Нейджи, думает о своей покойной жене, думает о брате, с которым он не так близок, как хотел бы (в этом плане, он всегда завидовал близнецам Яманака). Он резко наклоняет голову влево и кунай врезается в дерево позади него; Хизаши делает рывок в бок, он видит движение чакры, просчитывает печати ещё до того, как ниндзюцу будет совершенно и отступает ещё дальше, через деревья, через леса; он — шиноби Конохи, деревья это их территория. Кунай вновь пролетает мимо него, он видит взрывную печать на рукояти за миг до взрыва, и заставляет свое тело упасть вниз резко и быстро. Его племянница держится за него, едва заметно вскрикнув, он не успевает утешить её, освобождая хотя бы одну руку. В первую очередь, забудь о стойках, о правилах, о том, что перед тобой другой человек, — звучи голос Хатаке Сакумо в его голове, такой же четкий, как и двадцать шесть лет назад. Земля под его ногами подчиняется шиноби с этой стихией, он прыгает через все изменения, бешено переворачиваюсь в воздухе, когда в него продолжают лететь сюрикены и стихии молнии и воды. Он скрывается в дыму от взрыва, бьякуган не даёт ему остаться дезориентированным, когда он бросает один кунай и попадает точно в шею шиноби Облака. Битва продолжается, восемь на одного, а Хината-сама дрожит, беззвучно плача. Он думает о своём брате, он думает о своём сыне. Его глаза жжёт дым. Хьюга Хизаши отводит одну ногу назад, доставая кунай из повязки на бедре, позволяя себе делать то, чего не делал почти никогда. Дикое и бесконтрольное буйство.

(— А если я хочу кого-то защитить? — спрашивает Хизаши, думая о своём брате; тогда это был единственный драгоценный человек в его жизни. Девочка Учиха и мальчик Инузука ухмыляются, эта улыбка странно похожа на улыбку их сенсея, который кладет руку на его волосы, чтобы взъерошить. — Тогда уничтожь каждого, кто захочет у тебя это отобрать. Сражайся, пока не перестанешь дышать, а затем ещё немного после. Всё просто.)