Часть 115

— Это, блять, что? — спрашивает Обито, держа на краю ножен катаны нечто красное и кружевное; не каждый день находишь в верхнем ящике рабочего стола чужое нижнее бельё, которого за день до этого там точно не было. — Почему вы спрашиваете меня? — отвечает ему Кисаме, испытывая меньше омерзения и с юмором разглядывая эту сомнительную во всех смыслах находку. — Я бы предпочёл чёрные, — говорит ему мужчина, и Обито закатывает глаза; он уже знал это из тех лет работы в Акацуки; коллекция кукол Сасори с человеческими глазами всё ещё иногда приходит ему на ум, когда он видит детей на детской площадке с игрушками. А то безумное количество цепочек, колец и браслетов, что было у Итачи? Неудивительно, что парнишка всегда голодал, в какой-то момент на его шее висело колье, что равно годовому запасу Аме. — Ты знаешь, о чём я спрашиваю, — Обито отодвигает эту штуку от себя ещё дальше, вытягивая руку. — Откуда это? Кисаме усмехается, явно смеясь над ним. — Могу предположить, что у вас появилась поклонница, — говорит мужчина, у Обито дёргается глаз; он даже не успел надеть маску, когда Кисаме ворчал, почувствовав колебание его чакры. — Хочешь сказать, что кто-то обошёл наших АНБУ, сенсоров, меня, и всё это, чтобы оставить эту бесстыдную извращенную вещь в моём столе? — уточняет Обито с недоверием в голосе. — Очень настырная поклонница, — соглашается Кисаме со смехом по краям акульих глаз. Отлично, он дожил до того же, что всегда происходило с Учихами: сумасшедшая фанатка. Ранее он всегда был слишком бесталантлив, затем уродлив, а теперь он всемирно известный маньяк-узурпатор, и, конечно, именно сейчас должна появиться какая-то чокнутая по его душу. У него нет на это дерьмо времени. — Мне заняться этим? — с улыбкой спрашивает Кисаме, и Обито едва сдерживает порыв бросить ему это красное кружевное безобразие в лицо. Белая чакра появляется на краю его сознания, когда в двери раздаётся стук; в неожиданной для себя панике, он кидает в Кисаме сразу и непримечательную улику, и свою катану — катана отскакивает от Самехады, Кисаме нелепо и неуклюже для шиноби ловит её со второй попытки, а улику быстро засовывает в карман, когда Хакуши входит с немым вопросом, проводя глазами между ними; Обито и Кисаме улыбаются ребёнку абсолютно одинаково, словно бы тут было не на что смотреть — ничего такого, о чём бы стоило знать ребенку, в самом деле. — Уже время тренировки, да? — спрашивает Обито, подхватывая маску со стола и с горем смотря на свитки, которые не успел разобрать. — Пойдём, волчонок, заодно похитим Ягуру из постели, мальчишка наверняка ещё спит. Он выталкивает Хакуши из кабинета, бросая на Кисаме один долгий взгляд до того, как надевает маску — его верная правая рука понимающе кивает, а затем усмехается, всё ещё находя эту ситуацию забавной. Обито снова закатывает глаза. (— У меня есть вопрос, — начинает Обито, перекидывая ногу через стул задом-наперёд, положив подбородок на высокую спину; Ханако даже не отвлекается от своих исследований, — ты же общаешься с женщинами в деревне? — Раз от разу, — отвечает Узумаки, хмурясь на цифры так, словно они её оскорбили, — а что? — Кто из них носит красное кружевное бельё? — спрашивает он, словно это абсолютно приличный и нормальный вопрос, и Ханако поднимает на него внимательные оранжевые глаза, забыв о работе. — Мне его подкинули. Губы Ханако дрогнули от улыбки, но она сдержала серьёзное выражение лица. — Мои поздравления. — Да пошла ты. Эта женщина смеет рассмеяться в голос, прежде чем сказать, что понятия не имеет, о чём он; женщины не начинают разговор с того, что на них надето; тьфу, его окружают бесполезные люди).